Запах одуванчиков

      Диня не захотел бы увидеть здесь и сейчас любого другого, но сестрёнке обрадовался. Юляшка взяла на себя рабочие моменты всех Саввиных бизнесов, и это было тяжкое испытание. Она смеялась, протягивая Савве букет ароматных бордовых роз, и притом её глаза плакали. Диня вспомнил, как однажды в детстве Юля сказала ему: «я могу смешить народ и придуриваться, а внутри думать, как бы незаметно уйти под поезд». И стало страшно за неё. Такая сильная, лёгкая с виду, деловая и авторитарная, но внутри мягкая и чувствительная Юлька. Его опора и командир, терпеливый слушатель и защитник. — Устала? Хочешь покушать? — Диня окружил сестру заботой, и её солнечно-голубые глазки залучились благодарностью. — Возьми пледик! Садись сюда, тут мягонько, Юляшка. — Выпить с вами всё равно нельзя, — укутав плечи, она оглядела стол и ассортимент соков. — Да вы-то пейте, я не обижусь! — Савва вынес им бутылочку красного. — Вдвоём уже можно. — Я за рулём, — напомнила Юля, но Дине почудилось, что причина её отказа в другом. — А я буду дурак, как напьюсь! — поддержал он сестру. — А два дебила это сила! — отозвалась она. — Ну, Капульцевичи-Гелиодорские, — Савва отставил бутылку, — как хотите.       Тут сестрёнка выкатила глаза. Савва признался в том, что рассказал Дине о прошлых тайнах, а Юля — что была в курсе их и до сегодняшнего вечера. Потом они с Яхонтовым слово за слово начали весело вспоминать разгульные времена, включили хроники колдосети по телеку, Диня смеялся так, что чуть кишки не выдавил. — О, мы на Гео, первый совместный отпуск, — Савва крутил видос, где он, по виду ужасно пьяный и расстроенный, слонялся у лазурного моря в красных шортах, широкополой плетёной шляпе с цветочками и выбритым на теле лифчиком. Камера за ним плыла враскоряку, то и дело тряслась и отзывалась заразительным смехом сестры. «Ну куда ты уходишь? Бейби!» «Я тбя нэнавижу! — Яхонтов, заглушая прибой криком, развернулся в экран. — Ты испртла мне жизнь, Бля нвозная!» На что смех стал лишь заливистее. — Это моя шляпа, — объяснила Юлька. — В первые же дни он её присвоил, а я в отместку выбрила ему бюстгальтер, пока он был в пьяной отключке. И выбросила бритву. Но у меня завалялся эпилятор, Бейб правда, почему-то отказался довыщипать остальное! Любимое домашнее видео Александры Малютичны. — Не, ну ты гляди, гадина какая, — вставил Яхонтов. — Динька, клянусь, я бы её придушил, если бы не был все две недели в слюни. А спаивала меня она! — Савва ткнул пальцем в красную от смеха Юлю. — Не надо грязи. Ты охотно надирался, — обличила она его. — Ни одного возлияния не пропустил! — Первый отпуск за три каторжных года, пока мы ставили «GPAir», чего ж ты от меня ждала? — фыркнул Савва.       На экране же он грустно покачивался в такт полям шляпы, чесал мохнатый «лифчик» и тоненько ныл: «Пчему-пчему, птому, чт я клеюсь к девкм, а они надо мной ржут, ять! Я ещё не трахлся ни с кем, кда эт гдится?» «Так отдай шляпу!» «Хэр тбе не дать?»       Следующие кадры хроники показали борт маленького частного самолёта. Группа парашютистов готовилась к прыжкам. Юлька в оранжевом бикини, сверкая озорной улыбкой, повертела перед камерой банкой джин-тоника, выпила её до дна, вытерла рот, подмигнула оператору и под крики: «Куда, бля?!» сиганула босиком в голубеющий проём. Без парашюта. Без преобразователя! Савва с волосами до плеч, стоявший рядом, покрутил пальцем у виска, пожал плечами и вывалился следом. — Вот ты отбитая была всегда, — посмеивался он сейчас с дивана. — Устраивала мне геморрои ловить тебя. — Мне было двадцать два, — оправдалась сестрёнка. — Да и кому доверять, как не тебе, сержантик!       Они почти одинаково рассмеялись, как бывает с самыми близкими друзьями. — А помнишь про лестницу? — завёлся Савва. — Как мы соревновались по ступенечному литрболу? А Феденька судил? — Угумс! Давай, сообрази видосец. — Это шо за литрбол? — приткнувшийся в серединке между ними Диня горел любопытством. — Да во, гляди. — Савва запустил шоу. На большом экране была видна бесконечная, уходящая в поднебесье лестница «Республики», на каждой ступеньке которой расположилось по две стопки с напитком разного цвета. По ней зигзагами мчала молоденькая сестра, ещё с малиновыми космами, ловко подхватывала порцию за порцией, вливала в себя и прыгала дальше. А за ней крокодил крокодилом, такой же зелёный и злой, резво карабкался на четвереньках Савва. Он пил алкоголь из стопок второго ряда, но угнаться за Юлькой не мог. Камера отъезжала, документируя их состязание, кругом хлопали и прикрикивали балясненские колдуны. Мелькали цифры этажей. В один момент, после приёма дозы Савва свесился с перил и исторг всё выпитое вниз. Зрители, подбадривавшие спорщиков, загалдели, поздравляя Юльку. Камера затряслась смехом Фёдора Дрокина, и его голос сообщил: «Победила Бляха-Муха! Савва, тебе пизда». «Иди на…» — отозвалось приунывшее тело с лестницы. — Ха-ха-ха, такое не забудешь! — угорала Юлька, прикрывая рот рукой. — Да уж! — Савва ухватил себя за причинное место. — Мы поспорили, что первый, кто блеванёт, будет бить себе тату. Она — слово «хуй» на лбу, а я — её морду на хую. — И шо? — прифигел Диня. — Ты набил? — А ты не видел, пока меня мыл, нет? — ехидно прищурился Яхонтов. — Нету там ничего! — потряс головой Диня. — Савва, — уличила его Юлька, но тот выставил руки: — Спокойно! Я давал слово Яхонтова, что сделаю! Она там, я просто необрезанный. — Прям там?! — Диня аж подпрыгнул от понимания, какую боль пришлось претерпеть любимому ради дурацкого спора. — Там? Не на коже? — Моя морда, да? — сияла сарказмом Юля. — Не скажу что, мучайся! — отбрил её Савва. — Как я мучался у Мурыгина на столе! — Сколько ты ему приплатил за молчание, Бейби? — Не твоя забота!       Они, казалось, были готовы поссориться, но, надувшись друг на друга, тепло рассмеялись. — А что ты учудила с моими промежуточными стартами после того, как я шуганул твоего парня из колдомага? — припомнил Яхонтов. — В предпоследнюю смену! — Да, Диня, знаешь, что он вытворил, и из-за чего конкретно нас уволили? У нас был богатый клиент из Серпова, за мной увивался. Приезжал спецом, чтобы купить что-нибудь и повидаться… — Глинский? Бессыновний, да! Отличный выбор для молодой колдуньи, Бля. — Заткнись. Так вот. Стою в зале, продаю ему паучьи жопки… — Паучьи жопки! — прыснул Диня. — Отличное средство от барабашек для приусадебного хозяйства, чтоб ты знал, — пояснил Яхонтов. — А он, оказывается, залез под стойку проспаться. И на самом интересном моменте, когда Глинский хотел оплатить сорок килограммов жопок, выползает это чудовище! И начинает на него злобно бормотать! Глинский подумал, что это порча, и сбежал. — Я бормотал, чтобы с жопками ты предложила настойку толоконника, она закрепляет их действие! — принялся оправдываться Савва. — И продавала не дешёвые от «Паукалыча», а Spiderforce! — Ты смотрел на него, как дикий чёрт, и шлёпал губами, не разбери чего. Я бы сама испугалась! Он потом извинялся и умолял не держать зла! И больше не прилетал! — А вот не будешь меня накачивать настойкой на медянках! — парировал Савва. — Я в этот эпизод себя не помню, хоть убей!       Юля резко помрачнела и потом, мягче, призналась: — Я раскроила ему скаф на ленточки. И закляла так, чтоб он развалился точно перед стартом. И Бейб летел в плавках. Которые на дистанции потерял. — Я хочу это видеть! — чуть ли не заорал Диня. — Потом, потом, Капульцевич, — зарделся Савва. — Кстати, о деле, Бля. Я намерен завтра появиться в офисе ненадолго. Или как пойдёт. Надо брать себя за яйца. Сообщи Майке. И ещё: пока Валера не расчехлился на изменения в тренировочном графике, но они, к сожалению, будут. — Савва провёл указательным пальцем левой, на котором теперь болтался перстень, по столешнице. — Ей придётся лопатить программу, пусть готовится.       Тут Диня вспомнил. Программа! Он же знает о вредоносном коде в программе тренировок! Но только он раскрыл рот, чтобы брякнуть это, как Юля перехватила его взгляд и запрещающе мигнула. Это был знак из детства, когда она просила не раскрывать папе с мамой их тайны. И Диня послушно закрыл рот, хоть и не понял, почему она решила утаить это от Саввы.       Но тот заметил странности в поведении подруги и посерьёзнел. — Что-то не так? Бля? — Ты болеешь, вот что не так, — она пригладила его по лбу. — Обещаю, ты поправишься. — Грустная улыбка осенила её бледненькие щёки. — Вы такие классные вместе. Рада за вас. — И стала ещё печальнее.       Юлька засиделась с ними допоздна, болтая обо всём, и явно оттягивая миг расставания, но в конце концов собралась домой. — Майка ждёт, — напомнила с глубоким вздохом, очень не понравившимся Дине, да и Савве тоже — уж чересчур он догадливо нахмурился. — Может, всё ж-таки, расскажешь сержанту Яхонтову кто тебя обижает? — Устала. — Юлька с каким-то странным ободрением провела кистью по его плечу. Будто говорила, что не только сама справится, но и поддержит, если надо будет. — Что с ней, а? — Савва закрыл за подругой дверь и прислонился спиной. — Слетать бы или лаской протечь, выведать… Ять! Динька! Не могу без колдовства! Ну что с ней? Твоя ж сестра, как думаешь? — Сам не знаю, — честно ответил Капульцевич. — Может, ей тяжело видеть нас вместе? Если вдруг вы были близки? — Мы и есть близки, — с убеждением признался Савва. — Она моё третье плечо. Но, если тебе, проныра, интересно, мы никогда не спали. Я даже поспорил на сотку с Феденькой Дрокиным, что затащу твою сестру в койку. — И шо? — Шо? Пока проиграл, — Савва пригладил волосы. — И, — ласково глянул на Диню искоса, — не выиграть мне уже, похоже! Но что её печалит? Она так похожа на мою мать по характеру, умеет держаться, скрытная. И слишком часто уверена, что сама справится.       Он помолчал и потом позвал Диню в объятья. — Что бы я без неё делал. — И я, — согласился скоморошек, утыкаясь носом в парчовое плечо халата.       Чуть позже, уложив Савву спать, он набрал сестре сообщение: C°smi©Dan_Ce®: Юль, а чего? Ему нельзя говорить про программу? Yulkevich: пока нет. Я и других предупредила. Лучше всем помалкивать. Не хочу, чтобы крыса сбежала с корабля. Проклятье ледяной смерти по-любому сработает, вот и посмотрим, на ком.       Диня похолодел от жути.