Счастливая жизнь

От него несет подростковой инфантильностью и отвратительным одеколоном, которым уже пронизался с ног до головы, задушивая вонь своего тела. Каждый день. Как от бати перегаром по субботним утрам, как от подъездов ссаньем и сыростью. Все как положено. Резко и омерзительно. Лишь бы не мыться. Он часто шутит, что разлагается, потому что ощущения примерно те же. Клетка, холод и компания червей, культурно поедающих мозг, пребывающий в прогрессирующей деградации. Смакующих эту безызвильную безделушку. И самое смешное - мысль об этом больше не пугает. На улице темно. Как и в голове - беспросветно, как и в ебанной однушке, в которой вырубили свет. На два дня. И как, блять, жить? Смириться. Покорно зажигает свечу под звуки ругани сверху. Терпение - не порок, послушание - сила. Звучит крайне дерьмово, но уже въелось. Спасибо, Иисус Хуестос. Он выходит на балкон зимой и без носков, - лень зашивать эти тряпки - перевешивается с края и наблюдает за дымящим соседом снизу. К ногам прибегает Толик, потираясь о голые щиколотки. Хозяин негромко усмехается, беря его на руки. И вот, в его коротких пальцах дрожит единственная причина существования (правда, так бы сдох) - маленькое жалкое существо со светоотражающим ошейником. Нельзя сказать, что уродливое, но и не привлекательное. Каждый раз приходится сдерживаться, чтобы не задушить его во время приступов ярости, как единственное живое существо в этой квартире. Чтобы не сдавить изо всех сил, превращая теплый комок в кровавое месиво. Зверек может и не подходит под кошачьи стандарты красоты, но до тошноты мил. Исходящее от него тепло и печальная морда порождает горькую жалость к куску шерсти. В каком то смысле, он даже ощущает с ним связь. Поэтому держится. И, наверное, еще потому что это подарок - смешной, просто пиздец. Совсем не тот, которому обрадуется нормальный человек. Кто вообще в здравом уме примет хромающего на одну лапу котенка, периодически блюющего на ковер, когда и на себя-то денег нет? А вот, кто-то подстать ему. Кот, конечно, просто очаровательный презент на Новый год. Но как бы он не плевался по этому поводу, почему-то ни разу не допустил мысли выкинуть его за шкирку или вернуть подарившему. Ебнуть - да, причем обоих, но не всерьез. Наверное, из-за агрессии, готовой разорвать внутренности. Зато веревка все ещё в тумбочке, думалось. И будет там как минимум до тех пор, пока кот не помрет. А ловко ты это придумал, Серёж. Я, блять, даже сначала не понял. Молодец. Сережа этот, сосед, - мразота та ещё. Вечно лезет не в свое дело, как бы невзначай, что не упрекнешь. Слушай-ка, Паш, у меня мол пирог сестра притащила, а я не люблю с луком, поешь. Вчера микроволновка взорвалась к чертям, прикинь. А я жрать хочу, разогреть пустишь? Ну как не пустить - пущу. А приходит и пихает в горсть сиги, пока никто не видит. Потому что нахуй оно тебе надо, Паш? Ты в тридцать помереть хочешь? А что, если да? В общем, одним словом - пидорас. Он смаковал эту мысль. Таких подлых хуесосов еще поискать. Не пущу к себе никогда эту суку подколодную. - Паш, как там Толян? Жив, здоров? Кормишь хоть? - Вроде. - Вроде? - Да живой твой обосрыш. Не веришь, ну и иди нахуй. Кот мой теперь. - Кс-кс-кс. И, хромая, выбегает из-за угла полуживой Толик, просясь на руки к своему предыдущему ютильщику. Вот же ж хуила, гнида, провокатор... А на ебале Серёжи прежнее умильное выраженьице. - Мой котик, мой хороший... Да, Толь, давно не виделись. Да, да, хороший, хороший... Вот они, две причины пашиного заеба. - Кофе будешь? - Что, даже чая не найдется? - Иди нахуй. Сережа смеется. - Ладно, выпьем по кофию. И они, чуть морщась, пьют. - Слушай, я вот о чем думаю... Твоя бабка не померла еще? Павел Сергеич застывает, ахуевая. - Ты ебу дал? Видел ее вообще? Она, смотри, и нас с тобой переживет. На чужом лице расцветает улыбка. - Это верно. - Размышляя, он отводит взгляд. - Я просто думал, может в газетное к ней податься? Печатать там, или разносить хотя бы. Я работать то уже давно могу, только не знаю, к кому обращаться... - Там с железкой в руке не принимают. - В смысле? - Моргает недоуменно. - Ты тупой? Тон немного смягчается с внезапной сменой настроения. Сережа такой наивный, что аж на смех пробивает. - Короче... Приходишь туда, говоришь, я, мол, Такой-то Такой-то, работать хочу, сверхурочно, за нищенскую зарплату, без выходных. Они кивают, мол, да, мегахорош. Тебя берут, обучают, и ты шикуешь. - Может сходишь со мной? - А сам? Сережа смотрит слегка растерянно. Ребенок, ей богу. Как к соседу ебанутому бегать, так это он первый. - ...Ладно. Отплатишь потом как-нибудь. Паша в который раз обещает себе почерстветь. *** Они бредут по темному переулку, не оглядываясь и стараясь быть потише. Галина Александровна задерживается допоздна, поболтать с ней дело одной минуты. Не приставучая, как дед (Царствие ему Небесное). Паша впервые решает завести разговор первым. - А тебе че внезапно взбрело работать-то? Все на шее у сестры жил и заебись было, а тут бац! Смотри-ка. - Да ты не поймешь, Паш. Посмеешься только надо мной... - Он грустно улыбается, пряча взгляд. - О... Девчонка что ли появилась? - Ухмыляясь, толкает плечом. Сережа давится воздухом. - Скажешь тоже... Еще чего не хватало для полного счастья. - Тогда, в универ хочешь-таки? - Откуда ты знаешь?.. - А ты пизди потише, когда на балконе стоишь. Они замолкают на несколько секунд, пролезая через щель в кривом заборе. - Мне бы очень хотелось, но, боюсь ничего не получится. А вот от Нади съехать... Да хоть в общагу, боже. Паша блаженно затягивается, крутя зажигалку в свободной руке, и отворачивается, выпуская пар. Делает одолжение, а мог бы и в рожу. - Заебала сестренка, а? - Получается как-то злорадно, хотя он хотел посочувствовать. - Понимаешь, Надя... Она вообще не ест. - Он внезапно бледнеет, стискивая края куртки. - Зациклилась на похудении и истощилась, а тут я еще деньги проедаю. С мамой поругалась сильно, вообще сама не своя теперь... Срывается на мне, и на Толике срывалась. Так вот оно, блять, что. В голову пробирается до жути смешная мысль, но озвучивать ее не подумав - ебануто даже для такого дебила, как Паша. Он не вытерпит Сережу, а Сережа - его. Если он сам еле сводит концы с концами, то так они втроём помрут. Хотя, если этот лох здесь устроится... - Мы пришли. - Он оглядывает запыхавшегося Сережу и усмехается. - Хочешь работать - привыкай. Сюда автобусы не ходят. - Знаю. Так безработный Паша пристроил безработного Сережу на подработку. *** - Толян, ну ты дурак, скажи честно? - Мяу. Толян с особым удовольствием поедает облезлый тапок. - Блять, ты где его нашел вообще? - Какой-то мужик с восьмого этажа скинул, а он ко мне на балкон упал... Я подумал сначала, что голубь помер, а это... Нет-нет-нет, тихо, это не смешно, нет, над таким не смеются... - Кх-х, то есть... Он буквально... Аха, бля-яха, короче он... Паша ржет на всю квартиру, попутно хуяря Сережу по спине в неудержимой истерике. - Тебя в детстве вниз головой не роняли? - Неожиданно серьезно спрашивает Сережа. - Я че ебу? - Все еще плача от смеха выцеживает Паша. Ебать они кончи, думает бедный Толик, и прячется за диван. - Сука, а кот-то где? В пизде. - В пизде. Их серое существование становится капельку веселее.