Фиолетовый брелок

Жизнь была наполнена самыми разными красками, какими могла наполняться жизнь Сайхары. Все для него было в новизну: перспектива жизни в доме его дяди в городе, где он одинок и все расписанано за него, пусть и не казалась каким-то тонущим камнем, нетрализующим его общение с немногочисленными знакомыми и родственниками из родного города, или оставляющей его одного на личном отстровке, где единственное его предназначение - быть «примерным» и «правильным» - в особом понимании этого слова для его семьи, но сильно удручало, когда он разумывался над тем, что в жизни бывает по другому. И уже давно свыкнувшись с серыми реалиями его жизни, простроенной за него на все ближайшее будущее, теперь, он внезапно ощущает изменения. Странное чувство, заполняющее все пространство головного мозга, такое непривычное и отчужденное, явно не входившее в его идеальную конструкцию черепной коробки. По началу это лишь заставляло изредка расплываться в раздумиях и странных мыслях, однако со временем эта странная «штука» стала главным концентратом внимания, оставляя Сайхару без шансов на вникание в, теперь уже, бессмысленные уроки. Свобода мысли и маленький подростковый бунт Постепенно несколько самостоятельных анализов дали понять, что есть всему этому веская причина - переведенный в последний класс средней школы ученик, чья репутация даже до подачи документов словно уже была подпорчена в поверхностном впечатлении - Кокичи Ома. Всё в нём так и кричало о том, что ничего хорошего для Шуичи это не принесёт, однако странный непреодолимый интерес был сильнее. В конце концов, концентрацию он уже потерял... больше терять нечего, а глоток свежего воздуха не помешает.

***

Ветер беспощадно раздирал лицо и заполнял пространство под школьной рубашкой, продувая покрывшуюся мурашками спину. Один только Бог знал, куда он сейчас бежит Крепкая хватка в районе кисти руки не давала даже подумать о том, чтобы остановиться или, уж тем-более, развернуться и неспеша пойти домой. Времени на раздумья тоже не было. Всё, что оставалось - это тщетно придерживать свободной рукой рюкзак и бежать. По сторонам проносились вывески всевозможных магазинов, объявления, обшарпанная штукатурка на стенах, зашторенные окна жилых домов, деревья, кусты, ещё кусты... кажется дело приобретает плохой оборот. – О-Ома-кун, а куда мы бе-е-! Внезапная яма не дала закончить мысль, и на секунду прервав бег из-за еще более сложного в плане силовой нагрузки прыжка, вновь вернула в тонус прерывистого дыхания. Может Кокичи что-то и ответил, но проносящийся потоком ветер в ушах не давал слышать ничего, кроме стука собственного сердца. Высокая трава, проросшая на давно забытых людьми тропинках, беспощадно щекотала ту маленькую открытую часть лодыжки, на которой заканчивался носок и до которой не доставали развивашиеся на ветру штанины. Наконец, чуть не убившись несколько раз на неизвестных Сайхаре тропинках, по которым точно давно никто не ходил, они выбрались на открытую местность. Одинокий дом, с виду определенно заброшенный: с разбитыми окнами, отсутствием освещения или признаков жизни, и на худой конец почти что развалившийся; окруженный парочкой цветущих деревьев и кустов, почти сбросивших свою весеннюю красоту. – И... где это мы? – Не знаю! Я за тобой бежал! – с перерывом на отдышку протароторил Ома. – Н-но! Ты ведь впереди бежал? – Я пешком шёл, дурачок! Запутаться в любом диалоге с Кокичи было проще, чем понять, где они находятся. – И... ты.. не знаешь где мы, и соответственно, как отсюда выйти? - С небольшой усмешкой выпалил Сайхара, стараясь отдышаться. – Не-а! Мы обречены-ы-ы! - Жалостливо протянул обладатель лиловых глаз. Продолжать расспросы про цель их пробежки было бесполезно, посколько было очевидно, что ответов, во всяком случае правдивых, получить не получится. Такова уж была натура Кокичи. За прошедший месяц Сайхара часто задавался вопросом, возможно ли пробраться через эту лживую оболочку к истинному «я» Кокичи, удавалось ли это хоть одному существу на планете, и есть ли у него вообще истинное «я», или же этот образ нестабильного и безответственного ребёнка - это он и есть? – Чего глаза пузыришь? Давай проходи внутрь, раз пришли! – Я? Н-но.. Ты уверен, что это вообще хорошая идея входить внутрь? Здания такого типа обычно находятся в аварийном состоянии и проход в них строго воспрещен во избежание травм... – Трус ты, Сайхара-чан! Я много раз бывал там, внутри, и ничего там аварийного нет! – Значит... ты всё-таки знаешь, что это за место? – Ой-ой-ой! Кажется ты меня раскрыл! Как же так! Ну всё-всё, заканчивай с трусостью и шагай вперед! – Может всё-таки вернемс- – Нет! Не-е-ет! Не-ту-ш-ки! Даже не обсуждается! В нерешительности, но Сайхара все же переступил то, что когда-то называлось порогом. Еще несколько таких глотков свежего воздуха и он захлебнётся, не в силах перенести столько новых впечатлений. Слишком уж большой их концентрат в этом странном мальчугане. Путь им предстоял длительный: здание представляло из себя некогда неплохой девятиэтажный отель, так что пережить каждую разваливающуюся лестницу шанс был невелик. Странная удушающая атмосфера давила со всех сторон. В какой-то момент казалось, что в этом месте трудно дышать. Все вокруг было либо разломано, либо находилось не на своем месте, что не мешало покрываться местным сохранившимся раритетам толстым слоем пыли, оседавшим тяжелым грузом в лёгких. В полумраке всё казалось ненастоящим. Лучи солнца пробивались в пустующие окна, продолжая отражаться в осколках стекла, некогда стоявшего в оконных рамах, пока цикады своим плачем провожали новоиспеченных искателей приключений. Темнота не пугала, но только тогда, когда ты был способен разглядеть в ней хотя бы собственный нос. Однако из-за привыкших к свету глаз, даже нос утопал в непроглядной темноте. Лишь на паре этажей на месте выбитых стёкол не было досок, заколоченных по периметру оконной рамы, и поэтому в них заливался теплый персиковый свет уходящего за горизонт солнца. Ома шёл где-то позади, но из-за осторожности их шагов сложно было удостовериться, не оставил ли он Сайхару одного в этом царстве хаоса и тьмы, поскольку вокруг было неимоверно тихо. – Э-эй, Ома-кун?.. Ты здесь? Внезапно фигура низкорослого мальчишки выросла прямо перед носом, по неосторожности въехав в товарища. – Ауч! По сторонам смотри, слепошара! – К-как ты оказался впереди меня?! Я ведь точно помню, что ты шёл позади.. – А ты рот не разевай, и может успеешь за мной уследить! – Ну, тут такая темнота, что это особо проблематичная задача... – А ты привыкай! И вообще, если ты так медлить будешь, то вы всё пропустим! – Пропустим.. что? – А-а-а! Не задавай вопросов и иди! Или тебя под ручку провести?! – Н-не надо! – Погодь.. А у тебя, случаем, фонарик не завалялся в рюкзаке? – А... да! Он всегда лежит у меня на случай..- – Ой, да мне фиолетово, на какой случай ты таскаешь с собой всякий хлам. Доставай давай, и по живее! Получив на руки фонарик, и лишний раз про себя изумишись порядку в рюкзаке детектива, Кокичи на ощупь нашёл и сдвинул пальцем переключатель к рельефной надписи «On» , однако не получив никакой реакции от устройства, выругнувшись, ударил со злости пару раз по дну, чем заставил фонарик пару раз моргнув наконец включится. – Я думал эта херня уже не включится! Я с этими фонариками.. Всё, пошли быстрее! С четким источником света передвигаться по полуразваленному зданию стало в разы проще, потому до долгожданной крыши они добрались в «нужный срок», лично установленный Омой. Этажи никто не считал, поэтому определителем нужного, крайнего этажа стало отсутствие продолжения лестницы. Для того, чтобы добраться до чердака нужно было найти дверь в подсобное помещение, что проблемой для Кокичи не стало. И это послужило еще одной мысленной галочкой в голове Сайхары на тот факт, что Ома здесь не впервые. Открыв дверь, Кокичи с гордостью личного проводника протянул: – И-и-и лестница прямо перед твоими глазами! Лицезрей и залезай! Несколько секунд неловкой тишины озадачили фиолетоволосого. – Ну и чего стоим? Ползи! Однако из-за того, что стоял он в момент представления с закрытыми глазами, он не заметил факта отсутствия той самой лестницы. – Эм.. Ома-кун.. Дело в том, что.. лестницы.. того.. нет. – Что значит нет?! - и развернувшись наконец к обозначенной широким жестом руки стены ровно, полностью открыв глаза и наведя лучом света на пустое место, Кокичи возмутился - Суки! Лестницу мою спиздили, прям из под носа, ей богу. Ну всё-ё.. еще больше времени потратим. Давай нагибайся! – А?! А это еще зачем?! – Как зачем? А на крышу ты как забираться будешь, дурачок? Давай-давай, плечи подставляй! Подобное положение казалось.. очень.. странным. Кокичи буквально поставил его на колено, заставив держать на хрупких плечах его тушу, поднимая его к потолку, где тот свободной от фонарика рукой нащупывал ручку железной крышки, разделяющей их от заветной крыши. – Ты, давай, это, держи меня крепче! Если я свалюсь, вина будет твоя! Оказавшись между бедрами младшего, Сайхара чувствовал себя очень.. неуютно. И не только потому, что готов был с хрустом надломится в гармошку. Не было никакого толку в попытках держать его крепко. Слишком уж это положение было стеснительным для бедного детектива. Послышался громкий скрип дверцы, и вдохнув свежего воздуха, Кокичи стал стремительно выбираться наверх. – Ой, а что за хруст? – М-мой позвоночник.. – Ой! Ну, извиняй, Сайхара-чан! Поверь, оно того стоит! Крепко схватившись за руку Кокичи, Сайхара, оперевшись на пару коробок, последовав примеру Омы, и неуклюже закинув каждую конечность по очереди, оказался на крыше. Игра определено стоила свеч. Отель изначально подразумевал вход на крышу, однако основной подъем на чердаке был завален всевозможным бывшим интерьером, поэтому пришлось воспользоваться «черный ходом». Самым примечательным местом были два шезлонга, сохранившихся даже после всех пройденных годов. Однако не могли же они, такие лёгкие, крепко стоять на поверхности при местных частых дождях и ветрах. Значит, Кокичи сам относительно недавно притащил их сюда? Ответ не очень интересовал Сайхару, поскольку вид, открывавшийся со стороны, в которую были повёрнуты эти шезлонги, был по-настоящему завораживающим. Они попали точно на самый красивый момент заката. Дома утопали в персиковом свете, переходящем в ярко-красную дымку у горизонта, создавая ощущение пожара, распространившегося по всему городу. И лишь они одни смогли спастись, забравшись выше всех. – Впечатлён? То-то же! Не зря так долго забирались! – Да.. очень красиво.. – Ну-с, располагайся поудобнее и давай насладимся этим закатом с самого лучшего места! Сайхара сидел как заворожённый. Этот закат словно заканчивал процесс его преображения в бабочку, познание какого-то нового вкуса жизни - той, которую от него так упорно прятали все эти 16 лет. И он был рад вкусить эту свободу. Очень рад. Сложно выразить благодарность Оме за то, что тот появился в его жизни. Но слова сами, без лишних обдумываний, вырвались из груди прерывистым монологом: – Знаешь, я никогда так не веселился, как весь этот месяц, проведённый с тобой. Всю жизнь я общался лишь с несколькими людьми, которые предварительно были оценены моими родителями, дабы не испортить мою успеваемость и прочее.. Но.. ты.. Ты изменил мою жизнь. Я могу вести себя свободно в твоем присутствии, ты придаешь мне смелости и уверенности. Спасибо... Спасибо тебе за всё, Ома-кун. На какое-то время между ними повисла тишина, словно оба усомнились в реальности происходящего. Кокичи словно предрешал всю дальнейшую судьбу, обдумывал что-то, о чем явно пожалеет – Хех, я бы на твоем месте не стал так откровенничать с тем, кто может в любой момент тебя обмануть. Ты не задумывался, что я все это время тебя обманывал, и никакого «меня» не существует? – О-о чем ты, Ома-кун...? – Что, если я вовсе не такой свободный и жизнерадостный, каким ты меня нарисовал в своей светлой головушке, хм? – Я... я- – В любом случае, все это - ложь! Ты в очередной раз глупо повёлся на мои сладкие речи! Тебе еще учится и учится, Сайхара. – Заметив как неуверенно Шуичи на него смотрит, Кокичи поспешил добавить – Ну и что за лицо ты пытаешься мне состроить? Разве я не сказал тебе, что это - ложь? – Сказал, но... – Так чего ты такой задумчивый то тогда? – Н-ничего, все нормально. Спустя какое-то время неловкости, они вновь разговаривали о мелочах, совсем забывая о времени и прочей чепухе - разве это важно в хорошей компании? Но Шуичи никак не мог выбросить из головы как собственную уверенность, с которой он так легко отчеканил слова, так и то, что ему на это ответил Кокичи. Его собственные слова были искренними и Кокичи правда очень многое сделал для маленького мира в голове детектива. Но вот слова Кокичи... детектив совсем не понимал, можно ли ему доверять. Кокичи врал. Много. Но в этом была его изюминка, а его способность вертеть людьми как вздумается вызывала интерес и подтрунивала вновь с ним заговорить и найти сокровенное «я» в его потоке лжи. Сайхаре нравилась его загадочность. И нравилось проводить с ним время. Ему нравился весь Ома. И Сайхара не хотел, чтобы что-то менялось. Он хотел найти что-то настоящее в нем. Что-то искреннее, что тот пытался спрятать от него и ото всех других. ... Как миссия настоящего детектива