Запах одуванчиков

16 декабря 2066 года, Балясна.       Четверг ознаменовался чередой неприятностей. И первой стал Феоктист, негаданно встретившийся в бассейне спорткомплекса. Динька при виде Фатова так сильно дёрнул Саввину руку, что прострелило аж до сердца. Яхонтов едва удержал вскрик в горле, а скоморошка подле себя. Фотька опять окучивал Валеру — гадать не пришлось, к чему он явился пред очи Вия. Ластился к ссутуленной на банкетке фигуре Берзарина и о чём-то с ним шептался. Приметил приближающуюся пару колдунов и, просияв улыбкой шоумена, подскочил к ним. — О, Савка, Динька, давно не виделись, так? — Пришлось обжать его мерзкую крапчатую лапу дипломатии ради. — Давненько, Фоть. Занятые мы люди, все в трудах, а не в праздности. — Труды, это хорошо, Савка! — У него чуть рожа не трескалась от боголепия. — А то я грешным делом подумал, уж не приболел ли ты, надёжа наша! — Здоров, аки медведь, как видишь! — Савва похлопал себя по гидрокостюму, радуясь, что неопрен скрывает следы его недуга. — Вот ты молодцом, — похвалил Фатов, подкрутил ус и остро глянул на Диньку. — Привечаешь у себя молодёжь, так, Яхонтов? — Покровительствую по силам, — защитил побелевшего от напряжения любимого Савва. — Старательный малый этот наш белородик? — Диня удостоился кивка рыжими дредами и из бледного сделался трупно-серым. Савва непроизвольным жестом спрятал его за спиной. — Ничего. Я доволен. — Ха-ха, молодцы какие! — ни с того, ни с сего развеселился рыжий клоун. — Ну ты, Динька, это, лучше старайся, так? Не посрами породу! — Феоктист, непонятно, но дюже гадливо подмигнул Капульцевичу, и Савве это совсем не понравилось. Взял напоследок и прихорошил Диньку по волосам, проходя мимо. Савва чуть не поддул ему вдогонку, чтобы катился порезвее. — Урод, — процедил через зубы. — Опять пряжку выуживал, — сдал Фатова Валера, скрестив руки на чёрной тренерской футболке. — Гав ему без соли доедать, а не Тузовство!       Колдуны тревожно переглянулись, Берзарин раздул ноздри, а Диня закопался в складках кофты, нервничая. Савва притянул к себе скоморошка за плечо и чмокнул в висок. — Не бойся. Шуты не так опасны, как рисуются. А Фатов и подавно — длинный волос, громкий голос, и не более. — Аха, — пискнул Диня. — Беда одна не приходит, — проворчал Валера. — Савун, слышал новости с утра?       По его всклокоченному и удручённому виду Яхонтов догадался, что новости ждут — закачаешься. Берзарин потёр нос и выдал: — Францишек вчера погиб. — Чего, ять?! — Известие припечатало, как рыбу об лёд. — Колода. — Валера, как по осени, с матерью, опёрся руками в колени и с трудом плевал слова. — При попытке сделать мах. Саморазвеялся. Вроде как, предварительно, разрыв аорты от перенапряжения меридиана, ну и потом уже его размотало по инерции. Крови на видосе — хоррор. Баня просто. Как с дедом твоим было... Ну, я не частый свидетель развеиваний, но всегда поражает, сколько в человеке крови... — Францишек Колода? Погиб? — Савва схватился за кудри, пытаясь осознать случившееся.       Второй по скорости гастер. Главный соперник. Добрый знакомый, упорный и старательный спортсмен, вечный Саввин подпирала и собутыльник после стартов. Отец двух маленьких детей. Сыну меньше годика... — Говорю же, шёл на мах, даже собрал комиссию для фиксации рекорда. И во время разгона не сдюжил... сперва в пике сорвался и над самой землёй... Савун, честно, там такое на видосе, что тебе сейчас не стоит это смотреть. — Нет, ты погоди, мах-то он сделал? Рекорд зафиксировали? — вылетело само собой. — На спидометре осталась цифра в тысячу двести десять. Ох! Ох, ять!       Савва, помутнев рассудком от облегчения, опустился на тумбочку для прыжков в воду. «Ох, ять, хорошо-то как. Жалко-то как! Но всё равно, сука, хорошо». — М-да. Бедный Францишек, — проронил Яхонтов, щупая сердце и прикидывая, как бы ему не растерять форму пока за дело не рискнёт взяться Отто Штоффель, следующий в списке быстрейших. Но Отто от лучшего результата Саввы отделяли три сотни километров в час. Много. Достаточно, чтобы успеть прийти в себя. — Надо... выразить родным соболезнования, — собрался Савва, сжимая Динину ладошку. — Может, послать венок. Денег. И... Валера, мне надо тренить! Если народ подбирается к маху, мне нельзя им уступить сверхзвук! — Он побил себя вторым кулаком в грудь и причинил боль опутанному скверной сердцу. — Я не могу промокать тут, может и стоит осторожно начать вертеть! Я же не наберу разгон к августу! — Так! — Берзарин вырос над ним скрюченной корягой и подбоченился. — За Колодой следом собрался? Мне вчера Кочеткова втык дала, что ты не следуешь предписаниям, и у тебя тоже меридиан барахлит! Так что, нет! Лезь на дорожку, если хочешь спорта, там и с сопротивлением поборемся! Нельзя тебе! — Ну ять-переять! Как вы без меня общий зачёт возьмёте?! — А как я без тебя твоему отцу в глаза взгляну! Ничего, возьмём, Савун! — Валера тоже умел закусить удила, будьте-нате. — Мож'т я сам взял и заявился.       Он бахвально хмыкнул и уставился на флажки над бортиком. Покопал собачьим когтем водичку. — Чего? — не поверил Савва. — Ну заявился я, короче, на дистанцию, — Берзарин сообщил это с непомерной толикой гордости. — На двадцатку и эстафету. Треню потихоньку.       Ах вот оно что! Вот что делал Берзарин в ночном небе, когда попалил первые Динькины полёты! Тренировался. Возвращал форму. — Тебе ж шестьдесят семь! Ну, даёшь! И как? — Да нормально идёт, на удивление! — Валера засмущался пуще прежнего. — Восемь соток уже размочил по прямой. Немного, и мой рекорд десятилетней давности раздавлю. — Да ну, к Велесу! — ахнул Савва, переглянулся с Диней. — Ты смотри, дед-то чего чудит! Чай опять первенство по медалькам себе вернуть надумал? — А чего бы и да, — приосанился Валера. — Сева вон, за меня перед Малютой вступился, что же я, тебя не поддержу? Если тебе удастся осторожно выступить в Эллинии. Да и сыну хорошо бы нос утереть. А то он решил, что ему в прямом токе всё можно. — Бля, я уже, кажется, знаю, за кого буду болеть! Птеродактиль глиссинга! — восхищённо поддержал намерение Вия Савва. Диня тихо закивал. — Болеть не надо, надо выздоравливать, — поддразнил Валера и коварно столкнул Яхонтова с тумбочки в бассейн. Достал бумажку, смочил водой и прилепил на бортик: — Это твоя задача на сегодня. — Вынырнувший Савва прочёл задание на листке и пожалел, что не саморазвеялся. — А ты, — Берзарин ухватил Диню костлявой рукой за холку, — со мной в небо. Сав! Савун! — облаял он уплывшего было Яхонтова. — Ходь сюды. Если уж на то пошло, вы бы парню символ рода нашли, — он похлопал Диню по плечу. — Наверняка от Гелиодорских в Берестье что-то такое осталось. Перстень с камнем, запонки с силой, подумайте, поищите. Если он один в роду значится, силы бы фамильной ему добрать. От предков опыта. Сам знаешь, как он тогда полетит у нас с тобой. Мож'т и его заявим. — Надо, — рассудил Яхонтов, подмигнув Дине. Тот стоял, сам не свой, как воды в рот набравший. Напугал Фотька парня, гнус. «Ну ничего, недолго ему харахориться осталось, — фыркнул про себя Савва, выгребая кроллем. — Чует, что сдаёт позиции, и пряжка ему не светит, вот и злится».       Пока Савва плавал, его голову посетила отличная идея, как мощно и красиво заткнуть Фатова за пояс под исход года и в знаменательный день.       Кутаясь в пушистый халат, он из раздевалки написал Дорохову: MiniMal666: Павел Константинович, я думаю, смысла тянуть нет. Объявите своим, что договор с новыми условиями будет подписан нами на реке Темноводной у поклонного камня тридцать первого декабря в девять вечера. И готовьте текст, я просмотрю.       Дорохов перезвонил буквально через минуту. — Ты уверен в своём решении? Мы не нашли злоумышленников. Никто никогда не видел тех суоми, которые купили сперму у Коли. Их лица не идентифицируются ни с кем из ныне живущих людей. Информация с пули тоже не имеет зацепок. Это опасно, Савва. — Опасно? Вы говорите «опасно» парню, в груди которого стучит «часовая бомба». Быть может, мне отныне всегда будет опасно, — возразил на его предостережение Яхонтов. — Каждый миг опасно. Но это не повод, чтобы не делать дела, Павел Константинович. И по той же причине нам не стоит тянуть.       Дорохов помолчал в омнифон и затем сказал уважительно: — Ты очень возмужал со дня пропажи матери. Я сделаю так, как ты задумал, чем бы это ни обернулось. Этот договор нужен всем. — Да, — поставил последнюю точку в вопросе Савва.