Прежде чем открыть мне своё лицо

Before I saw your face it was done You were always the one Before I knew your name it had begun You were always the one I follow your eyes as they're kissing mine And it's there I want to fall asleep The light begins to fall upon my crooked mind You're the one I thought I'd never meet And by the way I'd like to tell you After all that I have done I spent every moment looking for you I cross the shadow and step into your sun Your faces leave their traces in the places where we meet And all the places we will go And it's never been so easy as I'm down on bended knee A husband and a wife will know*

      Гермиона стояла под навесом, с жадностью осматривая окрестности, хотя знала, что на улице никого нет, — её некому было увидеть. Мантия-невидимка Гарри полностью скрывала её невысокую фигуру, серебристый волшебный материал ласкал лицо, подобно кончикам пальцев любовника.       Девушка выскользнула из своего укрытия в осеннюю ночь, глубоко вдохнув влажный английский воздух; сырой и промозглый туман неприятно пробирался под одежду. В Косом переулке стояла тишина, только старинные газовые фонари, словно размытые маяки, тускло освещали ей путь от одной точки до другой. Она сразу же заметила мерцающий магический след, похожий на алую полосу, видимую лишь ей одной, — своеобразный указатель, ведущий в туман.       Гермиона поспешила; её дыхание стало прерывистым, сердцебиение участилось. Однако страх как таковой отсутствовал. Это не было похоже на военные годы, когда она сражалась бок о бок с членами Ордена Феникса, готовая отдать свою жизнь только ради того, чтобы у Гарри появился шанс на победу. Война — её прошлое, а должность ассистента заместителя директора — настоящее.       Не все Пожиратели Смерти находились в тюрьме — некоторым дали сокращённый срок. Окончание войны не означало, что волшебный мир совершенно безопасен и ему ничего не угрожает, — здесь по-прежнему существовало предательство.       Теперь делом её жизни стало опознание и обезвреживание надвигающихся угроз.       Об этом она напоминала себе каждый божий день.       Гермиона поторопилась и свернула в Лютный переулок. Преследуемый ею мужчина шёл ровным шагом, зато ей пришлось ускориться. Она должна как-то наверстать упущенное, прежде чем невидимое здание опять появится между ветхих витрин магазинов.       Она собиралась выяснить, куда он ходит, но её не должны были поймать. Он никогда не должен узнать, в чём она его подозревает.       Его ноги были намного длиннее — возможно, желание поскорее добраться до цели заставляло его ускорить шаг. Чёрт, она снова опоздает! Всего на мгновение Гермиона увидела элегантное кирпичное здание, затем оно исчезло… И он тоже.

***

      Северус стоял в дверях своего пункта назначения с весёлой полуулыбкой на губах. «Какого чёрта Грейнджер преследует меня каждый раз, когда я покидаю Хогвартс? Она смышлёна и несомненно в чём-то меня подозревает. Девчонка всегда была умна и сообразительна».       «Жаль, что она так молода».       «Рано или поздно она поймёт, что следовать за мной бесполезно. Она никогда не получит доступа».

***

      Гермиона остановилась в том месте, где видела его в последний раз. Запыхавшись, она тяжело дышала. В расстроенных чувствах девушка яростно сдёрнула с себя мантию-невидимку, запихнув её в сумку, висящую на плече. Температура воздуха стремительно падала, а туман превратился в разбрызгивающиеся капли дождя. Она так быстро ушла из школы, чтобы выследить его, что второпях не взяла с собой ни плаща, ни зонта.       От отчаяния Гермиона топнула ногой, выразив негодование способом, более подходящим для студентки, коей она когда-то была, нежели для взрослого человека, которым являлась сейчас.       — Он снова сбежал от тебя, не так ли?       Слава Мерлину, её реакция осталась такой же хорошей, как раньше. Быстро обернувшись со своей палочкой из виноградной лозы наизготовку, она увидела скрюченную, почти беззубую, старую ведьму.       — Нет, милочка, в этом нет необходимости. — Старуха боком пятилась в сторону, не сводя взгляда с её волшебной палочки. — Я всего лишь подумала, что тебе может понадобиться помощь, чтобы поймать его. Не причиняй нам вреда.       Красивая белая кошка выглядывала из-за длинной юбки ведьмы. В полумраке глаза животного светились потусторонним зеленовато-жёлтым светом.       «Пожилая ведьма с таким милым фамильяром не может быть опасной».       Гермиона согнула запястье, направив кончик волшебной палочки в землю.       — Что ты знаешь?       Старуха протянула ей скрюченную, покрытую старческими пятнами руку с зажатой в ней маленькой грязной карточкой.       — Мы дадим тебе это, но ты должна заплатить. Золото — это справедливый обмен.       Гермиона задумалась всего на секунду. «Если она и не принесёт никакой пользы, ей, вероятно, не хватает средств даже на еду». Как только она достала галлеон из своего кошелька, старуха с поразительной ловкостью выхватила монету, бросив карточку на землю. К тому времени, как Гермиона подняла её с мокрой брусчатки, ведьма со своим фамильяром исчезли.       Но ей было уже всё равно. Она уставилась на грязную визитку, напечатанную на текстурированном белом картоне рельефными серебряными буквами.       «Клуб «TPE»** ты сможешь найти в доме номер восемьдесят три. Приходи! Лютный переулок, Лондон».

***

      Рональд Уизли произнёс пароль «Сахарные перья», и, когда появилась охраняемая горгульей лестница, стал преодолевать по две ступеньки за раз. В свои двадцать лет он уже был успешным игроком в квиддич, но вёл себя как щенок-переросток.       Кабинет директора сильно отличался от того, каким он запомнился ему со времён Дамблдора. Рональду потребовалось некоторое время, чтобы рассмотреть обстановку и оценить изменения.       Распределяющая шляпа по-прежнему покоилась на высокой полке, но там, где когда-то занимал своё почётное место директорский стол, теперь стояли два одинаковых стола лицом друг к другу. На первом находились несколько маленьких фотографий в рамках и жестяная банка, которую Рон помнил ещё со студенчества, — он знал, что в ней хранилось домашнее песочное печенье.       Другой стол на тонких ножках располагался напротив: на его поверхности стояли некоторые из тайных магических устройств Дамблдора. Этот стол, казалось, вообще никем не использовался, если бы не банка с красными чернилами, поставленная рядом с элегантным вороньим пером, которое Рон также помнил со студенческих лет. В остальном полированная поверхность столешницы из красного дерева была совершенно пустой.       За столом поменьше, расположенным ближе к двери и примерно посередине между двумя большими столами, сидела девушка. На её рабочем месте царил порядок, но, очевидно, за аккуратность приходилось постоянно бороться. Её окружали высокие стопки книг, пергаментов и гроссбухов. Она настолько сконцентрировалась на своём деле, что не сразу подняла взгляд на вошедшего Рона. С усмешкой покачав головой, он положил руки на поверхность её стола и наклонился так низко, что его нос почти коснулся пушистой каштановой макушки.       — Ты, как всегда, поглощена работой.       Гермиона так быстро вскинула голову, что наткнулась на лицо молодого человека.       — Ой! Чёрт возьми, Герми!       Она раздражённо всплеснула руками.       — Не мог придумать ничего получше, чем напугать меня?! — Тем не менее она встала и обошла стол, чтобы тщательно осмотреть его. — Может быть немного больно, но нос не сломан, — с этими словами она коснулась палочкой его переносицы.       Рон засмеялся и заключил её в крепкие объятия.       — Извини, но ты пригласила меня, и я не смог бы войти без пароля, так ведь?       Поцеловав его в обе щеки, она высвободилась из объятий. Её густые волосы были заплетены во французскую косу, но выбившиеся завитки беспорядочно обрамляли лицо. На ней была чёрная преподавательская мантия, распахнутая поверх аккуратной тёмно-синей юбки и практичной белой блузки.       — Чтоб меня, Герми! Ты идеально подходишь на эту роль! Дети уже называют тебя «профессором»?       Она упёрла руки в боки.       — Конечно нет. Я ещё не закончила стажировку и до конца не уверена, хочу ли я в дальнейшем заниматься преподаванием, — во всяком случае, не на постоянной основе. Это просто… удобное место, где можно побыть какое-то время.       Рон успокаивающе похлопал её по плечу.       — Ты же знаешь, что в «Норе» для тебя всегда найдётся местечко. На прошлых выходных мама спрашивала, когда ты придёшь к нам в гости.       Он знал, что родители Гермионы живут в Австралии, и, хотя она периодически вступала с ними в контакт, держась на расстоянии, те, скорее всего, были бы больше в замешательстве, чем рады встрече с дочерью, которая стёрла себя из их памяти.       Не дождавшись ответа, Рон отвёл взгляд от задумчивого лица Гермионы и указал на два незанятых стола.       — Как дела с начальством? Попечительский Совет хоть на шаг приблизился к принятию решения?       Гермиона подошла к маленькому кофейному столику, на котором были расставлены коробка с пакетиками чая, графин с водой, сахарница и маленький кувшин с молоком.       — Никто не хочет этим заниматься, но они с радостью переложили на меня обязанности, пока не найдётся кто-нибудь другой, чтобы занять эту должность. Теперь я ещё и веду уроки на первом и втором курсах.       Она отвернулась от стола с двумя дымящимися кружками чая.       — Ты можешь принести песочное печенье со стола МакГонагалл? По какой-то причине она в тебе души не чает.       Рон ухмыльнулся. Для него не было ничего удивительного в том, что ещё одна женщина поддалась его чарам. Он изо всех сил старался быть любезным со старушками. Рон взял железную банку и присоединился к Гермионе за маленьким круглым столиком, очевидно, используемым для перерывов на ланч.       — Как Гарри? — спросила она, изучая его своими большими карими глазами. Её глаза всегда казались ему очень привлекательными.       — Мы с Парвати редко с ним видимся. Они с Хорьком готовятся открыть ресторан.       Гермиона вскинула брови.       — Рональд Уизли! Драко стал партнёром нашего лучшего друга, так что отзывайся о нем повежливее!       Рон засмеялся, зная, что в душе Гермиона, скорее всего, с ним согласна.       — Он навсегда останется для меня Хорьком. И он по-прежнему называет меня Уизелом, так что…       — Значит, вы друг друга стоите, — буркнула она, но Рон готов был поклясться, что на самом деле Гермиона на него не злится.       Она предложила ему банку печенья МакГонагалл, но тут же подпрыгнула на месте, когда из дверного проёма раздался вкрадчивый шёлковый голос:       — Разве я не велел вам общаться со своими друзьями в нерабочее время?       Гермиона плотно сжала губы, как будто хотела что-то возразить, но Рон мгновенно вскочил на ноги и подошёл к Снейпу с приветственно протянутой рукой.       — Профессор! Рад вас видеть!       Заместитель директора одним щелчком пальцев отправил папку с пергаментом на свой рабочий стол и ответил на его рукопожатие. Отношения между Снейпом и членами Ордена Феникса стабилизировались за два года после окончания войны, но его по-прежнему едва ли можно было назвать гостеприимным человеком.       Снейп поддержал тактильный контакт в течение минимально необходимого времени и убрал руку.       — Что привело вас в Хогвартс, мистер Уизли?       Рон наблюдал, как профессор засунул дрожащую руку в карман своей мантии, как бы защищая её от дальнейших посягательств с его стороны. Иногда он вёл себя как антисоциальный мерзавец, но с жертвами, на которые он пошёл, чтобы принести победу Свету, не поспоришь. Также нельзя было спорить с Гарри, который настаивал на том, чтобы все отдавали ему должное. Гарри даже сказал «Ежедневному пророку», что считает Снейпа самым храбрым человеком, которого он когда-либо знал, а жадные до сенсаций репортёры сделали это заголовком передовой страницы.       Рон ухмыльнулся своим мыслям и сердечно хлопнул Снейпа по плечу.       — Я всёго лишь хотел проверить, как поживает наша Гермиона.       Снейп ничего на это не ответил, но отстранился от Рона, сделав шаг к кофейному столику. Мгновение профессор смотрел на вмиг напрягшиеся плечи своей ассистентки, а затем с хитрой ухмылкой протянул руку мимо Гермионы, чтобы стащить из открытой банки одно песочное печенье. Гермиона вздрогнула, и Рон сделал мысленную пометку спросить её, что происходит между ней и Снейпом.       Эти двое вели себя скорее как подростки, которых они учили, чем как взрослые, которыми сами являлись.       Рон скрестил руки на груди и склонил голову набок, разглядывая бывшего шпиона покойного директора.       — Ваш голос звучит полностью восстановившимся — совсем не таким, как раньше.       Снейп сухо кивнул, как всегда сдержанный, когда тема заходила о его боевом ранении. Он стал носить старомодный шейный платок вместе со своими сюртуками, чтобы скрыть ужасный шрам на шее. На ком-нибудь другом это выглядело бы нелепо, но ему удавалось держаться с достоинством.       Старинные часы эпохи барокко на каминной полке пробили четыре раза, и Рон слегка повернулся, чтобы включить Гермиону в разговор, хотя всё это время она неподвижно сидела на своём стуле, уставившись в пустоту и вообще не глядя на Снейпа.       — Я лучше пойду. Мама попросила зайти за молоком, так что она будет меня ждать.       Гермиона встала.       — О да, иначе миссис Уизли подумает, что ты провалился в «кроличью нору», — смущённо сказала она. — Я провожу тебя вниз, чтобы убедиться, что ты благополучно добрался до выхода.       Рон по-братски приобнял её за плечи, но она отвернулась от него в дверях, чтобы спросить через плечо:       — Если, конечно, я не нужна вам, сэр?       Даже Рон не мог не заметить иронии, с которой ответил ей Снейп.       — Вы, мисс Грейнджер? Для чего?       Губы Гермионы снова недовольно сжались, и она выбежала за дверь. Рон и Снейп обменялись многозначительными взглядами. Рон пожал плечами, как всегда философски рассуждая о необъяснимости женского мышления. Строгое лицо профессора ничего не выражало, но он выгнул одну угольно-чёрную бровь в знак солидарности.

***

      — Хорошо, выкладывай. Что происходит между тобой и Снейпом?       Гермиона схватила Рона за руку и потащила его в пустой класс, бросив:       — Муффлиато!       Она поджала губы, раздумывая, стоит ли ей довериться ему. Он был одним из её лучших друзей, но сейчас связался с Парвати Патил, с которой вместе снимал квартиру в Лондоне, а также с головой ушёл в свою спортивную карьеру в качестве резервного вратаря «Пушек Педдл». Его больше не интересовали тайные государственные заговоры.       «Сможет ли он понять мои опасения? Например, о полке с зачарованными книгами в комнатах Снейпа, которые кажутся совершенно пустыми? Или о том, как заместитель директора ускользает на несколько ночей в месяц, утверждая, что работает в своей лаборатории, но затем покидает замок и аппарирует? Будет ли Рона волновать секретное место пребывания Снейпа в Лютном переулке?»       — Ну так что? — подтолкнул он. — Ты что-то задумала, не так ли? Я знаю этот твой взгляд.       Она посмотрела на его веснушчатое лицо, на беспокойство, отражающееся в простодушных голубых глазах Рона и поняла, что не станет обременять его своими подозрениями. Рон никак не сможет сохранить секрет от Гарри, и последнее, что ей нужно, — это визит Поттера, который назначил себя главным защитником Снейпа в волшебном мире. Если бы он узнал, что Гермиона в чём-то подозревает Снейпа, то непременно оказался бы прямо в центре событий, и она была бы бессильна его остановить.       — Понятия не имею, о чём ты! — прошипела Гермиона, специально наполняя свой тон возмущением. — И следи за языком, мои студенты могут тебя услышать! Не забывай, я теперь их учу!       По выражению его лица она поняла, что он не купился на её спектакль, но Рон просто пожал плечами.       — Ладно, будь по-твоему.       И, как бы она ни была рада видеть его у себя в кабинете, Гермиона почувствовала облегчение, выпроводив своего друга за порог замка.