Запах одуванчиков

20 декабря 2066 года, Меренгия, Цухер. — Ну, подруженька, будем с тобой ворочать большие деньги? — Савва чокнулся с Бляхой-Мухой бокалом преотменного красного и поймал в ответ солнечную улыбку. Нагладил притихшего на руках плюшевого Бафомета, которого решил взять в путешествие. Миниатюрный котик скромно поднял на хозяина круглую мордочку. Самый породистый из всех, кроме Филина. И как от такого могли отказаться? Савва хмыкнул.       Его блистательная Гелиодорская приняла здравую мысль похрюкачить и слегка принять перед ответственным предприятием, а точнее сказать, грандиозной авантюрой. Авантюрой всей жизни, ять! «Главное условие для получения средств таково: они могут быть выданы исключительно тому, кто сумеет доказать, что он — Малюта Яхонтов. Не разочаруй меня, малютка». Мило, славно, без проблем, дедуля.       Тело ныло, башка гудела. Савва старался не поддаваться разбитости и опасениям, как бы он не перетрудил разлётами туда-сюда сердечный меридиан. Накануне они с Динькой вернулись в Балясну из Зазбруйска и толком оклематься не успели. Вдобавок в ночи позвонил по Юничату папа и показывал умопомрачительное северное сияние. Оказалось, он доехал к малой на Качурку, проведать и проверить, не балует ли новая Хозяйка Земли Калтысь. Естественно, Лялька баловала и баловала вовсю, с яхонтовским разгулом. На фоне переливчатых огней малая рассекала на доске по тундре, пристегнутая к упряжке лаек. Несколько молодых ребят вились за ней — кто варежки подать, кто собак запрячь — и Савва про себя порадовался тому, какой королевой красоты заделалась среди смугленьких эрси его белоснежная звёздочка. Ох, принесёт в подоле! Папа, впрочем, был спокоен. Сказал, что Лялька держит марку неприступности и крутит вниманием парней, как хочет. В ответ Савва показал папе спящего Диню с родовым перстнем на пальце и заслужил похвалу Ильи. Буквально через полчаса после звонка папы Диня встал, забыв проснуться, и давай шарить по окнам в поисках пульта их открытия. Еле удалось уговорами увести обратно в постельку.       Переволновался, милое солнышко! Ему сегодня тоже предстоял важный день. Показ у Владки, и Савва не мог на нём присутствовать, но был уверен — его любимый справится. С силой-то Гелиодорских и обаянием Капульцевичей!       Не выспался Яхонтов, но жизнь налаживалась.       Цухер встретил сухой ясной погодой. Озеро замёрзло, веточки на деревьях были как засахаренные, да и вафельные на вид домики словно обсыпались густой пудрой. Аккуратная, опрятная красота! И не скажешь, сколько достатка тут сокрыто под мнимой скромностью. Ни один меренгец — хоть дом купи — не выдаст, сколько у него по правде денег. Не принято. Как и разглашать тайны банковских клиентов. Последний раз Савва был здесь с матерью пару лет назад, тоже по банковским делам, причём, того же, ять, банка! Считай, по соседству! И никто из служащих словом не обмолвился, что хранилище скрывает другие активы, принадлежащие семье Яхонтовых. «Нет, — поправил себя Савва. — Не семье. Дед именно этому и препятствовал. И отложил деньги только на собственные посмертные нужды».       Колдуны любят стабильность и десятилетиями привечают своих же, доверяя дела и финансы надёжным людям. «Спасибо, что вклад не в колдотуберах, дед, а в меренгийских фретцелях», — порадовался Савва. Бля держала на коленях папку с их главным аргументом: заключением от Николая Дмитриевича Черёмухина касательно происхождения Саввы. А именно, что он плоть от плоти, кровь от крови Малюты, и, следовательно, может назваться его именем. Нет! Опять не так. Считаться им.       Савва выдохнул и нагладил кота, мысленно отругав себя. Никаких тождеств. Никаких копий. Оригинал, и всё. Им с Бляхой по зарез нужны были эти деньги.       Меренгия уже лет пять практически целиком перешла на потребление синфуда, так, что проблем с питанием у Саввы не возникло. Син-стейк из форели и гора картошки фри придали сил, Бля поступила скромнее и прикончила яишенку с томлëными овощами. Савва допил вино, поправил дедов малиновый галстук, один из немногих оставшихся от него в Петровском гардеробе. Кажется, обрывки памяти подсказывали это, Малюта в нём и красовался, когда открывал вклад. Савва отполировал перстень о борт пиджака. — Всё получится, Бейби, — шепнула, как всегда угадывая его волнение, Бля и взяла за руку. Савва вымучил улыбку. — Должно получиться, иначе мы пропали.       Банк «Грифон» представлял собой такой же вафельный домик, как и каждый в уличном ряду, а внутри — приятно напоминал о респектабельности и антикварной старине. Он был сравним с особняком Берзариных, куда элегантнее кричащего о роскоши каждой залой Яхонтовского. Но вместо портретов сутулых псин на стенах банка висели и величаво глядели на вошедших прежние владельцы. Всё до единого — семарглы. Посетителей встретил одетый во фрак дух-хотей. Как понял Савва, покровитель достатка, бесплотное существо, похожее на улыбчивого, круглолицего старичка. — Добро пожаловать, клиент номер три тысячи семнадцать, герр Аарон ждёт вас!       Аарон — не меренгское имя, но Савва давно усвоил, что шевритские семарглы превосходно заправляют финансами повсеместно. Порядковый номер же испокон веков принадлежал их семье. Кто и почему занял три тысячи шестнадцать строчек списка клиентов банка до Яхонтовых Савве оставалось неведомо. «Грифон» тоже строго соблюдал конфиденциальность и банковскую тайну.       Герра Аарона можно было бы назвать чистым меренгцем, если бы не имя. Высокий, с посеребрëнной сединой головой, в очках с тяжёлой, неприметной оправой, которая одна, вероятно, стоила, как кафе, где обедали Савва с Бляхой. С вытянутым, беспристрастным лицом, не допускающим вольностей и панибратства. Уговорить такого вряд ли бы вышло. Хуже всего было то, что он хорошо знал Савву и его мать по множеству других дел. И тут... — Я рад вас видеть, герр Яхонтов, — сказал герр Аарон на приличном родном и предложил чай, от которого гости отказались. Поговаривали, что банкир знает двадцать пять основных мировых языков и с каждым клиентом общается свободно, откуда бы он ни прибыл. — Взаимно, герр Аарон, взаимно, — Савва и Бля пожали семарглу руку. — Вы должны понимать, то, что привело вас ко мне сегодня — звучит странно.       Вот так, без обиняков, мигом, в отказ. Савва поправил галстук. — По-вашему забрать свои накопления из банка — это странное решение? — Ничуть. Но я знаком с вами под другим именем и видел ваши документы, — упредил герр Аарон. — В приложении к договору об открытии вклада ваш дед, Малюта, чётко указал условие: средствами может распоряжаться даже не его прямой потомок, а тот, кто докажет, что он — не кто иной, как Малюта Яхонтов, собственной персоной. — Всё так, — преисполнился Савва решимости и, зная, что Бляха смотрит на него сейчас, не поворачивая к ней головы, заявил: — Я — Малюта Яхонтов и хотел бы забрать мои деньги.       Посеребрëнные сединой брови над круглыми серыми глазами поползли наверх, Аарон не оценил шутки Саввы и ждал объяснений. Бляха-Муха зашуршала папкой и подала документ. — Прошу взглянуть, герр Аарон. Я был слишком прозорлив в прошлой жизни, чтобы не оставить себе возможности вернуться за вкладом.       Серые глаза семаргла начали бегать от одного края очков к другому, изучая писанку Коли строчка за строчкой, лицо его оставалось бесстрастно-каменным. Закончив чтение, он пристально уставился на Савву. Рядом Бля шмыгнула носом. — Здесь написано, я биологически иденти... Я имею тело и дух Малюты Яхонтова. Следовательно, нас с ним ничто не разнит, верно? — Допустим. Это нужно будет верифицировать, — сообщил Аарон, поднимаясь с обитого зелёным бархатом кресла. — Ваш дед, герр Яхонтов, оставил в качестве пароля биометрические данные, при совпадении которых с вашими, вы получите доступ в хранилище. Но я бы сказал, что это практически невозможно для человека, не являющегося им. — Отлично! — похвалил Малюту Савва, идя следом за Аароном через комнату к компьютерному столу. Банкир развернул голоэкран и ввёл сведения в нужное поле. Савва чуть не ахнул, увидев на карточке клиента номер восемь миллионов сто тысяч шестьсот шестьдесят шесть фотографию деда. Ту самую, из видений забытья! Передал Бляхе кота. — Я готов, что нужно делать, чтобы подтвердить личность? — Положите левую ладонь без перстня на эту часть экрана, — указал Аарон на квадрат слева снизу. — Система сама сверит информацию.       И тут Савва резко вспотел. Быстро глянул на искалеченную левую ладонь, пропоротую посередине лихолесом. Шрам остался уродливым и лиловым, аккурат по линии ума. «Идиот, — будто бы с дедовой интонацией титуловал его внутренний голос. — Надо было заставить Ваху!»       Но другой левой с собой у Саввы не было. Он приложил ладонь к сканеру. Квадрат забегал полосой, считывая, и объявил результат: «Верификация не пройдена». — Мне жаль, — с совершенно безучастным видом сказал Аарон. — Отпечатки не совпадают. — Да видите ли, — Савва показал руку, — я поранился недавно. Вы же помните, герр Аарон, когда два года назад я приезжал к вам с матерью, этого шрама не было. — Я не разглядываю клиентов, герр Яхонтов, — получил он ответ. Савва переглянулся с Бляхой и залез ей в мозги. «Что будем делать, староста?» Она мигнула: «А что бы на твоём месте сделал Малюта? Не сдавайся. Будь дедом. Кошмарь».       Савва собрался с силами, вернулся в кресло и сцепил пальцы в дедовом жесте, закинул ногу на ногу: — Всё мы люди, герр Аарон, — начал он шоу, — всё мы смертны. А если бы мне руку оторвало? У вас ведь тоже есть шрамы, которые изменили ваш девственный облик? — Это не имеет отношения к делу, — насторожился семаргл. — Если ключ повреждён, он по-прежнему является оригинальным ключом от замка, верно? — Но открыть замок не получится. — Аарон был категоричен. — Так может быть, сравним кровь? ДНК-экспертизу? — Ваш дед ограничился дактилоскопией. У нас нет данных о его ДНК. — У меня есть, вот официальная бумага, — Савва потряс Колиной писанкой. — Мнение эксперта уровня Черёмухина вас не убедит? — Я небесный колдун, и для меня мнение земного несущественно. А за неследование банковской тайне мы несём уголовную ответственность. — Вот как, вот как, — Савва поднялся с кресла, входя в раж и давая себе установку не выйти отсюда без денег. — Герр Аарон, вам очень дорога ваша сила? — Извините, я вас не понял, — цеднул семаргл. — Ну вы же, наверняка, наслышаны, что во мне заключено помимо собственной пять сил порабощённых мной ветрогонов. Не так ли? Может быть, вашей мне как раз до счастливого счёта не достаёт? — Вы мне угрожаете? — Ничуть. Я пытаюсь предостеречь вас от опрометчивого решения. Я доверил вам свои средства не затем, чтобы вы их присвоили. Если вы удерживаете мои средства, стало быть, вы вор. Воров ведь надлежит наказывать? Я не намерен прибегать к помощи властей, справлюсь и сам! Как всегда справлялся... — Савва встал над креслом Аарона и тот тоже решил подняться, видимо, чтобы казаться внушительнее. — И что вы вознамерились делать? — Мне, как вы наверняка, тоже наслышаны, вызвать вас на Битву Ветров и размолоть смерчем — раз плюнуть, снести вашу домишку тоже, и я уверен, что, даже, если вы будете непреклонны до гроба, кто-нибудь из ваших служащих обязательно согласится обменять собственную жизнь на банковскую тайну! И выдать мне, Малюте Яхонтову то, что вы нагло пытаетесь присвоить. — Я храню ваши средства! — воскликнул тут Аарон горячечно. — Я не присвоил их! Вы сами виноваты, установили пароль и не можете доказать, что вы это вы! — Но вы только что сами признали, что я — это я! — Савва уже не знал, что с ним творится, и почему его голос вдруг начал обладать такой силой внушения. — Я, может, и признал, но система! — Так сломайте систему!       За окном будто бы раскаркалась ворона. Аарон упал обратно на место. Его поколачивало от возбуждения. Но и он умел взять себя в руки. — Я могу нажать на эту кнопку, — он указал ухоженным пальцем на край экрана, — и сюда явится полиция. — Трупов будет море! — огрызнулся Савва. — Что вы противопоставите урагану? — Погодите, неистовый Яхонтов! — семаргл снял очки. — Я дам вам шанс с вашим шрамом. Но если не получится — извините. — Он-таки нажал на клавишу, но Савва с очумевшей Бляхой зря напряглись — Аарон вызванивал сотрудника банка. На голоэкране возникла фигура в том же строгом костюме с туго подтянутым галстуком и, будьте-нате, через сеть переместилась к Аарону в переговорную. — Дух, — шепнула Савве Бляха. — Это Шульц, наш программист, — представил работника Аарон. — По моей просьбе он на тридцать секунд выключит один из анализаторов биометрии во всём банке. Я делаю это исключительно ради... — Аарон на миг охрип, — вас, и не думайте, что вы напугали меня. Вы сможете приложить ладонь повторно, и система не считает участок со шрамом, только пальцы. — Вот другой разговор! Вот так и надо общаться со мной! — внутри у Саввы всё дрожало, но он продолжал гнуть свою линию. Бля сидела истуканом, открыв рот.       Дух покопался в системе и кивнул хозяину: «можно». — Прошу вас, — пригласил Аарон. Савва подул на взмокшую ладонь, и ему услужливо протянули антипылевую бархотку. Слово «спасибо» чуть не вырвалось из Яхонтова, но он, продолжая строить Малюту, гневно выхватил платочек, обтëр пальцы и швырнул в семаргла.       Коснулся экрана. Квадрат опять оживился, подумал дольше прежнего и выдал: «Верификация пройдена». — Вот так-то лучше! — взревел Савва. — Что, получил, очкастый?       Бляха прыснула. Аарон в ответ лишь многозначительно прочистил горло, отозвал духа и сам сёл за компьютер. Вывел на экран сведения по вкладу.       Савва увидел сумму накоплений и забыл, кто он есть. — Сколько, ять?! — Это с процентами, набежавшими за сорок пять лет, — терпеливо пояснил Аарон. Бляха прижала к себе Бафомета и, подойдя, ахнула через плечо Яхонтова. Тот обернулся и со скрытым ликованием шепнул: — Мы столько не пропьëм. — Да долго ли, умеючи? — нашлась она. — Герр Аарон, — Савва вернулся к любезному тону, — будьте добры, переведите средства на счёт моего внука, Саввы Яхонтова. Вот реквизиты «ГосПарБанка». Благодарю вас.       Семаргл устало посмотрел на этих троих. — Эм, герр Яхонтов, по второму счёту, вашей покойной мат... Дочери, — он совсем запутался, — остались некоторые сбережения. Вы бы хотели вступить в наследство?       Распалённого противостоянием Савву кольнула внезапная тоска, и он мотнул кудрявой головой. — Нет. Пусть лежат. Ещё пригодятся.       Они оформили бумаги, сложили в ту же папку и выперлись на солнечную улицу. Несмотря на зиму, было жарко. Утреннее недомогание как рукой сняло! Савва нёс кота за пазухой и подпрыгивал на пути до гостиницы. — Мы богаты! Бляха-Муха, богаты мы! — Мы и так богаты! — напомнила, звеня смехом, подруга. — А теперь мы... Сказочно богаты! — вопил Савва. — Ох! Надо нажраться! Нет! — осадил он себя. — Сперва отстроим и профинансируем, что хотели, а потом... Эх, гульнëм, матушка, гульнëм! — Я всё не пойму, как тебе удалось его убедить! Ка-а-ак! — восклицала Капульцевич. — Роскошный блеф! Ты был пиздец опасным! У меня мурашки по коже до сих пор! — Сам не пойму! Вряд ли в меня вселился дед! — Савва чмокнул Бафомета. — Вэдовская сила внушэния, — вдруг послышался хриплый женский голос, как если бы некто шёл рядом с ними и сказал это на ухо. Савва резко закрутил головой. Старая ворона сбросила снег с ветки ближнего тиса и улетела в город.       Спрятанный омнифон Саввы загудел в кармане, он потянулся за ним и чуть не обронил браслет на мостовую — пальцы левой всё не слушались. Увидел уведомление со скрытого номера и напрягся.       Что это? Опять покушение? «Файл с неизвестного ресурса. Принять?»       Савва напряг мережку. Та, сука, молчала. Но тут память колыхнул обрывок прошлого, смутный, скомканный, но абсолютно точно связанный с этим посланием.       Его руки, набивающие текст и пропускающие через редактор на предмет ошибок...       Дед?       Савва глянул на Бляху. Подруга нахмурилась, занекала и попыталась отобрать браслет. Но Яхонтов увернулся и ткнул: «принять». Застыл посреди улицы, когда увидел изображение Эбони Лоттерана оф Блэквуда пятнадцатого, под которым оказался прикреплён текст: «Мой бесценный мальчик! Ты добрался до наследства, а значит, сбылось то, что я хотел, и сбылось так, как я хотел, чему я очень рад. Распорядись средствами с умом, как подобает истинному Яхонтову. Если нужно потратить, потрать, но сделай это так, чтобы тебе вернулось сторицей. Если есть резон — копи. Об одном прошу, как дед, как часть тебя, тёмная, но диктующая: купи себе кота. Лучше чёрного. Люди бросят тебя, а кот останется с тобой во всё невзгоды. Я повидал многое, и знаю наверняка: коты вернее дому, чем собаки, и реже сбегают от хозяев. Если ты думаешь, что я советую купить чёрного кота, дабы сделать из него чёрную кость, внук, то тебе стоит знать: я и о том позаботился, оставил тебе готовую. Она ждёт тебя не так далеко, как ты можешь представить. Дойди до фамильного склепа, покопайся у дядьки в голове и отыщешь её. Распорядись ею с умом. Чернобог дураков не жалует, а там — он тебе объяснит, что к чему. Будь счастлив. Даже так: если мои советы не дают тебе быть счастливым, наплюй на них и живи, как сам решишь. Ты себе яд, ты себе антидот. Я никому в жизни не говорил слова «люблю», резона не было, а тебе скажу: я люблю тебя, Савва. Все мои надежды и мольбы Небу обращены на тебя. Будь стократно благословенны твои долгие дни. С любовью, твой дед и предшественник, Малюта Яхонтов».       Бляха выпучила глаза в размер безе и уставилась на шефа. — А... Он же помер задолго до твоего рождения! Откуда он знает твоё имя?!       Савва в полнейшем ахуе снова чмокнул Бафомета и подумал, что седьмого кота точно не потянет. — А чёрная кость? Это он о чём? Это что? И где? — не унималась подруга.       Яхонтов пришёл в себя, сжал через рубашку самородок на груди и пробормотал ей: — Уже нигде. Мне было четырнадцать, когда я закрыл этот вопрос. А вот с именем — интересное кино вышло! И мать бы спросить, да где её взять... Ай, пойдём, выпьем!