you make me

Чанбин никогда не скрывал своего социального статуса, хотя и никогда им не хвастался. Так уж получилось, что родители были богаты — и не пользоваться возможностями, которые они могли дать, казалось самой большой глупостью. Чанбин не был избалованным или гордым ребенком, он скорее с благодарностью принимал то, что ему давали. Он усердно учился в частной элитной школе, исправно делал всю домашнюю работу и честно готовился к экзаменам, которые тоже сдал достаточно хорошо. Учиться дальше, правда, не пошел, потому что не знал, куда. Родители помогли открыть свое дело, и так Чанбин в свои двадцать два, когда все учились в университетах, стал хозяином хорошего бара, после десяти вечера превращавшегося в ночной клуб. Выручка скоро начала покрывать все затраты, и через некоторое время Со перестал зависеть от родителей — в некотором роде. Не то чтобы он совсем не планировал учиться, скорее не хотел делать этого просто потому что надо, потому что так все делают. Хотелось потратить время и нервы на что-то стоящее, а не просто так, ради корочки. Став хозяином бара, Чанбин думал пойти учиться на менеджмент или ресторанное дело, но работа в клубе забирала все свободное время, и учиться всему пришлось на практике — а потом уже стало незачем. Бар-тире-клуб Чанбина стал местом встречи старых друзей, Минхо и Чана, и все вроде и так было на своих местах. Чанбин любил комфорт и не любил глупые правила. — Твои радостные визги заставят меня блевать, — Минхо закатил глаза, откинувшись на спинку дивана. Чана, впрочем, это ничуть не задело, заставив только добродушно хохотнуть. — Да ладно тебе, пара недель — и ты тоже втянешься. — Упаси боже. С Чаном Чанбин был знаком еще со средней школы, а с Минхо — последние пару лет, когда Чан притащил его первый раз в бар. При том, что учились они с Чаном совершенно в разных районах города, ведь, стоит напомнить, Чанбин был в частной школе, в то время как Бан — в самой обычной. Они однажды просто оба попали под сильнейший ливень поздно вечером, и стояли под навесом около какого-то автомата с напитками. Стоять пришлось долго, промокнуть никто не хотел; ну, а Чан просто воспользовался возможностью завести еще одного друга — получилось более чем. Минхо Чанбину понравился сразу: тот был спокойно вальяжный, расслабленный и располагающий своей простотой. Всё это в сумме давало непринужденное общение, такое, словно Минхо всегда был третьим в их с Чаном компании — так и получилось. — Ты сегодня с Сынмином виделся? — уточняюще спросил Чанбин, следя глазами за тем, как Минхо открывает уже третью бутылку пива. Ли только скривился, мол, отвали и не твое дело. Чанбин добродушно хмыкнул. Минхо не любил это обсуждать, хотя всегда возвращался к этой теме, стоило ему только хорошенько опьянеть, поэтому — судя по пустеющим бутылкам — скоро разговор снова вернется к Киму. Чан весь вечер рассказывал о том, какие дети в школе очаровательные, и как вообще забавно наблюдать за школьной жизнью со стороны: когда твоя самая большая проблема — это заваленный зачет или то, что твоя валентинка осталась неотвеченной, а для счастья надо всего лишь, чтобы отпустили с урока пораньше.Чанбин добродушно кивал, хотя сам из воспоминаний школьной жизни не мог выделить особо счастливых моментов. Он помнит, что много учился, чтобы не разочаровывать родителей, и, пожалуй, на этом все. Школьная влюбленность обошла его стороной, а в частной школе никогда не отпускали с уроков раньше положенного — за соблюдением правил было строгое наблюдение. Впрочем, Чан всегда был такой — романтик до глубины души. Он любил находить приятные мелочи в любом действии и любом состоянии. Кажется, Бан вообще не умел по-настоящему расстраиваться или опускать руки, любая неудача принималась с пожиманием плеч и поджатыми в улыбке губами, мол, ну, бывает. Чанбин частенько приходил в бар намного раньше, чем заведение открывалось. Если сам бар начинал работу с четырех, а все сотрудники приходили где-то к половине четвертого, то Чанбин мог находиться там уже с двенадцати, а то и раньше. Он вел сам всю документацию и финансы, курировал любые ремонтные работы или изменение интерьера и, в принципе, был своей работой доволен. Вечерне-ночной образ жизни отлично вписывался в его график, так как он успевал выспаться с утра и два-три раза в неделю даже сходить в зал. Чанбин любил жить неспеша. Суета в его понимании всегда приводит к недочетам и ошибкам из-за невнимательности, но если не брать в расчет работу, наслаждаться жизнью Чанбин тоже любил со вкусом. Перед работой он всегда заезжал в одну и ту же кофейню и брал там холодный кофе со льдом — летом помогало немного прийти в себя от жары, а зимой — взбодриться, чтобы не клевать носом из-за постоянной темноты на улице. Мальчишка из магазина рядом с кофейней стоял на немного шатающейся стремянке и подвешивал наверху кашпо, чтобы озеленить вход в магазин — это Чанбин заметил сегодня утром. Признаться честно, он столько раз заходил в эту кофейню, но никогда не замечал этот маленький цветочный магазин буквально по соседству. Как так вышло? У парнишки были пшеничного цвета немного лохматые волосы, светлый свитер и голубые джинсы. Самый обычный свитер и самые обычные джинсы — но все равно этот мальчик выглядел так тепло, что Чанбин почему-то на пару секунд так и застыл у машины, только захлопнув дверь. Светлый мальчик повесил кашпо, слез со стремянки и обернулся, встретившись с Чанбином взглядом. Наверное, это было ужасно неловко и как-то странно — вот так просто пялиться на другого человека, но Чанбин почему-то действительно не мог по-другому. Паренек растерялся всего лишь на мгновение, а потом просто широко улыбнулся и помахал рукой, словно старому знакомому. Повернулся обратно к двери, поправил вывеску "открыто" и зашел внутрь. Чанбин вырос в богатой семье, и его мама была ценительницей прекрасного, а потому к искусству его приучали с самого детства. Он побывал на куче не интересных в том возрасте для него выставок, слушал как мама с подругами обсуждают какие-то стили и цветовые палитры, а потому с возрастом научился неплохо разбираться в искусстве. В целом, Чанбин даже начал понимать свою маму, и иногда они могли обсудить с ней что-то вечером за бокалом вина. Да, Чанбин умел видеть искусство и этот мальчик из цветочного по соседству с кофейней был им. Искусством. — Всем пока и хорошего дня, бегите есть, — Чан, улыбаясь, попрощался с классом, отпуская детей на пару минут пораньше в столовую. Все недружным хором попрощались с учителем и кинулись из кабинета, обгоняя друг друга и заставляя Чана улыбаться все шире. На обед перемена всегда дольше, значит, у него будет пару минут свободного времени перед следующим уроком. Он взял в руки тряпку, чтобы стереть все записи с доски и подготовить ее для следующего класса. Последние на сегодня старшеклассники, с ними он собирается обсудить уже более глубокие темы, и это, на самом деле, ему ужасно нравится. Старшеклассники очень интересные, со своим взглядом на вещи, с бунтарским духом, воспринимающие все так живо и эмоционально — они могут устраивать целые дискуссии, не укладываясь в сорок пять минут урока, но зато это намного лучше, чем если бы они сидели и клевали носом в книгу. Чан слышал, как за спиной открылась дверь и, обернувшись, увидел знакомую мордашку. — Учитель Бан, к вам можно? — Чонин склонил голову на бок и улыбнулся, а Чан кивнул, разрешая ученику зайти. — Привет, Чонин, почему не обедаешь? — Жарко, я не хочу, — отмахнулся тот, кидая сумку на парту и плюхаясь рядом. — Мне нравится к вам приходить, вы же не против? — Нет, конечно, — хохотнул Чан, откладывая мел и разворачиваясь к своему гостю. — Как тебе в новой школе? Уже успел с кем-то подружиться? Чонин пожал плечами и улыбнулся. — Здесь как будто немного другие люди, — он спохватился, увидев, как лицо Чана становится немного встревоженным, — я не имею в виду, что плохие! Просто другие, немного непривычно. Но все хорошо! — он снова улыбнулся, будто заверяя свои слова ямочками на щеках. — Есть пара ребят, которые мне нравятся. А вам как в новой школе? — он улыбнулся еще шире, подпирая рукой щеку и склоняя голову на бок. — Не то чтобы она новая для меня, — Чан засмеялся. — Я учился тут когда-то, а здесь только на практике. Стало интересно оказаться по другую сторону учебного процесса. — У-у-у, значит, вы не насовсем здесь? — заканючил Чонин, а Чан покачал головой. — А я из Пусана приехал. У отца там был рыбный бизнес, и все было хорошо, а потом что-то произошло, и он разорился. Ну, мы разорились, получается. Вот. — А потом? — участливо спросил Чан, доставая из-под стола бутылку с водой. Сегодня и правда достаточно жарко. — А потом через каких-то знакомых ему предложили работу в Сеуле, и вот мы здесь, — Чонин пожал плечами и откусил яблоко, которое успел достать из рюкзака. — Понятно, — кивнул Чан. — Ты живешь недалеко, получается? — Чонин засмеялся, чуть не поперхнувшись яблоком. — Очень далеко! — он снова звонко засмеялся. — Все спрашивают меня, зачем я пошел в эту школу, если есть школы ближе. В своей школе в Пусане я занимался плаваньем, и переехав сюда, узнал, что здесь есть секция по плаванью и хороший бассейн. — Ого как. Так ты спортсмен или для себя плаваешь? — этот Ян Чонин ужасно милый, Чан наблюдал за ним с добродушной улыбкой. — Спортсмен, конечно! — он аж вскинул брови от возмущения. — Я участвовал в соревнованиях в Пусане, был первый в школе, потом в районе, потом прошел на город, но как раз тогда случился папин коллапс, — Чан сдержал смешок, но Чонин не заметил, — и мне пришлось пропустить соревнования, вот так. Чан только сейчас пробежался глазами по фигуре школьника — действительно, тот выглядел достаточно спортивно. Забавно то, как детали, которые Чонин рассказывал о себе, почему-то так правильно складывались в его образ, словно Чан и до этого знал все это — ведь по-другому и быть не могло. Он посмотрел в свой телефон и ойкнул. — Учитель, я пойду, меня там ждут мяч покидать, пока! — он протараторил это почти на одном дыхании, схватив рюкзак с парты и успев только помахать рукой, прежде, чем вылететь из кабинета. Чан добродушно усмехнулся и покачал головой, а после развернулся к доске, продолжив оформлять ее для следующего урока. Ли Минхо тяжело вздохнул и открыл классный журнал, параллельно с этим кусая булку, купленную утром в круглосуточном магазине. Больше всего он не любил бесполезную работу, а то, чем он сейчас занимался, было именно бесполезной работой. Тему и план урока нужно было сначала внести в классный журнал, потом то же самое сделать в электронной системе через древний ноутбук и не менее древний портал, через который весь этот кошмар нужно было делать. Ну что за тупость, ворчал про себя Ли, листая журнал до нужной страницы. — Учитель Ли, учитель Ли! Какая-то маленькая девочка забежала в класс, вся зареванная. Минхо посмотрел на нее только мельком, продолжив копаться в журнале. — Чего надо тебе. — Учитель Ли, там старшие обижают. Минхо посмотрел на девочку, ей от силы лет одиннадцать, плюс-минус год. Мелкая, что кошмар, а глаза огромные и заплаканные, аж губешки дрожат. Ли только устало вздохнул. — Не подходи к ним, и не будут обижать. Девочка всхлипнула. — Учитель Ли, они отобрали мой обед! В мамином контейнере, — и снова приступ слез. Минхо закатил глаза и молча достал из тумбочки в столе упаковку с еще одной булкой, купленной про запас, протянул ученице. — На, вон сок еще есть, — протянул бутылку. Та замолчала, похлопала глазами и непонимающе посмотрела на него. — Что? Ешь давай. Девочка кивнула и молча села за первую парту, прямо напротив Минхо, зашуршала оберткой. Минхо немного раздраженно вздохнул и снова уставился в журнал. Черт, где он там что писал вообще?.. Опять с учебником сверяться, все из головы вылетело. Он дописал первую строчку и случайно поднял взгляд на девочку, только чтобы увидеть, как та грустно жует булку, молча вытирая накатывающие крупные слезы. Нет, ну это какое-то избиение котенка прямо перед моим салатом, раздраженно цыкнул он у себя в голове и встал, поставив ладони на стол и обращая внимание девочки на себя. — Показывай давай, кто тебя обидел. Малышка перестала жевать и, кажется, даже слезы у нее остановились. Она быстро проглотила еду и выскочила из-за парты, хватая Минхо за рукав и ведя за собой. По обыкновению, Минхо хотелось вырвать руку, но почему-то в последний момент он передумал это делать, позволяя ученице вести себя куда нужно. В школьном дворе стояла компания пацанов, навскидку из средних классов. Девочка встала неподалеку от них и ткнула пальцем. — Вот они. Обед отобрал вон тот, с белым рюкзаком. Учитель Ли, вы только коробочку заберите, пожалуйста, — и посмотрела щенячьими глазами. Минхо чуть скривился. — Ладно-ладно, не смотри так. И не показывай пальцем, это неприлично. Поняла? Девочка кивнула с самым серьезным видом, а Минхо даже на секунду перестал быть таким раздраженным, сдерживая смешок. В следующий момент он снова стал серьезным и подошел к компании. — Так, это че такое здесь, — командный голос заставил учеников шугануться и что-то попрятать по карманам, либо за спину. Минхо усмехнулся. — Маленьких обижаете? Потому что они сдачи дать не могут? А? — он чуть повысил голос в конце, и мальчишки вжали головы в плечи. Минхо пробежался по ним взглядом, высматривая того, что с белым рюкзаком. Подошел к нему и схватил за ухо. — Я тоже могу тебя обидеть, хочешь? — мальчишка зажмурился и помотал головой, насколько было возможно, ойкая из-за уха. Минхо отпустил его и отстранился. — Контейнер с обедом мне сюда живо. Какой класс? — С-средняя школа, второй к-класс, — промямлил пацан, отдавая контейнер. — Ну надо же, — хмыкнул Минхо. — Тогда увидимся после перемены, второй класс. Я ваш новый учитель литературы, Ли Минхо. Еще раз узнаю о подобном, вы мне корейскую классику все будете сдавать наизусть от корки до корки, и только попробуйте этого не сделать. Девочка зачем-то шла за ним до самого кабинета, крепко прижимая к себе контейнер с обедом. — Ну что тебе еще? Иди ешь. Ученица подняла на него взгляд, полный восхищения. — Учитель Ли, вы самый лучший! — и убежала, оставив Минхо в состоянии крайнего смятения.