you make me

Чонин и правда уехал в лагерь на целый месяц. Месяц — это ровно столько, сколько оставалось доработать Чану в школе, поэтому, отвечая младшему на сообщения в какао-токе, он не мог не ловить себя на грустных мыслях о том, что с Чонином увидеться, скорее всего, не успеет. Они так и не поднимали больше тему признаний, и оттого, с одной стороны, было легко, а с другой — как-то не очень. Ведь Чан так и не сказал Чонину, что его чувства взаимны, а значит, Чонин легко мог переключиться на кого-то другого. Да, Чану пришлось поймать себя на легком чувстве ревности — Чонина отдавать не хотелось. Тем более сейчас, когда Чан знает, что его чувства взаимны. В дверь постучали, а потом открыли без разрешения. Чан хотел было удивиться, но увидел на пороге Минхо — и все равно удивился. Минхо ни разу не заходил к нему в школу, а тут вдруг — пожалуйста. — Если я пойду домой, я повешусь, — заявил он с порога и, пройдя в класс, уселся за первую парту и развалился на стуле. — Поэтому предлагаю тебе свою компанию до окончания всех твоих дел в этом кошмарном месте, а потом пойдем куда-нибудь. Например, к тебе. — Звучит как подкат, — хмыкнул Чан, закрывая журнал. Минхо показательно скривился. — Не дождешься. — Ах, ну да, ты же у нас теперь холодный городской парень, который не верит в любовь. — Завали еб- Дверь открылась, показывая лохматую макушку. — Учитель Бан, к вам можно? Чан кивнул, позволяя ученику зайти. Мальчишка поставил рюкзак на парту, за которой сидел Минхо, не обращая на него никакого внимания, и начал шариться в сумке в поисках чего-то. Он достал тетрадь с немного помятой обложкой и довольно протянул ее Чану. — Вот, сдаю долги, — он смущенно улыбнулся, потирая затылок другой рукой. Чан хмыкнул, забирая тетрадь. Минхо окинул незаинтересованным взглядом мальчишку. Школьная рубашка была не заправлена в брюки, и постричься ему бы тоже не мешало. Он развернулся полубоком, и Минхо немного поднял уголки губ, заметив, какие смешные щеки были у того. — В последний день, Хан Джисон, — пожурил Чан, забирая тетрадь. — Ну, учитель Бан! — заканючил тот, заставив преподавателя хохотнуть. — Ладно-ладно, — кивнул он. — Свободен, иди. Джисон весь расцвел и закивал. — Спасибоспасибоспасибо! — протараторил он, спешно застегивая рюкзак и закидывая на плечо. — Вы и правда самый лучший учитель! Минхо хмыкнул, когда за учеником закрылась дверь. — Ну и чудик. Не успел твой спортсмен уехать... — Закрой рот, — Чан поднял взгляд от журнала и осуждающе посмотрел. — Это друг Чонина из параллельного класса. — Ну-ну. Чанбину было совершенно все равно на то, что происходило на большом экране в кинотеатре, куда они пришли с Феликсом. Все потому что в руке была его ладонь, и Чанбин очень старался не улыбаться как дурак, когда опускал взгляд на их переплетенные пальцы и поглаживал его ладонь большим. Феликс хихикал со сцены в фильме, а потом завороженно смотрел другую, а Чанбин — смотрел на него. Разглядывал веснушки, мягкий профиль и волосы. С ума сойти, этот невероятный парень действительно сидел рядом и позволял держать себя за руку. Он на самом деле улыбался Чанбину, когда хотел поделиться эмоциями от происходящего, шептал что-то на ухо, когда хотел прокомментировать и иногда сжимал пальцы покрепче, на что Чанбин тут же отвечал тем же. Он был влюблен в Феликса окончательно и бесповоротно, провожал его до дома, заходил к нему в цветочный, и его встречали широкой улыбкой. Он приводил его в кафе, где Феликс брал какой-то кофе с большой шапкой из взбитых сливок, и — господи — мог бы подарить ему весь мир. Таких как Феликс больше не было, — ну, Чанбин точно не встречал. И был уверен, что никогда бы не встретил. Чанбин снова посмотрел на его ладонь в своей руке и улыбнулся. Вот бы никогда не отпускать. Феликс посмотрел на него улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы. Боже, каким же влюбленным Чанбин себя ощущал! — Ты правда не поцелуешь меня до окончания фильма? — прошептал он. Чанбин сглотнул, не веря своим ушам, а Феликс тихо засмеялся. — Это было бы такое упуще- Чанбин коснулся его губ своими, и Феликс, улыбаясь в поцелуй, положил ладони ему на шею. Когда шла последняя неделя практики, Чан был занят до последней минуты в своем расписании. Хоть он и заставлял себя делать делать отчет в течение всей практики хотя бы понемногу, потраченного на это времени оказалось слишком мало, и доделывать все приходилось на ходу. Чан часто оставался допоздна в школе, чтобы привести в порядок дела — и передать их другому преподавателю в надлежащем виде — и дописать отчет, потому что дома наваливалась лень и хотелось заниматься чем угодно, кроме этого. В школе ему написали хорошую рекомендацию, благо отношения с коллективом были отличные, да и директор все еще души не чаял в одном из любимых бывших учеников. Чонин не отвечал на сообщения уже несколько дней, и Чану оставалось только полагаться на календарь и даты, когда Ян должен был вернуться обратно. Чонин тоже был ужасно занят в последние дни лагеря, поэтому Чан мог понять его молчание. Единственное, на что он надеялся, так это то, что удастся пересечься с Чонином в школе в последний день, когда Чан придет забирать документы. Возможно, он даже специально делал все медленнее обычного и выглядывал в коридоре знакомую макушку, но Чонина так и не было. Он должен был вернуться накануне, но, возможно, слишком устал с дороги и решил не приходить сегодня в школу. Конечно, ничего не мешало им встретиться вне стен учебного заведения, но Чан уже ловил себя на мысли, что не может ждать дольше. Чонина не было целый месяц, и это правда очень, очень долго. Но — ученика не было ни в коридорах, ни в столовой. Его не было в кабинетах, мимо которых проходил Чан, и даже Хан Джисон гулял по школе один, что только подтверждало отсутствие его друга. Делать нечего, и тянуть уже больше было нельзя. Чан зашел в кабинет к директору, перед этим вежливо постучавшись. Мужчина в кресле улыбнулся, увидев студента. — Ну что, вот и все, да? — Вот и все, — кивнул, улыбнувшись, Чан. — Не хочешь вернуться к нам после выпуска? Детям ты очень понравился, да и с обязанностями своими справлялся хорошо. — Я думал об этом, — согласился Чан. — Давайте дождемся следующего учебного года, когда я уже получу диплом и буду не просто студентом-практикантом. Директор довольно крякнул. — Как и всегда, эталон ответственности, Чан. Бан Чан вежливо улыбнулся и поклонился, а потом подошел забрать папку с документами с края стола. Что ж, это был хороший опыт в его жизни, и он, пожалуй, ни разу не пожалел, что пошел учиться на преподавателя, даже когда ночами дописывал свой отчет по практике или годами ранее сидел с курсовыми. Да и как он мог пожалеть хоть на долю секунды об этом теперь, когда благодаря всему, что было в его жизни, он сейчас оказался здесь и познакомился с Чонином? Абсолютно точно никак. Ян Чонина так нигде и не было. Это было несколько печально, но — ничего не поделаешь. Улыбнувшись директору и попрощавшись еще раз, он вышел из кабинета, прошел по коридорам крайний раз и покинул школу. Это была середина учебного года для всех школьников — абсолютно ничем не примечательное время для них и очень особенное время для Чана. — Эй, хен! — раздался звонкий знакомый голос, когда Чан уже подходил к выходу из школы с боковой стороны. Удивившись, он обернулся и увидел, как к нему в одной рубашке летит Чонин. Он широко улыбался и зачем-то остановился на половине пути, а потом снова рванул к нему. — Хен? — хитро улыбнулся Чан, когда мальчишка оказался рядом. — Ты ведь больше не мой учитель, верно? — с такой же интонацией ответил Чонин и кивнул на папку в руках. — Я так рад, что успел поймать тебя. Я оббегал всю школу! Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. — Я тоже рад, что мы встретились. Я искал тебя сегодня. Чонин широко улыбался и смотрел прямо в глаза. — Я скоро снова уезжаю, но потом обязательно вернусь, сдам экзамены и больше не буду школьником, — пообещал он, его голос звучал так уверенно, что Чан не мог не посмеяться в ответ. А потом лицо Чонина стало воодушевленно-серьезным, — А ты, пожалуйста, до тех пор не забывай, как сильно нравишься мне. И, быстро оглядевшись по сторонам, он подошел ближе, обнял Чана за шею и накрыл его губы своими. Бывший учитель почувствовал, как сердце ухнуло вниз, а потом словно взлетело высоко-высоко, и обнял Чонина, отвечая на поцелуй. — Обещай, что не забудешь, хен, — попросил он, заглядывая в глаза, а Чану оставалось только, счастливо улыбаясь, покивать, чтобы заверить младшего. Чонин снова улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки на щеках и, клюнув Чана в губы еще раз, убежал обратно, оборачиваясь по пути, чтобы помахать рукой. Чан провожал его взглядом до тех пор, как тот не скрылся за углом, и даже после этого стоял еще пару минут, улыбаясь как дурак. — Обещаю.