Глава 10
20 февраля 2022 г., 15:52
Люциус прошёл через прихожую для членов клуба и оказался в полупустой гостиной, единственными обитателями который были две Домины, сидящие на диване у дальней стены, пьющие чай и беседующие тихими, серьёзными голосами. Первую — женщину под псевдонимом госпожа Джейн Сеймур — Люциус знал много лет и про себя находил грубой и неотёсанной.
Однако её собеседница была совершенно другой: примерно на десять лет моложе его самого, с отменной фигурой, напоминающей древнегреческих богинь. У неё бесспорно было хорошее воспитание и природное очарование, заметное даже под чарами гламура, наделившими её каштановыми волосами и голубыми глазами.
В пределах её досягаемости на кофейном столике лежал чёрный кожаный стек.
Люциус задрожал. Когда он опять посмотрел на неё, она ответила ему надменным взглядом, но через мгновение возобновила свой разговор с госпожой Джейн, фактически дав ему от ворот поворот.
Его губы изогнулись в ухмылке.
Через мгновение в гостиную вошёл господин Ченнинг Кейси со своей сабмиссив Коринной — пухленькой симпатичной девушкой в ошейнике, украшенном драгоценными камнями. Господин Ченнинг держал в руках поводок.
— Господин Амброзиус, — поприветствовал его мужчина. — Не ожидал увидеть вас здесь в пятницу вечером.
«Так сегодня пятница? Чёрт возьми!» Это был вечер для пар. У Люциуса не было постоянной партнёрши, и он не желал ею обзаводиться. Он приходил сюда ради веселья, а не ради обязательств.
Господин Ченнинг с Коринной исчезли в комнате для сессий, а он начал размышлять о том, чем себя развлечь, когда в комнату вошла Кики.
— Ой! Добрый вечер, господин Амброзиус. Как приятно вас видеть!
Люциус царственно кивнул ей.
— На самом деле вы как раз тот, кто мне нужен! — обрадовалась она.
Он заинтересованно приподнял бровь.
— Сегодня вечером одна довольно настойчивая сабмиссив требует встречи с Доминантом. Я сказала ей, что сегодня вечер пар, но она настаивает, чтобы я проверила, не хочет ли кто-нибудь к ней присоединиться.
Судя по всему, эта девушка была не в его вкусе, но Люциус чувствовал себя немного потерянным, поэтому сказал:
— Могу я узнать имя этой… отчаявшейся?
— Её зовут Китти, сэр. Ой, прошу прощения! Теперь она предпочитает прозвище Котёнок.
«Котёнок? Неужели?! Возможно, сегодня всё-таки удачный вечер». Люциус подошёл к Кики, чтобы завести с ней тихую беседу:
— Это та самая девушка, которая встречалась с моим лучшим другом, господином Тобиасом Принцем? Видите ли, он рекомендовал её мне…
Кики встревожилась, но при его последних словах её лицо прояснилось, и она широко улыбнулась.
— Да! Передать ей, что вы готовы с ней встретиться?
***
Гермиона стояла в темноте сессионного зала, одетая в белую мантию. Прийти сюда было её выбором. Она убеждала себя, что это хорошая идея, — так правильно. Сегодняшний вечер поможет ей понять, что в её встречах с господином Тобиасом не было ничего особенного. Нет, она будет думать о нём под его настоящим именем — Северус Снейп. Любой компетентный Доминант сможет удовлетворить её потребности и заставить чувствовать себя такой же защищённой, распутной и слабовольной, как Снейп. Она была в этом уверена. «Тогда почему мне так грустно? Почему в груди появляется боль, как будто все мои надежды и мечты иссякли?» Вырвавшись из размышлений, она услышала, как открылась дверь. К ней кто-то пришёл.***
Госпожа Грей, собеседница госпожи Джейн, краем глаза наблюдала за блондином, лишь вполуха прислушиваясь к словам своей компаньонки. Мужчина определённо был в её вкусе: широкоплеч и идеально красив, при этом он умудрялся выглядеть мужественно. Она совершенно отчётливо видела цвет его глаз, несмотря на тусклое освещение, — почти прозрачно-серые. Он сделал шаг вперёд, чтобы поговорить с менеджером клуба, — что-то о сабмиссив, яро ищущей Доминанта на этот вечер. Что ж, похоже, он не нуждался в её услугах. Она опять повернулась к госпоже Джейн. Буквально через несколько секунд дверь распахнулась, и в комнату для членов клуба стремительно вошёл ещё один мужчина, показавшийся ей странно знакомым. Блондин пошёл ему навстречу и заговорил с менее симпатичным черноволосым новоприбывшим: — Кого я вижу! Друг мой, ты ничего не забыл? Хмурый мужчина остановился, мрачно глядя на блондина. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — грубо и требовательно спросил он. Блондин улыбнулся, и госпожа Грей ощутила лёгкий трепет. Он был хорош как сам дьявол! И ему, несомненно, не помешала бы… твёрдая рука. — О, этим вечером у меня появилась возможность ненадолго ускользнуть… ну ты понимаешь. — Блондин подошёл ближе к своему сердитому товарищу и приглушённо сказал — но не так тихо, чтобы госпожа Грей не могла его услышать: — Где твои маскировочные гламура? Новоприбывший не сделал никаких усилий, чтобы ответить ему спокойнее: — К чёрту чары! Я здесь не для того, чтобы тратить время на бессмысленные разговоры с тобой! Блондин выгнул брови, но не выглядел обиженным. Его ответ прозвучал довольно весело: — Эта гневная тирада должна была поставить меня на место, не так ли? Неважно! Почему бы тебе не выпить чашечку чая и не расслабиться? У меня уже назначена встреча. Блондин подошёл к двери, ведущей в коридор к игровым комнатам, затем оглянулся через плечо и добавил провокационным тоном: — Похоже, твой маленький Котёнок нуждается в дружеской поддержке и… моей компании. Госпожа Грей была весьма удивлена, когда черноволосый схватил своего друга за грудки и в его пальцах материализовалась волшебная палочка. Вдавив конец палочки в нижнюю часть изящно сформированного подбородка блондина, он прорычал: — Даже не думай прикасаться к ней, если не хочешь столкнуться с самыми изощрёнными проклятиями моего личного изобретения! В ответ блондин выразительно закатил глаза, а второй отпустил его, оттолкнув от себя. Блондин грациозно поднялся на ноги, отряхнулся и привёл в порядок одежду, прежде чем ответить своему агрессору: — Хорошо. Во всяком случае я рад, что ты наконец-то разобрался с тем, что творится у тебя в голове. Отвесив ему замысловатый, отчасти насмешливый поклон, блондин жестом пригласил темноволосого выйти в коридор. Именно тогда госпожа Грей встала и, ни слова не сказав, ушла от всё ещё разговаривающей с ней собеседницы. Блондин замер, горящими глазами наблюдая за её приближением, но она заранее знала, чем закончится их разговор. На самом деле это было даже слишком легко, судя по тому, как его взгляд жадно переместился с её впечатляющей груди на хлыст, к которому в итоге остался прикованными. Хотя на него приятно было смотреть. И, возможно, он окажется поддающимся обучению.***
Когда Северус вошёл в комнату, она стояла к нему спиной на световом круге посреди пола. Его тело отреагировало с предвкушением, стоило ему увидеть её в белых одеждах, готовую отдаться в его руки. Нуждающаяся в ней часть его души ликовала, настаивая на том, что эта девушка видела его, знает и понимает. Ни тело, ни его внутренние сомнения сегодня не руководили шоу. Северус Снейп — полностью сформировавшийся мужчина сорока лет, полный решимости, открыл рот, чтобы заговорить. Однако Котёнок опередила его, без слов сбросив с себя одежду, чтобы показать появившемуся неизвестному ей мужчине свою наготу, а затем повернулась к нему лицом. Мгновенно — и, возможно, несправедливо — Северус пришёл от этого в ярость. У Гермионы отвисла челюсть, когда она увидела… его, — сурово сдвинувшего брови, целеустремлённо надвигающегося на неё в своём истинном обличье. — Ты лишилась последних крупиц того, что считаешь своим разумом?! — рявкнул он, подойдя к ней только для того, чтобы поднять с пола мантию и бесцеремонно швырнуть её ей в лицо. «Если девчонка хочет нежности, ей не следует искать её в клубе садомазохистов». — Я не просила о встрече с тобой! Я хотела видеть господина Амброзиуса! Я не хочу тебя! Убирайся! Она тоже закричала на него, её замаскированное лицо исказилось от ярости, на ресницах очаровательных голубых глаз заблестели слёзы. — К твоему сведению, твой «господин Амброзиус» на самом деле Люциус Малфой! Всё ещё хочешь остаться с ним наедине голой и беспомощной? Тогда сними мантию, я схожу за ним. Выражение ужаса на её лице было достаточно красноречивым. Она впустила Драко в свою жизнь как партнёра Поттера, но, насколько было известно Северусу, никогда не общалась со старшими Малфоями со времён битвы за Хогвартс. Некоторые старые раны заживают дольше других. Её голос сорвался на визг, а гнев стал ещё сильнее из-за ошибки, от которой он только что её спас: — Ненавижу тебя!!! Не хочу тебя видеть! Гермиона рванула вперёд, накинувшись на него с кулаками, с покрасневшим заплаканным лицом, но он перехватил и сжал её запястья. — Если это правда, то почему ты плачешь? Теперь он немного успокоился, вспышка бешеной ревности утихла благодаря её действиям. Она попросила другого Доминанта только для того, чтобы заставить его ревновать, и это сработало. Но она вела себя не как женщина, которая кого-то ненавидит. Грейнджер безуспешно боролась с его безжалостной хваткой, а затем внезапно обмякла. Она что-то пробормотала, глядя в пол. — Я не могу понять, когда ты бормочешь себе под нос. Девушка подняла на него взгляд и повторила более спокойным тоном: — Я сказала, что всегда плáчу, когда злюсь. — Ты собираешься продолжать истерику? Она покачала головой. Северус отпустил её и тихо сказал: — Думаю, нам следует поговорить. Она опять уставилась в пол, обхватив себя руками, словно защищаясь от него. Ему хотелось успокоить её — взять на руки, отнести на диван, гладить и целовать, пока она не успокоится, — но он не имел на это права. — Я не знаю, о чём нам разговаривать… — Мисс Грейнджер. Она резко подняла голову, сверкнув на него яростным взглядом. И в этот момент ему захотелось, чтобы на ней не было видоизменяющих чар, — её карие глаза были бы великолепны, наполненные этим огнём. — Меня зовут Котёнок! «Котёнок? Она хочет быть моим Котёнком?» Похоже, мисс Грейнджер и её высокомерное достоинство остались в его кабинете в Хогвартсе, но Котёнок… Котёнок принадлежал ему, везде и всюду. Северус поднял её на руки и отнёс к дивану. Почему они всегда оказывались в зелёной комнате? Вместо того, чтобы бороться с ним, она обняла его за шею. Он сел на диван с ней на коленях, она наклонилась к нему. Он прижался щекой к её макушке и стал нежно укачивать её в своих объятиях. Он не взвешивал все за и против и не стремился прийти к логическому выводу. Нет, он неосторожно бросился со скалы, сжимая в руках свой приз. Возможно, прежде чем они коснутся земли, он вспомнит, что умеет летать. — Не могла бы ты снять маскировочные чары? — попросил он.***
Гермиона смотрела в его бесконечные полуночные глаза и гладила его по волосам. — Без них я не такая красивая, — смущённо пробормотала она. — Чушь собачья! — фыркнул он. Она рассмеялась. «Не могу поверить, что чувствую себя настолько легко, чтобы смеяться». — Ты сумасшедший, — не всерьёз обвинила его она. — Если люди увидят нас здесь вместе без чар, можно сразу приглашать репортёров и фотографов. — Мы опять наколдуем их перед уходом, — невозмутимо усмехнулся он. — После сегодняшнего вечера я не вижу причин приходить сюда. А ты? Она видела его таким, какой он есть, — неизменный Северус Снейп, с небольшой вечерней щетиной и волосами, слегка утратившими свежесть в конце дня, смотрящий на неё, разговаривающий с ней интимно-бархатным голосом, держащий её у себя на коленях. Всё это было немного слишком. Слышать, как он говорит такие вещи — вещи, о которых она мечтала, но никогда бы не осмелилась произнести их вслух, — вызывало у неё ощущение нереальности происходящего! Он был одет в свою преподавательскую мантию, она схватилась за одну из пуговиц на его манжете, уставившись на неё так, как будто это была самая очаровательная вещь, которую только можно было себе вообразить. — Нет, — ответила Гермиона, обращаясь к пуговице, — я тоже больше не вижу причин приходить сюда. — Она приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и по мановению руки видоизменяющие чары слетели с неё. — Нет, если мы будем встречаться… в другом месте. Его глаза расширились от удивления, когда она открылась ему. И хотя Снейп не улыбнулся — не так, как другие люди, — уголок его рта приподнялся, а глаза засветились теплом. — Котёнок, — промурлыкал он и, запустив одну руку ей в волосы, чтобы контролировать процесс, затянул её в глубокий поцелуй. Это был их первый поцелуй за несколько недель, поэтому длился он очень долго. Когда он оторвался от неё, у них обоих немного сбилось дыхание, и она с радостью осознала, что твёрдость под её попкой была для неё и только для неё. Он обхватил рукой её горло, его большой и указательный пальцы касались точек пульса по обе стороны её шеи. Это сильно возбуждало, её сердцебиение участилось. — Я буду видеться с тобой, когда и где захочешь, Гермиона. Так часто, как ты позволишь. На публике или в частном порядке. Я был бы очень горд, если бы меня увидели с тобой, чтобы люди знали, что ты моя. Слова были услышаны, поняты и запечатлены в памяти, но эмоциональное воздействие, подобно пузырю радости, раздувалось внутри неё до тех пор, пока ей не стало трудно дышать. — Ты имеешь в виду, чтобы они знали, что ты мой, — сказала она тихо, но совершенно ясно, пытаясь также донести до него смысл своих слов. Он тут же опрокинул её на диван и оказался сверху, его чёрные волосы свисали вниз, а завораживающие глаза не отрывались от её лица. — Кому ты принадлежишь? — спросил он её тем самым особенным тоном, от которого всё внутри неё превращалось в желе. Гермиона затрепетала. — Здесь — на сессии — тебе. Но я хочу, чтобы это не затрагивало повседневную жизнь. Она внимательно наблюдала за его лицом, гадая, как он отреагирует. Было трудно произнести эти слова — не хотелось испортить настроение, но, судя по твёрдой длине, прижимающейся к v-образной части её бёдер, оно не изменилось от её разъяснений. — Это именно то, чего я хочу, — сказал он, а затем схватил её за запястья и зафиксировал их с обеих сторон от её головы. — Не имеет значения, контролирую я тебя или нет, мой Котёнок. Ты моя. Ты принадлежишь мне. И скоро все будут знать об этом. Она прижалась к нему бёдрами. — Это именно то, чего я хочу, — повторила она, намеренно подражая его словам. — И все будут знать, что ты принадлежишь мне. Он пробормотал раздевающее заклинание, его горячее обнажённое тело очутилось поверх её — полный контакт, кожа к коже, — и её поразило божественное совершенство этого ощущения. Впервые он показал ей себя, ничего не скрывая, и она была благодарна ему за это. «Как трудно, должно быть, ему, после всех тех лет, доверять кому-то настолько, чтобы так сблизиться?» Она подтолкнула его, переворачивая на спину, его чёрные глаза горели от эмоций. Она увидела огромный шрам у него на горле. «Как можно выжить после такой травмы?» И легчайшими прикосновениями коснулась его, после чего прильнула к нему губами. Хотя Снейп этого не говорил, она внезапно осознала неопровержимую истину: он никогда никому раньше не показывал этот шрам. Кроме целителей в больнице Святого Мунго, он никому об этом не рассказывал. Затем она взяла его за левую руку и повернула её, чтобы увидеть почти выцветшую Тёмную Метку, которую он получил, когда был моложе, чем она в данный момент. Она заметила напряжение Снейпа — его губы сжались в тонкую линию, как будто он ожидал, что как только она увидит его полностью, то отвергнет его за недостатки. «Как столь умный человек может быть таким глупым?!» Гермиона прижалась губами к побледневшим очертаниям Тёмной Метки в знак принятия и согласия.***
Её действия — нежное признание всего, чем он некогда был, и всего, чем являлся теперь, — пробудили в нём что-то глубокое, мощное и ошеломляющее. «Как может она, как мог вообще кто-либо с такой любовью принять то, чего я больше всего стыжусь?» Он грубо поцеловал её, просовывая язык слишком сильно и быстро, его зубы царапнули её губы и кожу вокруг рта, но, вместо того, чтобы возразить, она с азартом втянула его язык, соответствуя его интенсивности. У него не было слов, чтобы сказать ей, что он чувствует, — он даже не мог сформулировать это для себя, но мог показать ей своими пальцами, ртом, языком и членом, силой своих рук и превосходящей массой и весом своего тела. Гермиона вся горела от желания. Она так же неистово, как и он, извивалась, ища позу, в которой их тела могли соединиться. В конце концов он нашёл точку опоры и проник в неё. Она была ниже его, её настоящее лицо не было таким привлекательным, но было бесконечно красивее, чем то обличье, в котором она была раньше. Северус прекрасно знал, что по сравнению с господином Тобиасом он почти уродлив, но каким-то образом он также знал, что она предпочитает его таким, какой он есть, и это знание давало ему уверенность в себе и желание трахнуть её со всем своим мастерством. Он вонзался глубоко, не давая ей передышки, завершая свои толчки с точным изяществом, которое воздействовало на её переднюю стенку влагалища. Он видел, как её прекрасные карие глаза расширяются при каждом прикосновении к этому сладкому местечку. Она так крепко сжимала его предплечья, что ногти впивались в плоть, и прикусывала нижнюю губу, издавая гортанные хныкающие звуки. — Не прячься от меня, малышка, — прошептал он, задыхаясь от усилий. — Дай мне услышать тебя. Покажи мне, каково это, когда я трахаю тебя так сильно. Гермиона отреагировала мгновенно. Она разжала губы и стала резко вскрикивать с каждым толчком. Она обвилась вокруг него, держась ногами за бёдра, и выгнула свою прекрасную тонкую шею, её веки были плотно сжаты, а тихое бормотание с каждой секундой становилось всё громче: — О… пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… О да, Северус! Она была пламенем, а он — топливом, и вместе они создавали пожар, сжигающий всё на своём пути. Он излился в неё с громким рёвом восторга, обоюдный оргазм крепко связал их вместе, окутав сверкающей магией. Отголоски их страсти искрились вокруг, пока они безвозвратно влюблялись друг в друга.***
Она была в его сердце, уютно устроилась в душе, постоянно обитала в его бодрствующем разуме. Он был её дыханием, её жизненной силой, биением её сердца. Но время и мир, которым оно правило, не считались с благоговейным умиротворением недавно признанной любви. Их время в игровой истекло, и нужно было освободить комнату для других пользователей. Тем не менее Северус и Гермиона были более чем готовы уйти насовсем.***
Их вещи были свалены в кучу у двери. Северус медленно одевался, пока Гермиона пошла в ванную. Они снова наколдовали маскировочные чары, и он повёл её к выходу через гостиную членов клуба. Они шли по коридору, крепко держась за руки, всё ещё окутанные мистическим коконом единства, когда через открытую дверь в другой игровой Северус мельком увидел Люциуса, всё ещё в облике господина Амброзиуса, стоящего на коленях у ног привлекательной незнакомой шатенки. Люциус был глубоко погружён в сессию, поэтому Северус не посмел их тревожить. В конце концов его друг нашёл то, о чём даже не помышлял, а Северус был доволен тем, что уходит со своей наградой.***
Выйдя из здания, они в последний раз сняли с себя чары. Гермиона шла вместе со своим возлюбленным (ответом на её невысказанную мольбу) по улицам Косого переулка, где когда-то она преследовала его, прячась всеми возможными способами. Теперь она полностью раскрылась перед ним, а он — перед ней. И сложно было представить себе что-то более волнующее. Украшенные рождественской атрибутикой магазины уже были закрыты, и, не договариваясь, они вдвоём захотели прогуляться и осмотреть достопримечательности. Как будто им обоим не хотелось возвращаться в Хогвартс, к своим обязанностям заместителя директора и его ассистентки. В этот поздний час холодной декабрьской ночи вокруг было мало людей, и ощущение от недавнего занятия любовью — что они единственные в мире — окутывало их зачарованной тишиной. Гермиона с удивлением услышала, как Северус издал что-то похожее на смех и, когда она вопросительно посмотрела на него, повёл её к газовому фонарю. — Посмотри наверх. Даже погода тебя обожает, — сказал он, показывая ей сказочно красивые падающие снежинки. Это было продолжением их мира для двоих. Он наклонился, чтобы поцеловать её, она обняла его и отдалась волшебству, которое они создали вместе. — Гермиона? Это ты? Голос — любимый, но тем не менее навязчивый — произнёс её имя. Она перестала целовать Северуса, но он не позволил ей отстраниться — максимум, что она могла сделать, — это повернуться в его объятиях, прижавшись тёплой спиной к его груди. — Привет, Гарри. Да, это я. Мы тут гуляем и любуемся снегом, как и вы, полагаю. Гарри и Драко стояли вместе, держась за руки; снежинки припорошили их волосы и шарфы. Драко что-то прошептал Гарри на ухо. Тот недоверчиво взглянул на него, но Драко обратился к Северусу: — Вижу, твоё «возможно» превратилось в «определённо». Прозвучал ещё один редкий смешок, отразившись вибрацией на её спине и глубоким гулом в ухе. — Определённо, — согласился Северус, крепче прижимая её к себе. — Мы должны держать это в секрете? — спросил Гарри, переводя взгляд с Гермионы на Снейпа. По его тону она могла сказать, какой ответ он ожидает получить. Гермиона уже открыла рот, чтобы заговорить, но Северус опередил её: — Можешь кричать об этом с крыш, если хочешь, Поттер. Драко громко засмеялся, обнимая Гарри за плечи и с силой разворачивая его назад. — Мы же увидимся с вами на празднике в канун Рождества? — спросил он через плечо. — Мы придём. Не так ли, Котёнок? Гарри и Драко резко затормозили, открыв рты от удивления. Гарри шокированно сказал: — Снейп только что назвал тебя… — Котёнком, — закончила за него Гермиона, поворачиваясь к ним спиной и глядя на Северуса умоляющими глазами. — Пойдём домой, — тихо попросила она. Он уточнил с лёгкой улыбкой: — К тебе или ко мне? Она уютно устроилась в его объятиях, глубоко вдыхая его запах. — К тебе. У Живоглота тоже появилась личная жизнь. — Тебе придётся рассказать мне об этом в подробностях, — усмехнулся он. — Я всё тебе расскажу, — пообещала она. — Просто… отведи меня домой.***
Где-то далеко, в заснеженной шотландской глуши, в темноте ночи в старинном замке происходила череда сбывшихся тайных желаний: На третьем этаже на белой меховой шкуре два молодых человека — брюнет и блондин — переплетались перед пылающим камином. В подземельях этого же замка высокий статный мужчина аристократической внешности, который прежде не мог понять, чего ему не хватает в жизни, нашёл ответ, стоя на коленях перед любовью всей своей жизни. И в полумраке игровой комнаты девушка, которую раньше никто не мог назвать своей, следовала зову своего сердца, ведомая твёрдой рукой Северуса Снейпа.Фините Инкантатем!
