Любовь в твоих глазах

Когда вы становились друзьями, то Чимин понятия не имел, что влюбится; захочет быть рядом с тобой 24/7; станет одержимым твоей улыбкой. Он понятия не имел, что всё повернётся вот таким образом. Ты стала для него одним из самых важных людей. Парень искренне хочет оберегать тебя от всех неприятностей, заботиться каждый день, дарить всю свою ласку и тепло, лишь бы ты чувствовала себя хорошо и комфортно рядом с ним. Он понятия не имел, что его чувства могут оказаться взаимными. Что он тебе тоже нравится, но ты безумно стесняешься этого. Ты такая смелая и решительная, отважная и мудрая, но совершенно неумелая в отношениях с парнями. Чимин замечает твои взгляды, смущённую улыбку, которую ты часто прячешь, покрасневшие щёчки и неловкие запинки. Ему всё это до безумия нравится в тебе. Он понятия не имел, что ваши отношения могут выйти на новый уровень, как сейчас. Вы уже не друзья, каждый из вас в глубине души понимает, что чувства явно не дружеские, но никто не решается сделать первый шаг и признаться откровенно. Чимин бы с удовольствием сделал это первым, но ему слишком нравится твой стесняющийся вид, когда Пак флиртует с тобой слишком открыто. Ему нравится, как ты отводишь взгляд, пытаешься сменить тему разговора, а то и вовсе, убежать куда-то. Ты такая тёплая и милая, что хочется обнимать и оберегать словно самый драгоценный хрусталь во всём мире. Ты знаешь, что дорога ему, он знает, что дорог тебе. Эта передружба/недоотношения длится уже три месяца и что-то подсказывает Чимину, что он долго не выдержит, поэтому парень в тайне от тебя готовит одно красивое место для того, чтобы пригласить тебя туда и признаться во всём. Однако, все планы нарушает происшествие, случившееся с Чимином чуть больше месяца назад. На одних из уличных съёмок, парень упал на железный штырь, торчавший из земли. Металл прошёл прям в тазобедренную часть. Благо, врачи успели вовремя, операция прошла успешно, а органы парня не пострадали, но ему предстоит очень долгая реабилитация и постоянная смена бинтов и повязок. Подумать только... Ты тогда чуть с ума не сошла, когда тебе позвонили. Летела в больницу с бешеной скоростью, забыв обо всём на свете. Никогда не обращаясь к высшим силам, тогда ты молилась всем известным и неизвестным богам, лишь бы с Чимином всё было хорошо. Ты отчётливо понимала, что не выдержишь, если с парнем что-то случится. Именно в тот период ты осознала на тысячу процентов, что любишь его и уже не представляешь своей жизни без этого очаровательного булочного изделия. С момента выписки Пака прошёл уже месяц, но швы всё ещё требовали постоянной обработки и ухода. Этим занималась ты. Просто потому что чаще всех была рядом; просто потому что ему было совершенно неудобно делать это самому; просто потому что ты невероятно переживала за парня и следила за сменой бинтов тщательнее, чем он сам. Приближалось Рождество. Прекрасный, волшебный, семейный праздник. Тебе отмечать его было не с кем, даже лучшая подруга, и та собиралась уезжать к родителям парня. Чимин долгое время уговаривал тебя поехать с ним к его родителям, ты не могла согласиться из-за многих факторов. Например, в качестве кого тебе туда ехать? Близкой подруги? Бред. Девушки? Вы не в отношениях. Однако, уговоры Чимина подкрепились разговором с его мамой, которая по телефону сама лично пригласила тебя. Его родители были просто святыми людьми, которых ты уже успела полюбить за время вашей дружбы с Чимином. — Ты должна приехать, дорогая. Считай, что это будет наша благодарность тебе. — Ох... Бросьте, мне не сложно. — Ты обидишь нас с отцом, если откажешься. К тому же, Чимину в дороге может потребоваться твоя помощь, — щебечет приятный женский голос в трубке телефона. Она специально это говорит, знает, что её сын – твоя слабость и ты не сможешь оставить его в беде. Женщине приходится пойти на эту маленькую хитрость, чтобы ты приехала к ним, ведь она знает, как этого хочет, в первую очередь, Чимин. Ты косишься на Пака, который стоит рядом, довольно улыбаясь. Его план постепенно подходит к тому, чтобы сбыться. — Да уж, это правда, он такой ребёнок, — победно улыбаешься, зная, что он сейчас начнет обижаться. Так и случается, улыбка на его лице гаснет и появляется хитрый прищур. Вы разговаривали ещё несколько минут прежде, чем ты согласилась встретить Рождество в кругу их семьи. — Я ребёнок? — хмурится Пак, получая свой телефон обратно в руки. — Конечно ты, кто же еще, — спокойно отвечаешь, обходя парня и приступая к приготовлению обеда. — Ты просто не целовалась со мной, — начинает свою игру парень и смотрит на тебя, растягивая губы в довольной усмешке. Все девушки тают от этого жеста и взгляда, но только не ты. Или может… только чуть-чуть. — Я в любой момент могу это исправить, — поднимаешь взгляд на него, отрываясь от рамёна. Кажется, он не ожидал таких слов, поэтому, застыл в одном положении, практически не моргая, смотря тебе в глаза. Облизывает губы и ждёт каких-то действий от тебя. Вам нравится играть с друг другом, не переступая черту, но стоит признаться откровенно, что постепенно терпение начинает лопаться. Стоит вспомнить все те бессонные ночи, когда тебе приходилось удовлетворять себя, представляя Чимина, и жар снова приливает к лицу. Ты уводишь взгляд, облизывая пересохшие губы и прочищаешь горло. — Перевязка через полчаса, можешь пока отдохнуть. Он усмехается. Так и знал, что ты не решишься.

***

Рождество – всегда волшебный праздник, наполненный теплотой и уютом семьи. Чета Пак смогла подарить тебе чувство умиротворённости и спокойствия так, что ты ощущала себя в своей тарелке и была благодарна им за это приглашение. Родители парня относились к тебе так, словно ты их родная дочь. В доме царила невероятная атмосфера, ты помогала маме накрывать на стол, вы всей семьёй весело проводили время, шутили и смеялись. Непередаваемые чувства лёгкости и счастья накрывали тебя с головой, и ты каждый раз, почему-то, адресовала свой благодарный взгляд именно Чимину, а он ловил его и одаривал тебя в ответ мягкой улыбкой. — Нужно сделать перевязку, — смотришь на часы, а после, на Пака. Он кивает, и вы поднимаетесь на второй этаж, в комнату парня. — Она очень заботиться о нашем сыне, дорогая, — мужчина целует свою супругу в щёчку, обнимает за плечи, провожая вас взглядом. — Я уверена, что она сможет сделать его счастливым, — тепло отвечает та, продолжая заниматься приготовлением. — Прям как ты меня? — он улыбается, глядя на любимую женщину, чуть сильнее прижимая к себе. Родители Чимина – эталон идеальных отношений. Спустя столько лет в браке они сумели сохранить уважение, заботу, нежность и любовь по отношению к друг другу. Ты могла часами наблюдать за их взаимоотношениями, за тем, как вежлив и обходителен господин Пак, он с такой теплотой смотрит на свою жену, что твоё сердце каждый раз замирает. Все бабочки мира перемещаются в твой живот, когда ты вспоминаешь, что Чимин смотрит на тебя точно так же с недавнего времени. От этих чувств хочется кричать на весь мир, счастливо прыгать до самого потолка, дарить любовь всем и вся. Это не передать словами. Оказываясь в комнате, Пак осторожно ложится на кровать, задирая кофту до груди, открывая тебе доступ к ранению. Ты аккуратно присаживаешься рядом, заранее взяв аптечку. Тоненькими пальчиками проделываешь все необходимые манипуляции, иногда случайно касаясь оголённых участков тела парня. Ничего необычного, ты всегда делаешь одно и тоже, но сегодня почему-то Чимина не по-детски ведёт. Он внимательно следит за твоими движениями, за тем, как ты осторожно, на миллиметр отодвигаешь край его брюк, чтобы добраться к шраму в полной мере; как ты снимаешь большой пластырь, скользишь дезинфицирующей ваткой по зажившему ранению; касаешься горячими пальцами его талии, иногда задевая и кубики пресса. Чимин слегка вздрагивает и чувствует, как те участки, которых ты касаешься, буквально горят огнём. — Я сделала больно? — поднимаешь на него испуганный взгляд. Ты заметила, как он вздрогнул. Даже, кажется, услышала стон. — Нет, всё… всё в порядке, — он выдыхает слишком тяжело, пытаясь улыбнуться. Ты смотришь на него с долей сомнения, но всё же продолжаешь обработку. Странно, вроде бы ничего нового не делаешь, но он стонет от боли.

От боли ведь?

Ещё несколько нежных прикосновений и Чимин слишком резко принимает сидячее положение, а ты чуть ли не подскакиваешь с места от неожиданности. Смотришь на него совсем растерянно. Что, чёрт возьми, происходит? Сталкиваешься с его взглядом, затянутым пеленой желания, и только тогда ты, кажется, начинаешь понимать. Твои глаза скользят вниз и ситуация становится совсем ясной. Пак чувствует смущение и невероятное возбуждение одновременно. Надо же… Сколько раз обработка проходила без пошлых последствий, но в этот раз организм решил среагировать по-другому. Чёрт. — Можешь не стесняться и не скрывать это, — говоришь ты, осторожно укладывая Чимина обратно на кровать и говоря о его «проблеме» сейчас. — Возбуждаться от прикосновений нормально, а от прикосновений любимого человека — вполне естественно. Ты продолжаешь обрабатывать рану, говоря так спокойно, будто о погоде, в то время как Чимин лежит совершенно потрясенный твоей прямотой. Ты никогда не перестанешь его удивлять. Однако, замешательство Пака длится всего несколько секунд, после чего, он снова предпринимает попытку сесть и смотрит на тебя. — Как ты думаешь, то, что сейчас происходит — нормально или естественно? Своим сидячем положением парень перекрыл тебе доступ к ранению, поэтому, тебе приходится оторваться и взглянуть на него, выпрямившись в осанке. — Я думаю, нормально, — говоришь тихо, будто бы боишься своих же мыслей и желаний. Он тебе нравится безумно, но вы никогда не касались этой темы разговора и от этого внутри разливается какой-то волнующий трепет. — А я уверен, что естественно, — в тон тебе отвечает парень так же тихо, и приближается к твоему лицу, накрывая своими губами твои. Одна его ладонь накрывает твою щёку, притягивая ближе, а ты теряешься в ощущениях. На секунду забываешь даже глаза прикрыть, не знаешь, что делать. Мягкость губ этого парня оказалась ровно такой же, какой ты представляла, ты не веришь в происходящее. Чимин ждёт, не заходя дальше. Едва касаясь твоих губ, он не настаивает, но желает продолжения безумно. Лёгкие чмоки не для него, Пак любит целовать долго, чувственно, до опухших губ, до стонов. Прошло всего несколько секунд прежде, чем ты отдалась этому порыву, и положив свою ладонь на плечо парня, ответила на поцелуй. Пак зарывается своими пальцами в твои волосы, углубляя поцелуй. Его пухлые губы сводят тебя с ума, а язык дарит ощущение чего-то невероятного. Воздуха в комнате становится катастрофически мало, а поцелуй все настойчивее, мокрее. — Чимин, стой... — с особым усилием разрываешь столь ценный момент, упираясь ладонями в его грудь. Дышишь часто, смотря на парня затуманенным взглядом. Ты хочешь его безумно, так же сильно, как и он тебя, — нельзя... Твое ранение ещё не зажило, станет только хуже, если ты... Запинаешься, потому что все слова моментально улетучились из головы. Пак, тем временем, более чем уверен в себе. Смотрит на тебя, осторожно заправляя локон волос за ушко и закусывает свою нижнюю губу. Мерзавец, как же это сексуально выглядит. — Если я что? — хриплым голосом спрашивает тот, явно играя с тобой. На его устах усмешка, а в глазах огромное желание, — поработаю бедрами? — Если не сможешь себя остановить сейчас! — краснеешь как помидор от мыслей, как, наверняка, прекрасно он двигает ими. Легонько бьёшь его в грудь ладонью и отводишь взгляд. — Айщ! Разве можно бить раненого? — Пак театрально хватается за грудь, слегка наклоняясь вбок, словно сейчас умрет от боли. Ты смеёшься звонко, чем вызываешь приступ веселья и у парня. — Ложись обратно, тебе нельзя делать резких движений, чтобы швы не разошлись, а ты только это и делаешь! — ворчишь, стараясь быть серьезной и грозной, но для него — ты всегда маленькая девочка. — Ты такая бессердечная... Сначала лишила удовольствия, потом ещё и избила, — жалобным голосом тянет Пак, всё же укладываясь обратно на место. — Насколько была бы комичной ситуация, если бы нам пришлось вызывать скорую во время секса? — Потому что ты потеряла бы сознание от оргазма? — Потому что твои швы разошлись бы, и ты истек кровью, дурак! — снова стесняешься как первоклассница от его пошлых мыслей в слух, пытаясь изобразить недовольное лицо, но в итоге, не выдерживаешь и смеёшься.