Запах одуванчиков

7 сентября 2066 года, Балясна.       Александра Малютична как никто умела быть оригинальной. Особенно по части обличений.       Савва тренировал разгон закрутом в зале. Он любил это упражнение, где можно было выжаться полностью, да и важность его для скоростника переоценить невозможно. Считай, качественный старт — это восемьдесят процентов успеха. К корпусу Яхонтова подсоединили эспандеры — длинные тягучие жгуты, настраиваемые на разную силу противодействия. Получалось нечто вроде лука, где Савва заменял стрелу, которая сама оттягивала тетиву силой максимального верчения и затем с хлопком об маты возвращалась на исходную точку. Стойка, закрут левым спином, вихрь на полную, до жжения в мышцах, расслабление, откат на тугих эспандерах, шлепок об маты. И снова прыжок на стойку. «Два по двести закрутов в режиме пятнадцать секунд — твой минимум на сегодня, а там посмотрим!» — Валера иной раз зверствовал.       Савва добросовестно дорабатывал первую сотню, когда явилась мать в красных шортах и футболке с эмблемой грядущих ВКИ — она состояла в оргкомитете от Родины. Вальяжно спустилась с трибун в зал и шлёпнула по руке Берзарина. О чём-то потрындела, указывая на Савву, поржала и двинула к нему.       Савва покосился на мать красным от натуги глазом и дал себе слово не выпендриваться. Продолжать вертеть, плавно наращивая нагрузку, а не жать дурь, чтобы покрасоваться перед ней. Много чести. Мать приблизилась к матам, куда смачно впечатался Савва после сотой попытки. Кажется, в выражении её прищуренных глаз мелькнули довольство и любование. Да, Савва впрямь разгонялся как стрибоженька, а то и лучше. — Мать, уйди с траектории, задену!       Она знала, что ему нельзя прерывать серию. И заставила это сделать. — Супербой. Дашь мне пять минут? — Мать, ну подожди, кончу! — Кончить ты всегда успеешь. — О-ох! — Савва издал возглас негодования, понимая, что момент просран, и серию придётся начинать сызнова. Но если Александре Малютичне чего-то возжелалось, она требовала это немедленно. В данном случае — внимания сына. — Ну давай, что у тебя там! — Савва по пояс вылез из удушливого костюма. Стряхнул пот с волос. — Говори быстрее.       Она нарочито неспешно подцепила со скамьи полотенце и вытерла его насухо. Набросила полотенце на плечи. — Не простынь второй раз. — Ну ма-а-ам! — получилось прогнусавить прям как в детстве. — И тебе уже донесли! — А ты не живи со шпионками, — наслаждаясь его раздражением, сдала она малую. — Думаешь, виджи-ма не попалит твои делишки?       Тут Савве откровенно стало нехорошо. Естественно, она имела в виду отнюдь не его больную спину! Он вытер лицо махрушкой и насторожился внутренне, хотя напоказ издал лишь смешок. — Уловители золота, — не стала тянуть мать. — На моих шаттлах. Твоих загребущих рук дело?       Савва улыбнулся шире. Интересно, как сумела? Ну ладно, это было очевидно, что она рано или поздно обнаружит небольшие доработки в конструкции челноков на Тарос. Главное, что не рано, а перед самым отлётом, когда поправить уже ничего нельзя. — Могу же я тоже приложиться к прогрессу компании «ГосПар»! — Ответ, достойный Яхонтова. Вроде и обласкал, и не соврал, и притом оставил болото мутным. — К прогрессу, ой ли, — хитро и прозорливо сузила на него глаза Александра Малютична. Зрачки её, наоборот, расширились. Савва представил, как стервятники клюют раздувшуюся тушу бегемота, и мать брезгливо поморщилась. «Мережку прочь от моих мозгов!» — внушительно подумал ей Савва. — Зачем тебе эти сраные уловители космического ветра? — её мягкий до того взгляд словно убрали, как завесу, явив из-под него сущую, кипящую ядом преисподнюю. — Скажи прямо. — Все любят золото. — Савва забегал глазами по залу. — И ты решил до отвала накормить человечество тем, что оно любит? — Как с синфудом. И с авиалиниями. Дай им то, что они хотят, и они тебя восславят, — отшутился Яхонтов словами деда, но её такой ответ явно не устроил. — Ты в курсе, что тогда золото может значительно упасть в цене, что пошатнет не только экономику Родины, но и мировую в том числе? — продолжила наступление Александра Малютична. — Вполне вероятно. — Ну ещё бы Савва был не в курсе, он этого и добивался! Чтобы люди наконец-то отстали от золота и нашли себе другого идола для поклонения. — Активы концерна «ГосПар» размещены в золоте более, чем на шестьдесят процентов. Тебя это наводит на размышления? — Ну... Твоя компания, мать, активируй её в платине, например, — Савва замялся. — Какие претензии ты имеешь к золоту? — прямо спросила она и снова полезла в его сознание, решив не отступать и в этот раз припереть сына к стенке. Савва выставил за спиной особый защитный знак некроманта — все пальцы сжаты в кулак, средний выпрямлен вверх. Колдовство земных было Александре Малютичне не по зубам. Она скривила алый рот и отвела взгляд, поняв, что ответа не добьётся. Постояла с хмурым видом, потом включила самоконтроль и опять заулыбалась. — В тебе причудливым образом смешались дед и дядька. Влад тоже ненавидел бизнес Малюты и занимался чем угодно, хоть продажей воробьёв, только не делами «ГосПара». — Воробьёв? А что, годная идея! — подхватил, паясничая, Савва. — Вот что вам нужно — «GP-воробьи»! — Он театрально выпучил глаза. — Только у нас и только сегодня — скидка пятнадцать процентов при покупке от тысячи штук племенных домовых воробьёв! С ними ваша унылая жизнь изменится навсегда! Загадят машину! Склюют всю клубнику на грядке! С пяти утра не дадут проспать работу! Доставка бесплатная: мы просто выпускаем их, и они летят к вам! Шустрые, забавные, неугомонные — чык-чырык!       Мать низко заржала, запрокинув голову, потом качнула такой же как у Саввы кудрявой шевелюрой. И как так распорядилась природа, что среди Яхонтовых у мужиков высокие голоса, а у баб наоборот, низкие? Иногда Савва казался себе визгливой свиньёй в сравнении с Александрой Малютичной. — Дебильчик, — меж тем выдала она. — Когда ты соизволишь повзрослеть.       Савва уставился в потолок тренировочного зала и молчал, хмыкая. Что ей сейчас ни скажи, всё будет мимо. — Разгон у тебя бомбический. Сколько оборотов? — Мать, не церемонясь, взяла сына за руку и повернула к себе экраном его омнифон, верно считывавший данные с тренировки. Савва еле успел распустить знак. — Восемь тысяч, фига ты месишь. Ураган. Самый опасный джет на свете. Выйди ты против деда в Битве Ветров, размазал бы его, как говняшку. — Это было сказано с откровенным восхищением. — Я бы с ним договорился, — уверенно возразил Савва, давая понять, что с него хватит крови. Мать усмехнулась, не выпуская руки. — С собой договорись. И со своим отношением к делу всей его и моей жизни. Я про «ГосПар», децл. — Я понял, ма, — снисходительно отмахнулся Савва. — Ничего с твоим «ГосПаром» не случится. Он и не такие кризисы переживал. — И во все кризисы у его руля стояли Яхонтовы, которые жилы рвали, чтобы спасти концерн, а не закопать его в Нижний мир! — Где уроем, там и достанем, поверь некроманту, — иронично утешил Савва мать. — Легко флексить, сложно не похериться, — повела бровью Александра Малютична. — Сукин ты сын.       На это Савва грянул хохотом и без труда вывернулся из её захвата. — Что ж вы о себе так уничижительно, мама? Я сын великой женщины, пока ещё не выжившей ни из ума, ни из сил и способной разрулить проблемы дедова концерна! А я пока побуду при ней маленьким малюткой со своими ма-а-алюсенькими амбициозными планами.       Он, кривляясь, сунул большой палец в рот и сделал вид, что сосёт. Мать тоже рассмеялась, сухо, металлически, выдрала его палец изо рта и вздохнула: — Порой я перестаю сростать, на кой дэш я тебя купила. — Давай думать, что ты купила отцу Вахтанга, а я достался бонусом, — традиционно отшутился и тут Савва про мамкины с Давидом потуги зачать наследника. — Окей, поживём, увидим. Да, у жены твоего брата начались схватки. Просто инфа к сведению. Позвонил бы ты им.       Савва вспомнил наказ Столетовой и сказал: — Напиши сама, чтобы сразу соглашались на кесарево. — Кто напанчил? — Настя Петровна. — Окей. — Я могу продолжить трень? — Савва недвусмысленно глянул в омник. — Время поджимает. Да и у тебя скоро вылет. — Валяй. Дэшь. — Александра Малютична разочарованно бросила ему и умотала, виляя буферами. Но, как оказалось, ненадолго. ...— Матка в улье! Матка в улье!       Возбуждённый шепоток прокатился порывом ветра по рациям и кабинетам. Сотрудники офиса Яхонтова, заслышав условный сигнал, попрятали всё непредназначенное для зорких карих глаз, а те, кто был некрепок умом, например, Диня Капульцевич, и сами схоронились, чтоб не попасться Александре Малютичне на мережку. Всякий раз, как мать являлась в соседнее крыло здания, к сыну, у него случалась боеготовность номер один. Сигнал придумал Савва, чем гордился до поросячьего визга. Александра Малютична чеканила шаги к приёмной, пока в кабинете Савва Давидович трепался с Юлией Алексеевной. — Матка в улье! — успела позвонить им и сообщить Полька. Это заставило Бляху, сидящую по привычке на уголке стола Саввы, там же обратиться ручкой с гербом Родины. Александра Малютична, минуя секретаря и едва кивнув ей на приветствие, продефилировала прямиком к сыну и сама присела к нему на стол. Савва сглотнул полупережёванный круассан, удостоверившись, что объемная корма матери не придавила ручку.       Александра Малютична одарила сына обворожительной, но слегка хищной улыбкой и брякнула о столешню родовым перстнем Яхонтовых — огромным чистейшим сапфиром с обрамлением в виде пяти пальцев левой ладони из золота высшей пробы. — Улетаю... Решила, вот, тебе оставить. Мало ли что. Космос, как ни крути. — А, — Савва в принципе привык, что маманя, сваливая на Тарос, или перед важными стартами передаёт ему силу рода. Не впервой, просто с чего такая торжественность? — Понл, беру.       Он поддел перстень и всунулся в него левым безымянным, ощущая неимоверный прилив всей родовой могучести Яхонтовых. Икнул. Дед и прочие Яхонтовы таскали кольцо на указательном пальце, но Савве он налезал только на этот. Ну мизинец ещё. — Будь умницей. — Мать взъерошила ему волосы. — Скатертью дорожка, звёздами путь! — брякнул Савва в удаляющуюся спину, прямую, как взлётная полоса. Александра Малютична, не оборачиваясь, махнула свободной левой. Хлопнула дверью, оставив в кабинете сына только звук ходиков на часах.