Глава 9
20 февраля 2022 г., 15:52
Лишь когда сердитая красная искра приземлилась и погасла на холодном каменном полу, до Гермионы дошло, что она слишком сильно сжимает в кулаке свою волшебную палочку. Она излучала ярость, и, как и в первый раз, переполнявшие её эмоции провоцировали магию на стихийные выбросы. Тем не менее в данный момент это почти её не волновало.
Ей хотелось, чтобы он пошёл за ней, найти повод наслать на него какое-нибудь проклятие. Возможно, стайку птичек, которые выклевали бы ему глаза, а ещё лучше — орлов с острыми когтями, а не маленьких певчих пташек, которых она в своё время натравила на Рона. Или наколдовать кучу фурункулов на его лице, складывающихся в какое-нибудь слово… «Ублюдок? Мудак? Нет, это слишком вульгарно и примитивно». «Обманщик» состояло из восьми букв, и это было самое длинное слово, вмещающееся на узком, вытянутом лице Снейпа.
«А ещё лучше написать всего четыре огромных буквы — «трус»!»
Гермиона дошла до своей комнаты и с грохотом распахнула дверь. Только когда Живоглот, подняв хвост трубой, выбежал ей навстречу, она заметила знакомую белую кошку, сидящую в тени алькова. «Можно ли позволять Глотику общаться с вероятным анимагом?» На самом деле низзлы, даже полуниззлы, как её кот, были отличными знатоками человеческих натур. Если кто-нибудь и знал, являются ли намерения Рамоны положительными или отрицательными, то это точно был Живоглот.
Гермиона отвернулась от обнюхивающих друг друга кошек, забыв о них, как только за ней закрылась дверь в спальню. Она нервно металась туда-сюда между окном и дверью, кипя от злости, но ей хватило здравого смысла понять, что она не может просто пойти к Снейпу — во всяком случае, не на территории школы, — и наслать на него какое-нибудь проклятие, либо устроить ему выговор, которого он так сильно заслуживал.
Тем не менее ей страшно хотелось что-нибудь сделать: если она не могла нанести ему удар, то могла нанести его себе. Гермиона быстро придумала, какого рода сообщение она хочет отправить как фальшивому господину Тобиасу, так и настоящему Северусу Снейпу.
Честно говоря, она отчаянно хотела донести его и до самой себя.
К тому же она точно знала, как и куда его доставить.
***
Люциус вошёл в гостиную поместья, в которой его уже ждали, с маской вежливости на лице. Поднявшись с дивана, Нарцисса устремилась ему навстречу, её улыбка — вот и вся награда, в которой он нуждается за выполнение необходимых супружеских обязанностей. — Дорогой, ты помнишь мою тётю Майю и двоюродных сестёр — Мимозу и Капеллу? Люциус учтиво поклонился родственникам Нарциссы со стороны Блэков, которые навещали их примерно раз в два года. «Почему они упорно называют своих детей в честь звёзд и созвездий, хотя в волшебном мире уже давно распространены более нормальные имена?» Остальные Блэки сейчас, насколько ему было известно, находились в магической Турции у своих дальних родственников. «Может, ведьмы с таким экзотическим происхождением расскажут мне что-нибудь интересное?» Пообщавшись с ними буквально полчаса, Люциус понял, что ужасно ошибся. Вежливо откланявшись, он решил поскорее распрощаться с гостями. Нарцисса последовала за ним в коридор. — Уверен, что не хочешь с нами поужинать? Его прекрасная жена никогда не была дурой. Цисси ненавидела свою родню так же рьяно и искренне, как и он сам, но у неё хватало ума и чувства такта не говорить об этом вслух. Она сразу догадалась, что её муж что-то замышляет. — Не хочу мешать вашей дамской беседе. Едва ли я могу быть чем-то полезен. Нарцисса изучала его своими ледяными голубыми глазами. — Ты предпочёл бы проводить время с домашним эльфом, чем с моей семьёй? Люциус только ухмыльнулся в ответ. — Ты же не сделаешь какую-нибудь глупость? Ничего… что может нас скомпрометировать? Люциус поцеловал её в гладкую надушенную щёку. — Можешь на меня рассчитывать, дорогая. Горькие слова вырвались сами собой, когда его губы коснулись её кожи, — они были едва слышны, и поэтому, по правилам семьи Малфоев, не считались: — Я хотела бы пойти с тобой. Затем Нарцисса отвернулась от него и снова плавно поплыла в гостиную, поддерживая образ идеальной хозяйки. Люциус улыбнулся, глядя ей вслед. Его восхищение женой не ослабевало даже после двадцати пяти лет брака. Всё-таки в своё время он сделал правильный выбор. Во всём волшебном сообществе для него не нашлось бы лучшей партии, чем безупречно воспитанная Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк. Довольный собой, он двинулся по направлению к своему кабинету. Слинки уже ждал его там. Он не часто выбирался из дома, когда Цисси бодрствовала, но знал, что следующие три-четыре часа она будет полностью занята гостями. Люциусу же страстно хотелось оказаться подальше от поместья. Хотя раньше даже в самые тяжёлые времена он никогда не думал о своём доме как о тюрьме. «Мне необходимо развеяться!»***
«Ты чёртов трус, Северус Снейп!» Эти слова всё ещё звучали в его голове, когда за ней закрылась дверь. Северус опустился на стул, его руки дрожали. «Как давно она знает? Как она узнала? Какова была её первоначальная реакция?» Он устало потёр глаза, изо всех сил пытаясь сосредоточиться и разобраться с беспорядком в своей голове. Гермиона Грейнджер — это его Котёнок. Под одеждой она мягкая и прекрасная, с кожей цвета слоновой кости, манящая и соблазнительная. Под личиной невыносимой всезнайки скрывается любопытство ко всему новому, интерес к необычным сексуальным практикам, поиск партнёра, которому она могла бы безопасно отдаться. В глубине души, в «Измерении Котёнка», она покорна, отзывчива, жаждет нового опыта, хочет учиться, отчаянно нуждается в мудрой направляющей руке. Она прожила жизнь, более похожую на его собственную, чем любая другая женщина на свете. Никто, кроме Альбуса, не знал всех подробностей его прошлого, но эта ведьма — лучшая подруга Гарри Поттера. Она познала страх, смотрела в лицо смерти, поднимала свою палочку против Пожирателей Смерти. Она пошла на беспрецедентный риск в своей жизни, служа собственным убеждениям. И всё это она сделала до своего девятнадцатилетия! Северус встал из-за стола и пошёл в уборную. Он уставился на своё отражение в зеркале — бледнее обычного, с затравленным взглядом, — наклонился и плеснул водой на лицо. Он проводил последние дни, заставляя себя отпустить её, но теперь в голове всплывало всё сказанное ею напоследок. «Господина Тобиаса никогда не существовало! Он всего лишь роль, которую ты сыграл! Я влюбилась в призрак!» Северус схватил полотенце для рук и смотрел себе в глаза, вытираясь. «Она не сказала: «Я тебя ненавижу», указывая на нулевые шансы всё исправить. И не сказала: «Я была влюблена», словно указывая на прискорбную болезнь, от которой она, к счастью, выздоровела». «Она сказала: «Я влюбилась в призрак» — в настоящем времени». «Она сказала, что любит меня». Он произнёс эти два слова вслух, чтобы услышать их, но увидел собственное недоверчивое отражение. Даже волшебное зеркало, годами обученное искусству игнорировать профессора Снейпа (или страдать от последствий его вредоносных проклятий), не могло молчать на эту тему: — Вам не кажется это маловероятным, сэр? Северус бросил полотенце в противную стекляшку и вышел из уборной, начав расхаживать по кабинету. Девчонка назвала его трусом — это ужасное слово до сих пор жалило, словно спирт, вылитый на открытую рану, а затем сбежала. В её словах и действиях была окончательность. «Возможно, с таким скандалом она хотела закончить наши отношения? Котёнка и господина Тобиаса? Или уволиться из Хогвартса?» «Это хорошо или плохо?» «Нахуй!» Он не знал, что ему делать, а спросить было не у кого. Альбус был бы бесполезен, и даже Люциус никогда не понял бы его дилеммы. Малфой-старший не обладал жизненным опытом, необходимым для того, чтобы понять глубокое убеждение, лежащее в основе его мировоззрения: Северусу Снейпу никогда не позволялось получить то, чего он больше всего хотел! Северус закрыл глаза и прислонился к ближайшей поверхности — столу мисс Грейнджер. Только сейчас он заметил оставленный ею беспорядок, перед тем как она выбежала из комнаты, хотя девушка всегда была очень аккуратна. Его мыслительный процесс пытался вновь заявить о себе, но он игнорировал его, обращая внимание на всякие насущные мелочи: положил её перо на место, закрыл откидную крышку чернильницы, поправил промокашку на столе… и заметил край розового конверта, скрывающегося под промокашкой. Без малейшего угрызения совести Северус достал конверт, извлёк из него соответствующую по цвету бумагу и начал читать: «Уважаемый господин Тобиас! Я видела край шрама под воротником вашего джемпера. Таким образом, я поняла, кто вы, и рада, что вы тот, кто вы есть, но не знаю, как вам об этом сказать. Не уверена, что вам будет так же приятно узнать, кто я такая. Я бы гордилась собой, если бы мне довелось быть рядом с вами, чтобы меня знали как вашу ведьму, но вполне возможно, что вас интересуют только тайные отношения. Возможно, вам было бы неловко, если бы вас увидели с такой молодой девушкой, как я. Или, может быть, вы слишком цените свою личную жизнь и таким образом хотите избежать домыслов и унизительных комментариев. Если это так, то я не могу жаловаться. Я согласна продолжать видеться с вами, скрывая наши истинные личности, и ограничиться встречами в клубе. Возможно, со временем вы захотите открыть нашу связь. С другой стороны, нам может стать скучно друг с другом, и мы решим прекратить встречаться. Но, если быть до конца честной, я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт. Вы возбуждаете меня и исполняете мои самые сокровенные желания! Я чувствую себя абсолютной счастливой и защищённой в ваших руках! Я люблю вас и хочу, чтобы вы были моим! Есть ли хоть какая-то надежда, что однажды вы почувствуете ко мне то же самое? С любовью, Ваш Котёнок». Северус рухнул на её стул, неосознанно скомкав в кулаке лист бумаги после прочтения. Он даже не осознавал, что по его щекам потекли слёзы, пока не встал, чтобы выхватить из шкафа свою дорожную мантию и вытащить из тайника во внутреннем кармане Карту Мародёра. Когда одна солёная капля упала на пергамент, он быстро вытер глаза. «Ни одна женщина не должна видеть своего мужчину плачущим! Тем более когда он собирается просить у неё прощения!» Ему потребовалась минута, чтобы убедиться, что на Карте её нигде не видно. Северус вернул бумагу в потайной карман, и ещё к ней прибавилось её письмо в конверте. Пусть даже она не успела отдать своё послание, оно принадлежало ему. Возможно, однажды он признается ей, что взял его без спросу. Северус целеустремленно зашагал по коридорам и спустился вниз по лестнице, выходя в холодную ночь. Он точно знал, где она будет его ждать.
