Запах одуванчиков

26 сентября 2066 года, Балясна.       Всю неделю Савва старательно мудил. Ну как мудил, занимался совсем не тем, чем должно бы. В один из дней объявились мохиканские друзья-брухо, из тех, что попрятались кто куда и остались живы двадцать лет назад. Традиционно справлялись о работёнке и зазывали на Праздник Мёртвых в Теночтитлан. Полезные ребята! Хорошо, что Савва в своё время догадался наладить с ними связь и спрятал от Верховного Шабаша. Добычей духов предков «бруханы» больше не занимались, а вот диких — вовсю промышляли, прибавляя Савве популярности и уважения среди колдовской братии. Достать хорошего фамильяра для дома, для семьи — подчас сложная задача. И у Яхонтова периодически копились заказы на того или иного духа, которыми он с удовольствием делился с расторопными, благодарными и исполнительными мохиканцами. Не за бесплатно, разумеется. Бизнес есть бизнес, без денег он скатывается в благотворительность. А для благотворительности у Яхонтова имелось прочих попрошаек в достатке, взять хоть Ботсад. Да и не такие ребята — мохиканские некроманты, чтобы скатываться до милостыни. С Федерико Эрнандесом Савве нравилось работать в партнёрстве, а охота на духов превратилась в многолетнее хобби. За самые интересные и сложные заявки Савва брался лично — кабалил практически неукротимых духов из спортивного азарта и чтобы пощекотать себе нервы. Феде был, как всегда учтив и признателен за полученную работёнку, а может, считал Савву достойным преемником убитого им Рамона Каброна, оттого и лебезил перед ним. Яхонтов же подыгрывал ему и старался подать себя любезным, но властным. «Ты готов заниматься всем, чём угодно, хоть продажей воробьёв, но не делами компании».       Маманя улетела с базы дальше к Таросу, и пока в эфире не появлялась. На Саввино-то счастье.       Итоги предыдущей недели помимо тёрок с «бруханами» выглядели следующим образом. Бизнес по движкам для самолётов — плюс два договора с «Родавиа» и «Родкосмосом» о поставке эллинских деталей на отечественный рынок. Отношения с «Arvinic Beaf» тоже перешли на новый уровень доверия, Саввина франшиза «Synthetic Health» купила четыре основных технологии производства синтетического мяса: курицу, свинину, говядину, индейку. Четыре бомбические трени с Валерой, полная готовность к преодолению сверхзвука.       И кроме того: два переноса фотосессии для мерча предвыборной агитации, не очень внятное интервью областному каналу, желчное объяснение с Асмодеевым касательно рабочих мест на предприятиях синфуда. Состояние дел «ГосЗапар» в отсутствие матери — хер его знает, вроде управленцы ссали в уши, что стабильно. Поиски территории для национального парка и питомника растений по категоричной просьбе Дорохова — Савва и жопой в ту сторону не вертел. Да, ещё звонил Коленька и вновь требовательно картавил о приезде в гости. Савва вновь горячо обещал приехать.       Подлый кидала! Права была Петровна, Савва много на себя взвалил. Слишком много. А бабуля Ярэ ведь ещё и предрекла, что задач прибавится. Куда уж больше!       Савва потёр лицо ладонями и взгрустнул. Вот аккурат так дед и жил. Не принадлежа себе, полностью отдаваясь работе, колготе́, деловым встречам, разъездам, контактам, проектам, словно желая рассыпаться по кусочкам и поменьше соприкасаться с собой настоящим. Разница была в том, что там, на месте настоящего Малюты Яхонтова зияла ужасающая бездна отчаяния, а у Саввы... А у Саввы с недавних пор пригрелась маленькая непутёвая звёздочка, его личное солнышко. От которого тоже приходилось отгораживаться занятостью, чтобы сохранить хоть какое-то лицо рода, ять-переять! Ну кому нужен влюблённый Яхонтов? Да ещё и в этого... С которым в прошлой жизни!       Динькина пафосная рожица на первом развороте модного журнала красовалась на столе перед Саввой — Владка притащила похвастаться. После дефиле в ВТРе он вызывал миллион вопросов — почти всем шишками мира моды срочно понадобилось разведать, что же это за девица отпечаталась нестираемым из памяти восторгом на высокой подиумной дорожке. Владка предприимчиво молчала, так как решила: Диня её и только. Савва тоже решил: пошла она к моржовым, тем самым! Диня его. Так в трудовом договоре прописано! Не буквально, но фактически. — А я его, — прибавил Савва, согревая руку на журнале. — Негласно.       Хвала Небу, думы Яхонтова прервал звонок, мигом отрезвивший и заставивший подобрать в кучу все части личности, и дядькины, и дедовы, и какие там ещё род ему выдал при зачатии. Павел Константинович редко писал сообщения и не присылал посредников, предпочитая общаться голосом и напрямую. — Савва Давидович, приветствую. — Как всегда уверен, выдержан, лаконичен. — Вы готовы дать отчёт по проблеме питомника? — Разумеется, Павел Константинович! — Савва так напрягся, что переломил пополам вытащенный из подставки карандаш и принялся вертеть его, не боясь посадить занозу. — У меня наклёвывается несколько точек на сравнение, в данный момент выбираем наиболее подходящий вариант. — Хорошо, — будто бы поверил Дорохов, но в его монотонном голосе мелькнула та нотка, которой он в детстве одаривал Савву, врущего про выученное и отработанное заклинание. — Я бы хотел плотнее обсудить это при личной встрече, желательно в ближайшие дни. Выкроите час-полтора личного времени и дайте мне знать. — Угумс! — брякнул Савва, тут же поправился и прибавил: — Павел Константинович, сделаю! Ять... — Это было сказано уже после отключения Дорохова. Яхонтов потёр перстень о рукав. Время, время. Отвертеться не получится, значит, надо лезть монстру в пасть. Ой, простите великодушно, к наставнику на ковёр! Срочно захотелось после дороховского услышать Динькин голосок, чтобы смягчить стресс. Почему бы не дать ему задание? Савва ткнул омнифон. — Капульцевич, на среду на одиннадцать запиши меня к Дорохову на приём, сделай! — Ой! Добро, Саввочка Давидович! — пропищал Диня, неизменно радуясь любому маячку от шефа, любой просьбе. Савва подумал, что его и говно можно было заставить сожрать, более того, Капульцевич вряд ли понял бы, что это говно. — А среда это якой день недели? А, точно же! — Подхватился он прежде, чем напороться на троллинг бестолковости. — День недели — среда! — Время — одиннадцать! — прибавил Яхонтов со смехом.       Вот же чудо. Ну разве на такого можно сердиться? ...— Капульцевич, ты в край охренел?! — грянул ор по всей Дурке спустя ровно пятнадцать минут. — Что это за время?! Нахрена я тебе доверился, мелкий идиот?       Диня с глазами прямиком в ковре стоял, мимикрируя под помидор, а второй такой же помидор, только в разы мощнее, клубился над ним, требуя объяснений. — А шо такохо, Саввочка Давидович, — тихонько лепетал Диня и перетоптывался по ворсу. — Вы ж уелели у одиннадцать...       Помидор Саввы сделался ещё более переспелым. — Надька, Надя! — Блажая, он устремился в приёмную и принялся драконить спрятавшуюся за стойкой секретаршу. — Что ты здесь видишь?! — Синий перстень потряс перед ней проекцией графика. — Одиннадцать часов «пиэм», — пискнула Надежда, упорно не вылезая из своего деревянного укрытия. — «Пиэм», сучий ты болван! Это знаешь, что значит? «После полудня!» А после полудня одиннадцать это сколько? Диня? — Скоко? — Капульцевич, видать, впал в ступор и не мог посчитать. — Двадцать три ёбаных ноль-ноль! — Пяздец! — присел Диня, раскрыв глаза, как нашкодивший кот. — Ой! О-о-ой! Я букоуки не замецил...       Савва подлетел и обрушил проекцию ему на дурную голову. Бесплотная голограмма разлетелась искорками, утонувшими в ковре. — Прасците... — Диня! Что «прасците»? Ты хоть соображаешь, что натворил? Я время уже не перенесу, Дорохов этих метаний терпеть не может! И как мне перед ним объясниться? Даже я себе не позволяю такого в отношении моего!.. — Савва потряс руками в стороны, выражая масштаб личности Дорохова, раздул грудь бочонком, чуть пуговицы с сорочки не отлетели, и грянул на весь этаж: — ...Опекуна! Учителя! Сильнейшего некроманта Родины! И да, губернатора Балясны и Подбалясья! Как ты считаешь, губернатор Балясны и Подбалясья явится на встречу в двадцать три ноль-ноль? Или пошлёт меня прямым ходом на ближний погост? — А шо вы-то боитесь, вы ж ехо разметаеце, Савва Давидович! — Глухая тишина оторопи после бури в кабинете Яхонтова повисла зловеще и плотно. Савва и Диня сверлили друг друга взглядами, по большей части потому, что Яхонтов не мог придумать, что сказать на столь вопиющую дерзость в отношении Павла Константиновича и всеми силами удерживал нервный смех внутри. — Зачем мне его размётывать? — наконец, осилил он. — Ну потому шо вы сильнее! — Да с каких Велесов ты решил, что я сильнее? — У. — Святая простота пожала плечиками.       Савва зажмурился, взял себя в руки и спустя секунду выдохнул: — Всё, ступай с глаз моих. — Саввочка Давидович, прасците меня, не прохоняйце... — Во-о-он!!!       Силу развеивания он к Дине, вестимо, не применил, хотя всем зрителям шоу однозначно показалось бы, что скоморошка «ветром сдуло». Савва продышал возмущение, и тут над столешницей рецепшна возник дрожащий Надькин пальчик. — Савва Давидович... — Что. — Павел Константинович подтвердил время — послезавтра в двадцать три ноль-ноль. Но оставил комментарий, что из-за позднего визита предпочёл бы перенести встречу к нему домой на Пикеевское.       Савва почти махом перескочил к Надьке за стойку и увидел, что она не обманывает. Дорохов и впрямь без возражений принял для их беседы совершенно неудобное время. А это значило одно: ему действительно было о чём потолковать с учеником.