Грёбаный гений

На удивление быстро удаëтся осваивать веб-дизайн. За этим занятием выходной пролетает как по щелчку, оставляя лишь какой-то осадок. Что-то между тоской и тошнотой от однообразия. Ближе к ночи звонит Дима, возмущённый отсутствием признаков жизни в социальных сетях и мессенджерах на протяжении дня. Антон кратко объясняет, что настроения и сил нет, и высказывает предпочтение о личной встрече. Позов не удивляется и самую малость расстраивается, бросая на прощание что-то саркастичное – это мгновенно вылетает из перегруженного мозга Шастуна, засыпающего под сладкое ворчание друга. Понедельник начинается в субботу. Оставляя иронию: Антон, преданно отсидев на семи уроках, покупает в аптеке малознакомого района возле лицея антидепрессанты и зачем-то отправляет фотографию Попову. Нет, вопрос о правильности выбора препарата не стоит, парень выверил всë: действующее вещество, граммовку, побочки и точную дозировку, отметив, что школьный психолог еë чуть снизил, что возможно связано с возрастом. И всë же сообщение уже отправлено, а мотив никому неизвестен. Конечно, кроме них двоих. Арсений в запаре. Видя сообщение с фото таблеток, он кратко и лаконично отвечает с помощью реакции с пальцем вверх. «Ну просто бомба», – чуть раздосадованно проносится в мыслях подростка, ожидавшего явно большего эмоционального отклика. Впрочем, здесь очевидно и нет смысла в чëм-то ином – эту тему с антидепрессантами они уже со всех сторон обсосали, не хватает ещё только сейчас долгих сентиментальных разговоров. Всë, пострадали, повздыхали и пора учиться. Он закидывает таблетку в рот и шагает домой готовиться к промежуточному зачёту по биологии и таращиться пустым взглядом на монитор с вебинаром по оформлению продающих сайтов. Желания есть, взаимодействовать с социумом и минимально ухаживать за внешним видом отходят на второй план. В лицее близится середина третьей недели, а ощущение, будто прошёл учебный год. Трудно сказать, что Антон адаптировался, скорее, больше у него ничего не вызывает особых переживаний или эмоций. Приятным бонусом и автоматически любимым убежищем в «храме знаний» становится просторная библиотека, напоминающая какое-то таинственное закулисье. Тяжёлые шторы в пол, эпатажная старинная люстра, винтажная, но не изношенная мебель и тысячи великих книг, способных составить лучшую компанию во время перерыва. Шастуна впечатляет богатство полок, не ограничивающихся лишь сборниками задач и русской классикой из программы. И хоть к этой роскоши парень ещё не притрагивался, пребывание в столь интеллектуальной обстановке умудряется заряжать на новые свершения, что идеально подходит для повторения материалов и нарешивания пробников к экзаменам на большом перерыве. – О, Антон! – на выдохе чуть повышает голос Арсений Сергеевич, заходя в помещение. – Здравствуй. Действительно, счастье не могло длиться так долго. Проблема нашла его самостоятельно. – Здравствуйте, – лишь из вежливости поддерживает подросток, стараясь выглядеть ещё более увлечённым непонятной темой. – Я присяду? – склонив голову, спрашивает психолог и, получая в ответ пожимание плечами, плавно приземляется на край стула. Их молчание напряжённое и состязательное, едва ли не скрипящее в ушах отчаянностью. – Ладно, – Шастун вздыхает, опускает учебник и резко смотрит в светлые ожидающие глаза. – Вчера не зашёл к вам. И не предупредил. И не ответил на звонок. Извините. Вам оправдание нужно? А вообще-то вчера была плановая обязательная беседа с психологом у всех девятых и одиннадцатых классов, которую, собственно, и прогулял наглый подросток. Они и так виделись чаще, чем надо! Почему это не работает безусловно как аргумент?! О чём там говорить – он просто благородно снизил нагрузку на работника образовательного учреждения. – Нет, мне ничего не нужно, – с опасным спокойствием и сосредоточенностью отвечает мужчина. – Пожалуйста, не пропадай так. Я всё могу понять: и с сообщением, и с тестированием, и с загруженностью, и с общим состоянием. Но сейчас нестабильный период ввиду того, что ты начал принимать препарат, реакция которого на твой организм окончательно неизвестна. Игнорирование меня как лечащего врача точно недопустимо. – Окей, – безразлично цедит Шастун, отворачиваясь к окну. Разговаривать вообще не хотелось, и причин этому одновременно сотня и ни одной. Необъяснимая смена расположенности на раздражение была неясна по своей природе даже самому Антону. Ну из-за несчастного сообщения? Это идиотизм. – Что-то случилось? – едва различимо бережно спрашивает психолог, поджимая губы; одного взгляда на мальчика сейчас хватало, чтобы растворить внутри все краски до последней. Почему с ним меланхолия становится так заразительна? – Меня просто всë бесит, – выдавливает из себя Шастун, чуть ли не ломая челюсть от напряжения. – И хреновое настроение. Ничего не получается! – Антон, – будто чуть одëргивает Арсений Сергеевич, с готовностью перекладывая свои руки на страницы книги. – Давай ненадолго зайдëм в кабинет и обсудим это? – У меня зачёт сегодня на девятом уроке, а я в анатомии нервной системы разбираюсь сомнительно, и у меня больше не будет времени, чтобы компенсировать это, – зло кидает в сторону специалиста парень, сжимая кулаки. – Я уведомлю учителя по следующей в твоём расписании дисциплине, что ты задержишься. На двадцать минут. «Какая принципиальная сука!» – Давайте-ка здесь, – с раздражением настаивает парень, закрывая резким хлопком книгу. В нём внезапно вскипает гнев – явление редкое, особенно в последние месяцы. И Попов этот тон явно улавливает. – Я бы предпочел более безопасное место, – безапелляционно заявляет Арсений Сергеевич, и как бы в подтверждение своих слов встаëт, выжидающе смотря на школьника. – Так и идите! – с необъяснимой злостью шипит Шастун, резко убирая в рюкзак учебник, тетрадь и практически кидая ручку. На них перемещается чуть заинтересованный взгляд пожилой библиотекарши, приподнявшей одну бровь. Нечасто тут происходит что-то интересное, а уж тем более – с участием психолога. Вся эта аура сверх-эрудированности порядком надоедала, душа требовала страстей! Мужчину этот взгляд смущает. Он не справляется со своей задачей. Ему совершенно очевидно, что повышение голоса – очередная хитрость Антона, ведь они не наедине. Давление. Сжимая челюсти, Попов подходит ближе к подростку и говорит очень тихо, но твëрдо: – Ты серьёзно усугубляешь ситуацию. Взрослые поступки проявляются не в безрассудном избегании и манипуляциях, а в умении разговаривать и приходить к общему решению. Я буду следующие несколько часов в своём кабинете, ты можешь зайти. Мне нужно задать базовые вопросы по поводу самочувствия. Если найдешь в себе смелость, можем сделать это сейчас. Пара зелёных глаз поднимается вверх — в них отражается проблеск осознания и страх. Арсений Сергеевич разворачивается на носках и идёт к выходу. Спустя несколько секунд Антон идёт следом. Они молча идут до кабинета и обрабатывают около сотни мыслей, сносящих с ног. Психолог открывает дверь и занимает своё кресло, после чего в гробовой тишине провожает взглядом подростка, на негнущихся ногах приближающегося к дивану. Арсений Сергеевич в одно изящное движение надевает очки и открывает блокнот, чтобы как-то собраться. Антон расстегивает несколько пуговиц на рубашке — воздух становится металлически тяжёлым и раскалённым, после чего обхватывает одной рукой вторую за локоть в желании отгородиться от источника переживаний. Источник переживаний мимолетно оценивает обстановку и прочищает горло, не желая изводить парня тревожным ожиданием. – Что с тобой происходит? – на одном дыхании выстреливает нужный вопрос психолог, изучая всем своим существом реакцию школьника. Он молчит, опустив глаза в пол. Смелости поубавилось, и теперь всë тело будто застыло в ожидании опасности. – Антон, – вызывает его к зрительному контакту всë тот же голос с оттенками прохлады. – Я не хочу тебя задерживать. Успокаивайся, выдыхай и говори как есть. Просто начни. Шумный беспокойный выдох разрезает пространство. Еле заметно двигаются кончики пальцев, отстукивая только ему ясный ритм. – Меня очень раздражает... Всë, – собственный голос кажется отстранëнным, незнакомым и скрипучим. Антон морщится, пытаясь дополнить своë выброшенное так нелепо высказывание. – Люди из окружения, бытовые звуки, затупы при выполнении заданий, пролившийся чай. Я дëргаюсь от каждого шороха, выхожу из себя от каждого диалога. Я не знаю, куда себя деть. – Как давно у тебя такое состояние? – лаконично уточняет специалист, кратко чиркая в блокноте пару фраз. – Со вчерашнего дня. – То, что ты переживаешь сейчас — тяжело и непонятно. Потому что обусловлено физиологией и химией. Тебе страшно потерять контроль, и это нормальная история. У твоего организма появляются силы на то, чтобы жить — и начинается это с таких вот негативных эмоций. Может бросать в тревогу, может хотеться плакать, могут появиться нарушения сна — просыпания рано утром или сонливость. Это не значит, что тебе не подходит препарат, как и что так теперь будет постоянно. Это фаза привыкания, которая длится не больше недели. И сейчас нужно немного потерпеть. – Да я устал терпеть! Почему везде, всегда, постоянно нужно терпеть? До перемены, до выходных, до зарплаты, до нового года, до поступления в университет! Когда я смогу жить так, как хочу я? – вспыхивает Антон, активно жестикулируя руками. Его щеки загораются, наливаясь кровью, а глаза приобретают ядовитый кислотный оттенок. Арсений ждет, пока парень чуть остынет, плавно наклоняя голову в наблюдении за вспышкой гнева. Это хорошо — так думает он. Это хоть какие-то чувства, выплеснувшиеся наружу. Даже возникает идея намеренно его побесить, чтобы помочь выразить всё, что накопилось, но психолог отказывается от этой идеи — судя по всему, у него это и непроизвольно неплохо получается... Почему-то. – Что сейчас хочешь сделать? – бережно ведёт к разрешению противоречия мужчина. – Вот прямо сейчас, ничего не ожидая. – Закурить и выброситься в окно, – издавая резкий глухой звук губами, парирует Шастун на одном дыхании. – Антон, – Арсений Сергеевич бросает изучающий строгий взгляд и укоризненно умолкает. – Хочу посмотреть фильм с другом, поболтать с ним. Но у него пары до ночи, а у меня уроки. – Сколько это займёт по времени? Часа полтора-два, верно же? Почему бы сегодня не попробовать встретиться с ним или воспользоваться онлайн кинотеатром для совместного просмотра? Слышал, у StreamFlix есть такая функция. Если это не самая серьёзная кинокартина, включи на фон, пока будешь заниматься другими делами. – Тогда смысл теряется. Вечером я курсы смотрю. – Вот и пусть сегодня у тебя будет выходной от них. Если ты не зарядишься тем, что тебе нравится, ты не сможешь выполнять неприятные дела. А в жизни часто приходится делать то, что не совсем по душе. Постоянно нарушая обещания самим себе, мы теряем собственное доверие. И уже не получается уговорить мозг, организм, тело — как хочешь — делать то, что надо. Ладно бы у тебя не было ничего. Но у тебя есть злость — это твой инструмент. Она отлично подходит, скажем, для занятий спортом, для повышения эффективности в любой конкурентной ситуации в рамках разумного, для уборки, строительства, игры на музыкальных инструментах, в конце концов, для огромного количества дел. Тебе не нужно ждать, пока это пройдет само. Используй то, что есть здесь и сейчас. На тираду Попова школьник лишь протяжено вздыхает. Он прав и неправ одновременно. Во время злости хочется творить что-то деструктивное, уничтожать, а не вкладывать это в гребанное личностное развитие! – Смотрю, не сильно ты согласен, – понимающе улыбается Арсений, балансируя меж пропастью эмоциональной нестабильности юноши. – Не всегда есть возможность сделать то, что хочешь, – холодно резюмирует Антон, поджимая пересохшие губы. – Что тебе не доступно в период привыкания к антидепрессантам? – вдумчиво интересуется специалист, поворачивая ручку в пальцах в режим предельной готовности. – Алкоголь, нормальный сон, работоспособность. – Во-первых, тебе по возрасту употреблять алкоголь запрещено, да и с эмоциями он не помогает, даже больше усугубляет. Во-вторых, нарушения сна в течение такого недолгого срока могут стать возможностью для увеличения количества свободного времени, в том числе на то, что ты очень хочешь. В-третьих, твоя продуктивность, выносливость, эффективность именно в этот период возрастает, исчезает слабость, из-за которой многие бытовые задачи казались трудными, и на эмоциях ты можешь лучше ориентироваться, быть продуктивнее и успевать больше. Шастун внимательно слушает, пытаясь придумать новый контраргумент, но зачем? Раскалëнный очаг недовольства затухает после экспрессивого выпада и размеренного, рационального разговора. – Не сбегай больше, всë решаемо. Предлагаю сделку: ты сейчас ответишь на несколько контрольных вопросов, которые касаются других побочных эффектов, а после я тебе постараюсь кратко и понятно объяснить твою тему по биологии. Как тебе? Брови Антона подымаются, и тут же в сознание впивается непонимание — зачем это психологу? Но он утвердительно кивает. – Супер, начнём! В течение последних дней у тебя были мысли о том, чтобы причинить себе вред? А, вот в чем подвох.