Утопающие в отражении

Выходной день в Йокогаме – день, когда на короткий миг можно забыть о всех отчётах, сметах, договорах и прочей бумажной канители. День, когда совершаются очень глупые, необдуманные поступки только потому, что люди за неделю – а кто и больше – устают быть правильными. Сама их людская натура требует совершить что-то неправильное, бунтарско-дерзкое. Дазай никогда не отличался правильностью, что на службе Портовой Мафии, что на работе в Вооружённом Детективном Агенстве, за что нередко получал по шее от Куникиды. Но сейчас ему никто не сможет сказать и слова против, и он заказывает бармену третью порцию виски. Он пришёл в этот клуб для одной цели – напиться, в честь годовщины смерти Одасаку. Если повезёт, может быть подцепит какую-нибудь симпатичную девушку или милого мальчика. В конце концов он взрослый здоровый – к сожалению – мужчина и у него есть определённые потребности. Но пачкаться о шлюх Осаму совсем не хотелось, поэтому он ждал, сидя у бара. Алкоголь уже ударил в голову (правильно, на голодный-то желудок) и мозг приятно «поплыл», раскрепощая, опаляя нервные клетки возбуждением, непривычной активностью. — Что подобный красавчик делает один в такой замечательный вечер? – лукаво улыбаясь, рядом подсел парнишка лет шестнадцати. Но за этим строго следили охранники на входе – брюнету не могло быть меньше восемнадцати. Решив не заморачиваться, Осаму улыбнулся своей фирменной улыбочкой – впрочем, глаза его оставались всё такими же холодными. — А что прекрасный юноша забыл в этом месте? Прохладная встреча не спугнула подошедшего, наоборот, казалось, что в его глазах вспыхнул азарт. — Прекрасный юноша ищет спутника на эту не менее прекрасную ночь, – буквально промурлыкал брюнет в лицо детектива. Дазаю были по нраву действия парня – он зазывал вполне откровенно, чётко давая понять, чего хочет, но в то же время это получалось у него естественно, не в пример лучше чем у некоторых проституток с внушительным сроком работы. Дазай приблизил своё лицо к чужому, кожей ощущая тепло тела напротив. — В двух шагах от сюда есть замечательный мотель. Мы могли бы перенести туда наше знакомство. Необычайно зелёные глаза – что за необъяснимое чувство ностальгии? – парня блеснули за стёклами очков в тонкой металлической оправе и на мгновение мужчине показалось, что зрачок в обрамлении яркой радужки резко сузился, превращаясь в тонкую полоску, какая бывает у кошек и змей. Но стоило ему недоуменно моргнуть, как всё пропало. Видимо алкоголь уже настолько затуманил разум, что уже галлюцинации появились. Отметя эти мысли и пообещав себе подумать об этом позже, Осаму отстранился от юноши, достав бумажник, расплатился за виски, не забыв оставить чаевые, и, стащив так же расплатившегося парня со стула, отправился к выходу, прижимая брюнета к себе за талию. Тот совсем не был против, наоборот, изредка пробегался холодными пальчиками по чужой кисти, так приятно устроившейся на его боку. Мотель и правда оказался в нескольких шагах от клуба. Расплатившись за одну ночь, по настоянию юноши поделив при этом стоимость пополам, они поднялись на нужный им этаж. Номер не содержал никаких излишков, да и некогда было этим двоим разглядывать интерьер – стоило двери закрыться, как Осаму пригвоздил предстоящего любовника к этой самой двери, впиваясь в чужой рот болезненным поцелуем. Сегодня ему хотелось жёстко, хотелось, чтобы партнёру было больно настолько, насколько возможна боль в удовольствие. Хотелось впечатать парня лицом в гладкую поверхность и взять прямо так, стоя. Трахать так сильно, чтобы тот от наслаждения оставлял на дереве борозды своими короткими ухоженными ногтями. Или повалить на кровать, заломить руки за спиной и иметь молодое тело, словно дикая собака, прикусывая загривок и плечи. Внезапное падение выдернуло мужчину из грёз. Оказалось, что пока он витал в облаках, парнишка уже успел подвести его к кровати, и сейчас с удовольствием устроился между ног старшего, пользуясь его замешательством. Холодные длинные пальцы скользили вниз-вверх по брюкам, оглаживая, дразня всё больше. — Как мне тебя называть? – спросил брюнет, потираясь щекой о внутреннюю часть чужого бедра. Осаму, следуя своим же правилам, никогда не говорил посторонним своё настоящее имя, будь то очередная девушка или парень на одну ночь или же прохожие на улице. — Можешь называть меня папочкой, – расплылся мужчина в лисьей ухмылке. Юноша уже расстегнул молнию на брюках и теперь увлечённо скользил всё ещё прохладными пальцами по немалых размеров члену. Дазай закатил глаза от удовольствия – контраст температур, созданный соприкосновением чужих грубых мозолистых пальцев с горячей чувствительной кожей на его детородном органе, сводил с ума. К пальцам добавились влажные губы, что сосредоточено выцеловывали каждый сантиметр. Рука мужчины опустилась на голову брюнета, а пальцы запутались в его непослушных волосах. Поняв намёк, юноша приоткрыл губы и впустил в себя чужое естество, принимая по-профессиональному глубоко. Трение о ребристую поверхность нëба, влажное тепло, нежно обволакивающее фаллос, и невероятные акробатические трюки, выполняемые языком, заставляли взрослого мужчину, довольно-таки искушённого в делах любовных, закатывать глаза от удовольствия, жмуриться. Юноша отстранился, слизывая грозящую упасть на ковёр крупную каплю слюны с нежной головки. На то, чтобы полностью раздеться, времени много не понадобилось. Дазай, раззадоренный потрясающим минетом, наблюдал, прислонившись спиной к изголовью кровати, как стоящий перед ним на коленях брюнет заводит руку за спину. Тот старается выгибаться соблазнительнее, желая остаться в памяти любовника в более выгодном свете, чтобы тот вспоминал проведённую с ним ночь с улыбкой на губах и фантомной расслабленностью в теле. Пальцы, смоченные лубрикантом, плавно погрузились в подготовленное отверстие. Пара толчков, и пальцы вновь выходят, но теперь уже рука тянется к чужому члену, чтобы размазать своё содержимое по всей длине. Смазка чуть холодит чувствительную кожу, покрывая тонкий латекс натянутого на орган презерватива скользким слоем. Член плавно входит в тело пассива, мягко раздвигая нежные и эластичные стеночки. Юноша, стоящий на коленях и вытянутых руках, прогибается, закусывая губу от некоего облегчения. Бесконечный воображаемый зуд проходит, стоит мужчине войти в него до конца, обхватить ладонями бока и сделать резкий толчок, заставивший вскрикнуть, распахнуть глаза от удовольствия. Очки, всё это время находившиеся на нём, перекочевали на прикроватную тумбочку. Теперь, когда совершенно ничего не мешает, он может позволить себе уткнуться лицом в жёсткую ткань простыни, повернуть лицо, чтобы опираться о кровать уже скулой, и застонать, когда умелый любовник находит волшебную точку, посылающую импульсы острого удовольствия в расслабленный мозг. Дазай самыми подушечками пальцев оглаживает каждый из многочисленных шрамов, прощупывая рельеф тонкой гладкой кожицы. Самый большой – на спине. Его края неровные, будто бы даже рваные, а рядом, примерно на одном и том же расстоянии друг от друга, находятся ещё три более тонкие полосы, будто спину парня рвало какое-то крупное животное, медведь или рысь, может быть. Но на правом предплечье есть шрам, с более обширной площадью, чем все имеющиеся на этом худосочном теле. Дазай, прижавшись грудью к спине и всё также сношая брюнета, прямо как и хотел в самом начале, скользнул рукой вниз по чужому предплечью. Юноша не стеснялся стонать в голос, совершенно не заботясь о возможных соседях и их реакции. Он активно подмахивал, подставляя наиболее чувствительные зоны под слабые и не очень укусы, от которых по телу со скоростью звука разносился острый электрический импульс. Для него стало неожиданностью, когда Осаму обхватил его грудь одной рукой и дёрнул вверх, ставя его на локти, а вторая почти до боли смяла его бедро и заставила поднять ногу, чуть отвести её в сторону. Он прижал худую щиколотку к своему боку, сжимая пальцы в бинтах чуть сильнее, чем надо бы. Но именно это придавало их соитию изюминки. Бинты, сводящие брюнета с ума своим запахом, были расположены на обеих руках, от кончиков пальцев до самой шеи, и опоясывали всю грудь и часть живота мужчины. Юноша находил это безумно сексуальным. Под выбранным углом Дазай практически сразу же попал по маленькому комочку нервов, от чего парня подкинуло на постели, а сам он онемел от удовольствия. — Па... Ах! Да!... Папоч... ка! Ещё-о! – воздух выбивало из лёгких сильными ритмичными толчками. Брюнет почти кричал. В таком положении подмахивать становилось практически невозможно из-за неудобной для этого позы, поэтому он просто выгнулся, подстраиваясь под партнёра, его ритм, движения в целом. Хотелось слиться в единое целое не только телом, но и душой, до безумия хотелось стать чем-то большим именно для этого мужчины. Контролировать свою магию стало совсем невмоготу. Вихри сырой Силы кружились по комнате, видимые юноше, но невидимые для его любовника. Хотя тот тоже что-то почувствовал – по его мокрой коже будто пробежался холодок, отчего по ней побежали батальоны мурашек, а тело прошибло сладкой судорогой. Дазай чувствовал себя неуютно, но в то же время и на своём месте рядом с молодым партнёром. Мужчина позволил себе отбросить все лихорадочно вертящиеся в мозгу мысли и просто насладиться сексом с обалденным партнёром. По подбородку парня из уголка его рта скользнула крупная капля слюны, что в обилии скопилась во рту юноши. Но движения партнёра заставляли его напрочь забыть, что всё ещё необходимо совершать простые, рефлекторные действия, например, глотать скопившуюся слюну или дышать. Кислород со свистом проникал в разгорячённые лёгкие, выходя не менее горячим углекислым газом, быстро остывающим вне тела. Дазай слушал стоны любовника, чувствуя некое единение с ним, но, отмахнувшись от этой мысли, он сосредоточился на своих собственных ощущениях от проникновения. Предоргазменная дрожь охватила его тело. Мужчина отпустил ногу юноши, позволив тому вновь встать на колени, и обхватил руками тонкую талию с выпирающими подвздошными косточками, помогая уставшему партнёру, насаживая его на себя. Оргазм вспыхнул мириадами ярких сладостных вспышек перед глазами, в мозгу, в напрягшемся теле и даже, кажется, за пределами их тел расцвели бесподобные яркие цветы. Тело Осаму враз ослабло, будто кто-то выпил из него всю энергию, но эта расслабленность была приятна и желанна обоим. Шатен вышел из дрожащего тела и практически упал рядом. Подушка приятно охлаждала кожу и волосы. Рядом устроилось тяжело дышащее тело его молодого любовника, который, спрятав руки под подушку для пущего удобства, уткнулся пылающим лицом в прохладную ткань, наконец, распрямляя уже затёкшие ноги. Он застонал от наслаждения, когда мышцы, всё это время находящиеся в тонусе, расслабились, а лёгкая судорога, охватившая мышцу в бедре от неудобного положения, наконец прошла. Тишина номера разрушалась лишь шумным дыханием обоих, да чуть слышным шумом от соседей за стенкой. Видимо, у кого-то тоже бурное времяпрепровождение. Юноша взъерошил мокрые вихры, пытаясь быстрее их просушить. — Так понимаю, на повторную встречу я могу не рассчитывать? – немного даже грустно спросил брюнет. Жаль, ему бы хотелось иметь такого постоянного партнёра. — Верно, – в правилах Дазая было не встречаться два раза с одним и тем же человеком, чтобы исключить все привязанности. Зеленоглазый вздохнул и, приподнявшись на дрожащих руках, повернул голову в сторону сегодняшнего любовника. — В любом случае мне понравилось, па-поч-ка, – юноша лукаво улыбнулся, напрашиваясь на второй раунд. И Дазай, чуть ухмыльнувшись, перекатился, накрывая испещрённое шрамами молодое тело своим. Даже если они больше не встретятся, у них есть целая ночь, чтобы насладиться друг другом.

***

Юноша подслеповато сощурился, с усилием оторвав голову от подушки. Его сегодняшний любовник пытался уйти как можно незаметнее, стараясь создать минимум шума, но, запнувшись, с грохотом упал на пол, костеря ни в чём не повинный стул на чём свет стоит. Брюнет, умилившись, хмыкнул. Мужчина замер, словно хищник в засаде. Да, могло бы создаться ощущение, будто бы он – загнанная в угол лань, ведь всё указывало именно на это, но парень ощущал мощь и опасность, исходящие от шатена. Но как раз этим он и привлёк внимание юноши там, в клубе. — Удачного дня, – хриплым спросонья голосом пожелал зеленоглазый и отвернулся, стремясь урвать чуть больше сна. Дазай не отрываясь смотрел на мирно сопящего юношу. Почему-то его не хотелось оставлять, как это бывало со всеми остальными любовниками и любовницами, которые всегда просыпались в одиночестве после чудесной ночи – что уж скрывать, Осаму был великолепным любовником. Переборов себя, детектив оделся и покинул номер, предупредив девушку на ресепшене.

***

Гарри Поттер вновь сверился с картой, замерев в предвкушении. Да, это то самое здание. Офис «Вооружённого Детективного Агенства». Несколько месяцев назад он наконец победил Волан-де-Морта, правда, ценой своей жизни. Он попал в Чистилище, о котором читал в родовой библиотеке Блэков. Там он встретил Дамблдора. Но засомневавшись, Поттер на чистой интуиции произнёс: «Ты - не он.» «Дамблдор» хмыкнул и будто бы потёк, превратившись в мужчину неопределенного возраста. Лицо его было скрыто в неестественной тьме капюшона, но Гарри не нужно было видеть его лик, чтобы догадаться. Смерть поведал ему о выборе. И Гарри решил вернуться. Ради Снейпа, ради Фреда, ради сотни ни в чём не повинных детей, что отдали жизни ради «всеобщего блага», чтоб старику икалось на том свете! Победив, Поттер понял, что больше ему незачем жить. Всю свою жизнь он посвятил Борьбе. А сейчас, когда всё наконец пришло в норму, он не знал, зачем вставать по утрам. Лучиком света стало письмо из Гринготтса. Брюнет с дрожью вспомнил дракона, которого они украли. Но зеленошкурый народ удивил Героя. Ему принесли благодарность за спасение. Оказалось, что инцидент с драконом отвлёк только прибывших Пожирателей Смерти во главе со своим Хозяином, чем гоблины не преминули воспользоваться и свалить подальше от вооружённого психопата и его банды террористов. В благодарность казначеи магического мира пообещали хранить верность роду Гарри. Но, как оказалось, Джеймс Поттер, хоть и успел ввести его в свой род, биологическим отцом Гарри не являлся. Полная Проверка крови показала, что его отцом является некий Дазай Осаму. Начав копать, Гарри – не без помощи всё тех же гоблинов – выяснил, что его мать когда-то изменила Поттеру с приезжим иностранцем, после чего скоропостижно согласилась выйти замуж за Джеймса, хотя раньше в штыки воспринимала любые намёки о помолвке. Гарри не мог понять, что он чувствовал. С одной стороны, мать предала его отца своего тогда ещё парня, а с другой... его настоящий отец был жив. Через Гринготтс он договорился с властями Японии, где проживал Осаму, что заняло пару месяцев. Ему прислали двусторонний портключ, которым он мог воспользоваться в любой момент. Вот здесь-то и произошла загвоздка. Он внезапно понадобился всем! Друзья и МакГонагалл требовали от него, чтобы он закончил обучение; Кингсли, новый Министр, давил с целью запихнуть его в Академию Авроров; фанаты осаждали дом на Гриммо... Плюнув на всё, Гарри запечатал Блэк-хаус и рванул через полмира в другую страну. Япония встретила его приветливыми магами и необычными традициями. Конечно, он прочитал всё, что смог найти о современных традициях страны Восходящего солнца, а на шее юноши висел артефакт-переводчик. Пару дней он отдыхал – резкая смена часовых поясов пагубно сказалась на внутренних часах парня, но зелья помогли быстро восстановиться. В местном отделении банка Гринготтс Поттер обменял галлеоны на йены, что вышло очень даже внушительно. Несколько дней Гарри просто наслаждался этой необычайной страной, пробовал новые блюда, посещал достопримечательности и просто отдыхал. Но наконец он приехал в портовый город Йокогаму, где жил и работал его отец. Остановившись на постой в недорогом отеле, Поттер решил утолить своё либидо, не «кормленное» уже несколько месяцев, а то потом может оказаться некогда. Ночной клуб «Ночная вишня» он выбрал по наитию и ни на миг не пожалел о своём выборе. Потрясающий шатен попался ему на глаза тогда, когда он уже успел приложиться к бокалу с алкогольным коктейлем, но ещё не потерял ясность рассудка и интуиции, что не раз выручала его. Ночь с этим мужчиной оказалась самой лучшей в его жизни. Просто потрясающе было окончательно проснуться практически в полдень, ощущая лёгкое жжение в анусе и расслабленность в мышцах всего тела. Расплатившись за поздний завтрак, Гарри вернулся в отель и, захватив купленную накануне карту города, отправился на поиски нынешней работы его отца. Японские гоблины постарались и за «небольшую» плату раздобыли биографию Дазая Осаму, жаль только, что фотографии не смогли приложить – для этого понадобилось бы больше времени. Сказать честно, Гарри был обескуражен информацией, что его биологический отец работал наёмным убийцей в Портовой Мафии. Но относительно недавно он сменил место работы и стал детективом. Собравшись с духом, Гарри резко вдохнул и выдохнул, открывая дверь здания. На первом этаже его встретило просторное кафе. За барной стойкой сидел беловолосый парень, потягивая ароматный кофе из большой кружки. Его янтарные глаза сверкнули в лучах солнца, когда он повернулся к вошедшему. — Извините, – вежливость для Поттера превыше всего, – не могли бы вы мне помочь? Мне необходимо увидеть Дазая Осаму. Парень замялся немного, но всё же кивнул и встал, поманив Гарри за собой. — Кто вы, если не секрет? — О, никаких секретов! Моё имя Гарри Поттер. — Какое странное... Вы не из Японии? — Вы правы. Я урождённый британец и здесь по очень важному вопросу. А вы? Как зовут вас? – Гарри во время их почему в лифте успел оценить фигуру беловолосого и его хищную грацию. Было бы неплохо заиметь такого партнёра... Внезапно перед глазами всплыло воспоминание о сегодняшней ночи, и юноша грустно вздохнул, понимая, что, возможно, никогда больше не встретит этого мужчину. — Накаджима Ацуши, приятно познакомиться! Тем временем лифт остановился на четвёртом этаже. Двери разошлись в стороны с едва слышным металлическим лязгом. Шум, неожиданно встретивший парней, обескуражил. Блондин в очках пытался ударить свёрнутым журналом, мужчину в бежевом пальто, но тот искусно уворачивался, не позволяя даже коснуться себя. При том это выходило у него до безобразия естественно и даже элегантно. Увидев проглядывающие бинты на руках и шее, Гарри замер. — Извини, – Ацуши неловко улыбнулся и сцепил руки в замок, – здесь почти всегда так. Дазай-сан! Шатен в пальто повернулся к зовущему, и именно этот момент выбрал блондин, чтобы атаковать. Ему наконец удалось обрушить на голову кареглазого неслабый удар, рыча от бешенства. Бинтованный, потирая место, куда пришёлся удар, вновь повернулся к пришедшим. — Ацуши... – он не договорил, слова словно застряли в глотке. Рядом с Тигром стоял его вчерашний любовник, и Дазай даже уже подумал, что тот его вычислил, но на лице зеленоглазого явно читался шок. — Дазай-сан, этот молодой человек искал вас. Значит всë-таки искал. — И чем же я могу помочь? – Осаму искусственно улыбнулся. Брюнет наконец отмер и как-то ломано ухмыльнулся. — Ну здравствуй... отец.