you make me

— Итак, буду рад видеть тебя снова, — довольно прокряхтел мужчина в возрасте, подписав бумаги. Он поднял взгляд на Чана, а потом поднялся сам, чтобы пожать ему руку. — Очень приятно, когда ученики возвращаются к нам, чтобы пополнить педагогический состав. Особенно такие ученики, как ты, Чан-и. Уверен, у тебя все получится. — Спасибо, директор Квон, — смущенный такой похвалой Чан улыбнулся, пожав руку директора двумя и наклонившись при этом. Возвращаться снова в школу, в которой ты провел большую часть своей жизни, сейчас было странно, и вместе с тем очень захватывающе. Не то чтобы Чан был исполнен такой благодарностью или школа сделала его жизнь счастливее, и он не хотел ее покидать — нет, просто когда в университете сказали, что место для практики можно выбрать самим, идея практики в своей же бывшей школе показалась интересной. Чану всегда было интересно, что там, за дверью учительской; каково это — вести целый класс, а еще — было интересно, сможет ли он стать учителем, которого дети будут любить. Не за то, что он отпускает с урока пораньше, и не за то, что закрывает глаза на не сделанное домашнее задание — а за то, что его предмет действительно интересный. Литература — наверное, не лучший выбор для проведения революции в стенах школы, однако все начинали с малого, верно? Будучи студентом четвертого курса, Чан вовсе не чувствовал себя взрослым. Наоборот, он чувствовал какую-то странную радость, будто школьнику разрешили поиграть в учителя. Когда он выбрал литературу как специальность, родители сказали, что из него выйдет хороший преподаватель. И хотя сам Чан не был уверен, действительно ли он хотел связать свою жизнь со школой, этот этап определенно присутствовал в его планах. Наверное, проработав в школе много лет, перестаешь романтизировать бумажную волокиту, безалаберность детей и родительские возмущения, но пока что у Чана аж руки чесались, как хотелось полистать школьные журналы, поболтать с бывшими учителями на равных и послушать, что думают нынешние дети о тех или иных произведениях, которые считаются классикой. Минхо сразу сказал, что Чан либо дурак, либо самоубийца. Сам он смиренно принял ту школу, в которую его устроил университет, потому что какая разница, в каком котле вариться. И хотя одногруппник говорил, что оторвется на бедных детях за все свои испорченные школьные годы, Чану думалось, что Минхо станет у школьников любимым преподавателем. Несмотря на свою показную холодность и ворчливость, Минхо, тем не менее, не мог закрыть глаза на несправедливость и всегда был готов помочь любому, кто его просил. И если изначально его бедные (м)ученики будут проклинать его, то потом, Чан почему-то был уверен, скорее педагогический состав будет плакать оттого, что у маленьких дьяволят теперь появился свой предводитель. — Уже вижу как взбешенные мамашки каких-нибудь липовых отличников будут мне выговаривать за то, что я неправильно оцениваю знания их драгоценных деток, — довольно усмехнулся Минхо. — Устрою им всем веселье. Ли Минхо на факультете литературы педагогического университета появился случайно. Он вовсе не горел любовью к книгам и не мечтал дарить знания в стенах школы, и вообще его из всей педагогической жизни привлекали только конфеты на день учителя. Он просто подал документы в ближайший к дому институт, тыкнув вслепую на любую специальность — и вот, с Чаном они знакомы уже четыре года. Чану Минхо понравился с первого дня знакомства. У Минхо было на все свое мнение, которое он никому никогда не навязывал. Он говорил, что думал, и всегда был открыт к чему-то новому. Ли Минхо относился к жизни очень просто, не проводил границ и не загонял себя в рамки, при этом оставаясь человеком наивысшего уровня вежливым с незнакомцами, даже если в его кошачьих проницательных глазах плескалось озорство. Своей свободой мысли и умением очень правильно использовать слова в разговоре, Минхо часто заводил людей в тупик, смущал их — не специально, конечно, — и неизменно притягивал к себе. Если бы Минхо захотел, он был мог вести за собой людей, но, как он сам говорил, он был слишком для этого ленив, предпочитая не растрачивать драгоценную энергию на всех подряд. В школе предстояло проводить три дня на неделе из пяти, а оставшееся время должно быть уделено анализу собранной информации и подготовке отчета по пройденной практике. Это более чем устраивало и Чана, и Минхо, ведь прохождение практики предполагало кучу свободного времени — занятия в школе заменяли пары в институте, а отчет — по классике — будет делаться в последнюю неделю. В школе Чана встретили, как и предполагалось, с распростертыми объятиями. Он был хорошим учеником когда-то: не отличником, но славным малым, общался с большей половиной школы, был на хорошем счету у преподавателей и участвовал в разных спортивных соревнованиях за звание школы — такой вполне себе уверенный хорошист. Чан никогда не считал себя интровертом, а очень даже наоборот — и все же утро первого дня в школе в качестве учителя заставило его немного волноваться. В груди был странный трепет, и Чан чувствовал что-то вроде предвкушения и, можно признаться, небольшого страха. Около семидесяти детей будут смотреть на него, слушать его, и со всеми ними нужно подружиться. Чану дали три класса: пятый, восьмой и одиннадцатый — так того требовали листы по практике. Работа с разными возрастными группами и всякое такое. Разница в возрасте между этими детьми не такая уж и большая, однако восприятие мира — Чан помнил на собственном опыте — разится невероятно. Преподаватели — нынешние коллеги — с улыбкой пожелали ему удачного дня, похлопали по плечам и заодно попросили об услуге. — Учителя Ён сегодня не будет, ввиду семейных обстоятельств, — объяснила учитель Ким. — А у нее мальчик новый в классе. Их первый урок как раз у тебя, Чан-и. Будь добр, встреть Ян Чонина и представь его классу. Ну, что ж. По крайней мере, сегодня волнуется не только Чан. Ян Чонин ждал его в приемной директора. Вполне себе обычный мальчишка, копался в телефоне, пока Чан его не окликнул. Он поднял голову, позволяя, наконец, увидеть свое лицо, и расплылся в улыбке. Чан от такой доброжелательности даже на мгновение потерялся. — Доброе утро, — заинтересованный взгляд и широкая улыбка. Мальчик встал и закинул на плечо рюкзак, отряхнул брюки. — Привет, — кивнул Чан, улыбнувшись тоже. У Чонина была странная внешность и немного вьющиеся темные волосы. Он широко улыбался, и в его движениях не было никакой скованности — так, что Чану сразу захотелось говорить с ним неформально, однако пришлось вовремя одернуть себя — теперь он учитель. — Вы мой классный руководитель, верно? Почему-то я думал, это женщина. — Так и есть, — кивнул Чан, пропуская ученика в библиотеку, куда привел, чтобы ему выдали учебники. — Твой классный руководитель сегодня отсутствует, а я просто веду у твоего класса литературу первым уроком, — Чан улыбнулся. — Поэтому вот, мы с тобой сегодня двое новеньких в твоем классе. Чонин издал смешок, ямочки на его щеках стали глубже. Чан улыбнулся библиотекарю и поблагодарил ее за книги, после чего Чонин расписался в бланке и сделал то же самое. — А насколько вы здесь новенький? — спросил Чонин, дернув плечом, потому что лямка рюкзака постоянно сползала, а руки были заняты учебниками. — Настолько же, насколько и ты, — Чан изловчился перенести тяжесть книг в собственных руках в одну руку, чтобы помочь поправить лямку. — То есть, совсем. — Тогда нам стоит держаться вместе, — хихикнул Чонин, поблагодарив учителя кивком головы. Итак, они оба опоздали на первый в этом году урок, и в классе уже было достаточно шумно. Никто не обратил внимания на них, зашедших в класс, поэтому Чан поставил стопку книг на учительский стол и прошел за него. Чонин встал рядом, держа свою часть книг в руках и немного переминаясь с ноги на ногу. Видимо, такое количество незнакомых людей заставляло нервничать даже его. Чан ободряюще улыбнулся ему и, обратив взгляд на класс, громко хлопнул в ладоши. Шум и гомон прекратился почти сразу же, и на них уставилось порядка двадцати пар глаз. Минхо выкинул окурок в ближайшую мусорку и поймал себя на том, что снова оказался здесь. Сегодня прохладно, несмотря на то, что обещали жару еще пару недель. Пришлось достать джинсовку, и это не может не навевать на мысли о скором похолодании — лето в этот раз прошло особенно быстро. Минхо копался в телефоне, лениво пролистывая ленту во всех соцсетях подряд и старался не отсчитывать минуты, как какой-то дурак. Вообще-то, в это время он все еще должен был быть в школе, приводить в порядок бумаги и заметки за сегодняшний день, будто ему не все равно. Однако — все равно. Минхо проторчал в школе ровно до момента, когда нужно было уходить, чтобы встретить Сынмина вовремя. Щенячьего восторга Чана по поводу первого рабочего дня он явно не разделял, хоть и сошелся в этом с учениками, очевидно не больно счастливыми по поводу начала учебного года. Экран мигнул сообщением от Чана: "сегодня вечером придешь?" Минхо хмыкнул — куда денется. А следом звонок, но не от Чана. Минхо скривился, но звонок принял. — Как первый рабочий день? — И тебе привет, пап. Слушать нравоучения старика хотелось меньше всего, но Минхо не любил конфликты, а потому старался по возможности их избегать. Хотел отец, чтобы он получил образование? Окей, Минхо пошел учиться. Об идеальной успеваемости разговора не шло, так что, по сути, Хо чист перед своей совестью. Все условия должны обговариваться на берегу, а если нет, то никаких претензий после. Минхо, может, и не любил конфликты, но ограничивать свою свободу любил еще меньше. Заключать с ним сделки равно сделкам с дьяволом — уж он убедится, что сможет вывернуть все в свою пользу, не нарушая контракта. Люди не обращают внимания на мелочи, а зря. — Хорошо, что у вас такая практика есть. Научишься работать, выбьет дурь из твоей башки. — Ага. У входа мелькнула знакомая фигура, поэтому Минхо, лениво бросив пару дежурных фраз в ответ, отключился. При виде Сынмина сводит скулы, как бы оно ни называлось. Невыносимо неприятно, — или приятно? Но точно невыносимо. Сынмин ни капли не удивлен, как будто так и знал, что Минхо прибежит сюда во что бы то ни стало. Отвратительно, что он все знает. — Зачем пришел? — он поправил немного пушистую от ветра челку и похлопал по карманам, Минхо молча протянул зажигалку. — Ты ел сегодня? — Нет, — покачал головой, затягиваясь. — Хочешь накормить? — Хочу. Минхо знал его наизусть, одновременно не зная о нем ничего. Он бы узнал его в темноте по силуэту, он бы понял по его выражению лица, которое почти неизменно, читает Сынмин что-то серьезное в своем телефоне или просто скроллит ленту. Вместе с этим Минхо бы никогда не ответил на вопрос, есть ли у него домашние животные и какой цвет его любимый; какую музыку он слушает и какие смотрит фильмы. Зато он знал, что Сынмин, внимательно изучив меню, сейчас обязательно выберет свой неизменный американо со льдом без сахара, средний размер, и классический рамен, попросив сделать его не сильно острым. — Средний американо со льдом без сахара и рамен, пожалуйста. Только не острый, — официантка кивнула, попросив забрать меню. — Спасибо. Он проводил ее взглядом, а потом посмотрел на Минхо, подперев рукой щеку. Шоколадный цвет волос очень идет мягким чертам лица Сынмина, несмотря на то, что в целом Ким — серая мышка. Абсолютно обычный студент теперь второго курса, самый неприметный кореец из всех — Минхо узнал бы его в толпе со спины. Ли хотел бы смотреть куда-то еще, кроме как на него, но никогда не получалось. Эта серая толстовка была на нем, когда они познакомились — считай, два года назад, хотя Минхо уверен, что ей лет намного больше. Серый Ким Сынмин в такой же серой толстовке, как забавно. Однажды он забыл ее у Минхо дома, пришлось тут же убрать ее в пакет, чтобы потом вернуть. Прежде чем сделать это, он стоял как дурак посреди гостиной с чужой кофтой в руках, не переставая перебирать пальцами рукава. Ужасно. — После к тебе поедем? — буднично спросил он, листая ленту в телефоне. Минхо едва заметно усмехнулся. — Если захочешь. — Чан-и, еще здесь? — женщина средних лет зашла в кабинет, глядя немного поверх съехавших на переносице очков. — Не задерживайся, ты еще слишком молод, чтобы тратить жизнь на работе. — Скоро пойду, учитель Мин, — Чан улыбнулся и кивнул ей, возвращаясь к бумагам. Первый день отдавался зудом в руках и каким-то детским восхищением происходящим. Все прошло так быстро, что кажется, будто этого дня и не было. Один класс сменял другой, и все дети были по-разному забавные. Чан добродушно улыбался, глядя на них, даже если те же старшеклассники смотрели в ответ без особого участия. Он правда старался познакомиться со всеми, отмечая их присутствие в журнале, но имен оказалось слишком много — Чан решил, что запомнит их позже. Еще было немного времени до вечерних планов, где-то полчаса, которые Чан мог уделить разбору всех бумажек. Половина из них должна в итоге оказаться в учебном отчете, а другая половина — подписанные копии, нужно будет вернуть школе, чтобы хранились у них. Плюсом ко всему шли как минимум три учебника литературы на разные классы и четыре пособия к ним же, не говоря уже о том, что придется потратить время на подготовку дополнительных заданий, чтобы разбавить чем-то эту мутотень. Кажется, он займется всем этим завтра, перед следующим рабочим днем. Как же все-таки забавно оказаться по эту сторону школьной жизни. Чан, подперев щеку рукой, посмотрел в окно, где из школы выходили ученики, разбивались на парочки, играли в догонялки, собирались кучкой, чтобы что-то посмотреть на телефоне. Есть в этом всем какая-то романтика, особенно когда понимаешь, что сам в это время уже не вернешься. Чан увидел знакомое лицо и даже весь немного приподнялся. Ян Чонин, этот новенький мальчишка. Его имя, как ни странно, Чан запомнил очень хорошо, хотя спроси его назвать хоть одно другое — он не вспомнит. Он даже встал, чтобы подойти к окну поближе. Чонин копался в телефоне и оглядывался по сторонам, наверное, ждал кого-то или пытался понять, в какую сторону идти. Забавный паренек, кажется очень добрый и дружелюбный. Наверняка найдет себе кучу друзей в будущем. Чонин, словно почувствовав взгляд, вдруг повернул голову и посмотрел наверх — прямо в окно Чана — а затем широко улыбнулся и помахал рукой. Бывает же такое, что проникаешься симпатией к человеку с первых минут знакомства. Чан бы хотел, чтобы у Чонина в этой школе все было хорошо. Опешив на секунду, он не смог не улыбнуться тоже и несмело помахал ему рукой в ответ.