Запах одуванчиков

      Савва глянул на часы и набил сообщение сестре. MiniMal666: Владка, он у тебя? Vlada_Samоkhvalova: да, попался!       Следом — фото Дениса Капульцевича в кресле у стилиста. Ему накладывали длинные пепельные пряди, полные искусственных цветочков и несуразных мотыльков. MiniMal666: супер. По издевайся над ним как следует.       Яхонтов не сомневался в креативных способностях сестры и, успокоенный, откинулся в кресле припозднившегося заседания ГорМысли. Дорохов толкал спич про обустройство мест отдыха, перекладку асфальта и внедрение беспилотных такси, а Савва кивал невпопад и был полон дум о содеянном. Да, жалко было Диню, но, Яхонтов твердил себе вновь и вновь: так лучше для них обоих. Один раз опозорится, зато лишится иллюзий и осознает, с каким подлецом связался. — Так будет лучше, — безотчётно шевельнулись губы. Дорохов отреагировал на шёпот мгновенно. Пригладил тёмными пальцами бороду с проседью, обратил на подопечного внимательные непроглядные обсидиановые очи и вежливо поинтересовался: — Савва Давидович хочет что-то добавить к вышесказанному?       Савва устыдился своего витания в радужных облаках и степенно поднялся с места. Натянул благодушие на рожу. — Совершенно верно, Павел Константинович. Мы обсуждали парки и места отдыха, и потому я не могу отказать себе в удовольствии доложить о течении проекта реставрации нашей прекрасной оранжереи, а именно дендрологических корпусов для редких тропических растений...       Дорохов, естественно, понял, что Савва последние тридцать минут долбился в уши, но ничего не высказал, деловито сложил пальцы и приготовился выслушать. Савва выдал всё, что планировал, и в качестве отдалённых перспектив заявил: — Также, вполне вероятно, что мы рассмотрим несколько мест в Подбалясье для организации питомника редких растений, чтобы иметь возможность не только вовремя пополнять коллекцию оранжерей, но и продавать экземпляры за рубеж, — Савва задумался, — или обмениваться образцами. И, — тут его понесло в чисто яхонтовские дебри, — почему бы к научной составляющей проекта не подключить рекреационную? Национальный парк, как прекрасное место для загородного отдыха, возможно, с зоопарком, велосипедными дорожками, экомаршрутами, просветительский центр и по мелочи... — Это хорошая идея, — лаконично отозвался Дорохов. — Мне бы хотелось, чтобы вы занялись этим, Савва Давидович. Помимо очевидной пользы для области, это положительно скажется и на ближайшем будущем нашей страны.       Дорохов, разумеется, ни за что не сболтнул бы «на вашем рейтинге в предвыборной гонке», но Савва за столько лет знакомства настропалился понимать Павла Константиновича практически на уровне «ведовской мережки».       Чёрные, как прорехи бытия, глаза ждали ответа, и Савва, прижатый к стенке своими же заявлениями, сказал: — Я проработаю эту задачу, Павел Константинович. — Две недели вам хватит на поиск территории под питомник? — Полагаю... Да. — Чёрт его дёрнул! Чёрт! — От себя и руководства Ботанического сада БГУ готов оказать максимальное содействие.       Всё это напомнило Савве древнюю традицию колдунов хорохориться друг перед другом. Так, один витязь говорил: «я могу живьём споймать молнию!» а другой из тех, кто слышал, брал с него слово: «айда!» и обговаривал сроки выполнения задания. И уж тут либо добудь молнию, либо сгори заживо, но обещание есть обещание. Так они и раздвигали для себя границы невозможного. Так и появлялись чары, колдовские книги, росло кудесное умение...       Савва вышел из ГорМысли связанный обещанием, и уже прикидывал, как его осуществить. Он так увлёкся решением задачи, что забыл про время, и опомнился, когда ему прозвонилась Бля. — Бейб, ты не в курсе, где Диня? — С чего бы не в курсе, — заносчиво поведал Савва. — Я нашёл бескровный способ взрастить в нём неприязнь! — Ради Велеса, какой? — взволновалась подруга. — Отправил его к Владке на показ мод! У неё модель повредилась, ну и Диня её заменил. Посмотрим, что он обо мне скажет после того, как прогуляется перед публикой в женских платьишках! Если у него есть хоть капля достоинства...       Ответом ему стал звенящий Бляхин смех, по тембру — издевательский. — Что такое? — возмутился Савва, так как считал свою задумку гениальной. — Я сорвал ему все планы касательно меня! — Нет, Бейби, — со знанием дела возразила Капульцевич-старшая, — ты сорвал чеку у гранаты. — Чеку?! — Яхонтов застыл у автолёта. — Поясни за базар? — А чего тут пояснять? Во сколько у Владки дефиле? В семь, как обычно? — Ну, — пробурчал Савва. — В ВТРе? — Угумс. — Вход по пригласительным? — Да вроде свободный... Стоп! Я туда ни ногой, ни дуновением! — Протестовать однозначно было поздно. — У меня зал. В... Восемь, — Савва глянул в омнифон и понял, что зал в восемь уже как час переносится к нему домой на тренажёры. — Давай, подруливай к Рядам, поглядишь на Диню, и, поверь, вот это точно того стоит! — зародила интригу Бля. — Я сто лет не видела его на подиуме, но... Короче, шевели булками! — Я-я-ать. — Этот клятый Капульцевич каждый раз становился движущей силой беспредела в чётко выверенном порядке Саввы! Но что он там такое вытворял на подиуме, что... Vlada_Samоkhvalova: братик, у меня нет слов. Это потрясающе! Его срочно нужно в модельный бизнес.       И фото, ять, Дини! Ять! В сраном красном платье со шлейфом и оголёнными стройными ногами! И он шёл! На двадцатисантиметровых каблуках-платформах! С каскадом накладных волос пепельного цвета и шлейфом мотыльков за спиной, с ожерельем на изящных изгибах открытых ключиц, с магнетическим выражением огромных, томно-полуприкрытых глаз!       Савва выругался сквозь зубы, сдерживая прилив волнения, напоминающего удар кувалдой по яйцам, и велел водителю быстрее мчать на Алую площадь. Бля была тут как тут, и они с Саввой, попав в магазин, бросились на звуки ритмичной музыки, сопровождающей дефиле. Их встретила толпа зрителей с обеих сторон длинного задрапированного под уголок леса подиума, по которому вышагивали Владкины модели. Савва за руку с Бляхой с трудом протиснулись ближе. Яхонтова сразу попалила Бусинка. Навела на брата из-за кулисы умные папины глаза, сдержанно улыбнулась и указала большим пальцем себе за спину. Да, Диню, очевидно, готовили к очередному выходу. Савва замер в нетерпении, моргая от вспышек камер и провожая отрешённым взором длинноногих красавиц в умопомрачительных нарядах. Все они были одинаково хороши, но Яхонтов ждал другого. — Неужели он сможет пройти, не ёбнувшись с дорожки? — чисто чтобы сгладить собственную неловкость, спросил он Бляху. Давняя подруга ничего не сказала, лишь одарила Савву укорительным взглядом, и тот понял: не ёбнется. И тут на подиум выступил Денис. Под атмосферно-тёплым светом софитов его было сразу и не узнать, в смысле, не отличить от первосортной модельной девки. Савва сморгнул, протёр глаза и пригнулся к Бляхе: — Диня? Это Диня? Та торжествующе осклабилась: — Есть сомнения?       Сомнения были. И в то же время — нет. Парень? Девка? Нет, всё же, парень, его Диня. Но...       Скоморошек определённо обморочился. Угловатые, мальчишьи черты его смягчились, бедра в пышном платье выглядели шире, плечи, прикрытые невесомой тканью накидки — уже и астеничнее. Высокая шея со спрятанным кадыком, горделиво вскинутая голова, коронованная обручем-венком из металлических листочков, ажурные туфли, где было не понять — кожаные ремешки это или побеги диких трав. Владкины образы всегда отдавали этникой, шаманизмом и фэнтези — дань крови, вестимо, а Диня в этом образе походил на королеву эльфов. Конец дорожки, грациозный взмах головой, притягательный взгляд, скользящий по толпе, и на миг — встреча с глазами напрочь дурного Саввы. «Всё, сейчас косякнёт», — укусила злорадная мысль. Но Динины подкрашенные синим ресницы лишь слегка трепыхнулись. Он грациозно развернулся, обласкав Савву ветерком от полы накидки, и поплыл, как ладья на всех парусах, разительно выделяясь среди других манекенщиц. — Что это за новая девочка у Самохваловой? — услышал Савва прокуренное перешёптывание вблизи, и приметил двоих стильно одетых дам, по виду, стилистов. — Я её впервые вижу, но это крайне удачная находка, — поддержала беседу вторая. Находка! Савва чуть не вскричал вслух: «Да это не находка, это тупой Капульцевич, и он мой...» Мой... Кто? — Нихрена он не мой, — шепнул Савва с горечью. — Чё? — как назло полуобернулась Бля. — Немой, говорю, на работе хер заткнёшь, а тут воды в рот набрал! — нашёлся Яхонтов. — Волнуется, — повела плечами подруга.       Савва выдохнул и слегка вытянул шею, провожая Диню. Но надолго Капульцевич-младший его не оставил. Явился в другом образе — лесной чертовки. К причёске Дини какими-то чарами пристегнули витые рога, увешанные стразами на нитках, лоб украсила диадема с гипнотическим глазом посредине. Три клубящихся подола платья превращались за спиной Дини в жухлую листву и кленовые семечки. Раздвоенные сапожки-копытца ритмично печатали шаг, на локте болталась сумочка в форме отсечённой головы, а в сменивших оттенок на тёмный шоколад глазах читались задор и вызов.       Вот ведь чудо! Савва уже не знал, куда себя девать, но Диня знал, что среди зрителей Савва, и, зараза! — чесал прямиком к нему. Или так чудилось? — Папа бы охренел, — прокомментировала действия брата Бляха-Муха. — Потом узнал бы сына и охренел повторно. — Да, он неплохо держится, — уязвлённо поделился Савва. Бля хмыкнула: — Поверь мне, из нас двоих тем, кто брал мамины шмотки и косметичку, чтобы показаться родакам на стиле, была не я. Он в своей стихии, и знает это.       На счастье и несчастье Яхонтова Владкин показ закончился. На афтерпати Савва решил не оставаться. Ещё не хватало! Отыскал Владку, поздравил с богичной коллекцией, выслушал шквал признательностей. — Ты спас меня, — сестра держала его за руки, как в детстве, и делилась душевным теплом. — Спас показ! И... Спасибо тебе за Диню! Я думаю отжать его ещё на парочку дефиле... — Эй, Диня мой! — взбунтовался Яхонтов. — Вечно ты отбираешь у меня игрушки! — Всё, что принадлежит Яхонтовым — моё по праву! — подыграла Влада. — Мы семья! — Ладно, ладно, — примирительно захохотал Савва, — но с тебя маленькое дело! Услуга за услугу. — Что за дело? — Есть у меня одна подаренная вещица, маловата мне. Надставишь в плечах, мастерица? — Савва имел в виду, конечно же, дедову вышиванку. — Надставлю! — сходу согласилась Бусинка. — Привози. — С работы заберёшь. — Саввочка!.. Давидович!       Краевое зрение Яхонтова сработало слишком поздно. На него уже на всех парах мчал Капульцевич. Юный сайгак в один большой скачок преодолел разделявшее их расстояние, запнулся об осветительный кабель, расставил ладоши, смачно брякнулся об пол, валя софиты, подобрался, выпутал конечность, прополз на коленках и уцепился за штанину Саввиных брюк, чтобы принять вертикаль.       Да, Золушка превратилась обратно в тыкву. — Саввочка Давидович! Спасибо вам охромное! Вы мне вернули крылья!       Нет. Нет, Капульцевич, нет!       В долю секунды он висел у него на шее и сочно пах иланг-илангом. Савва хорошо помнил этот аромат. Владка как-то натирала ему виски перед важной встречей и приговаривала, что иланг-иланг прекрасно успокаивает и настраивает на рабочий лад. А ещё, ять, является афродизиаком. Бусинка отошла в сторонку и сложила на платье свои шаловливые ручки. Савва совершил над собой усилие и отодрал Диню от шеи. — Не за что, Капульцевич, не за что. Это тебе благодарность за то, что согласился выручить. Я зачту твоё старание в рекомендационный лист. — Мне не надо! — естественно, гаркнул Диня, пока его ловила подоспевшая Бля. — Я не для листа! Я ради вас! И... Я вас... Я вас...       Он захлебнулся словом, точно то спекло ему горло, и хлопал губами, как вытащенная на берег рыбина. Савва покровительственно водрузил ему лапу на плечо. — Идите, отдыхайте, Денис Алексеевич. Вы заслужили.       Повернулся и без оглядки, ни слова больше не говоря, пошёл вызванивать водителя.