Запах одуванчиков

26 декабря 2066 года, Балясна.       Очнуться. Собраться и, нехотя, на преодолении выплыть из сияющего золотом огнецветного моря. Открыть глаза.       Савва увидел над собой всё тот же потолок и поначалу удивился. Вроде ведь затемпературил в Новосвире накануне годовых экзаменов, и папа всю ночь изгонял камланием заразу? Почему Сухарка? Савва повернул затëкшую шею и встретился глазами с Ильёй. Тот засветился скромной, мягкой улыбкой. Провёл короткими пальцами по сыновним волосам и совсем лицо чëрточками стянул — такой довольный. — Па-ап, кхе-кхе, — Савва выкашлял огнецвет из лёгких и сплюнул в подставленную кювету, — мне точно... можно сегодня в школу? — Не хочешь, не иди. Ты же взрослый, — засмеялся папа. — Я тебе не указ. — Ох, ять, да, — пришлось и мозги поскорее вернуть в рабочий режим. Яхонтов встрепенулся, вспомнил вчерашнее, ощупал грудь — из неё больше ничто не выпирало, а на месте сердца Галатея оставила всего лишь аккуратный рубчик. Вздохнул с силой ветрогона — воздух сгустился, готовый слушаться стрибога. — Ять, папуль, я... Здоровый, что ли? — Да. И я могу снова тебя обнимать, сынок, — папа ухватился за его запястье и прижал к колючей щеке. — А ну-ка, проверим, иди сюда! — Савва раскинулся, приглашая, и стиснул отца крепче некуда. Здоров. Проклятье снято! Ай, да папа! Ай, да... Все! Как хорошо жить. Захотелось срочно поделиться радостью с Диней, кстати, он-то где? У Галатеи? Потом память совсем вернулась и заставила Яхонтова омрачиться. Ах, да... — Я спас своего сына, — щекотнул меж тем ухо Илья. — Я вернул жизни долг за Славку. — Спасибо вам, — вторил Савва, целуя отца в большой старый шрам на виске. — С вами в огонь и в воду можно! — И на трон, — добавил папа, гордо сверкнув чёрными узкими глазами. — И на трон, — согласился Савва. — Если ты это сумеешь, эрси будут считать меня великим. — Им без этого твоего величия мало? — подивился Савва. — Особые люди, — пояснил папа и добавил: — Лялька притащила на хвосте двоих ухожоров, так они у меня спросили, пока ты восстанавливался — можно ли посвататься за неё? Я сказал: «ну, попробуйте, парни». А они что? «Мы не к тебе хотим, мы к Консыг-ойке пойдём свататься!» — Охренели, пиздюки? — возмутился Яхонтов. — Всём известно, что ты у нас глава семьи и Нав Качурки, между прочим! — Я чёрный, они меня в грош не ставят, — папа потупился. — Так что, сестру замуж выдавать тебе и калым за неё тоже тебе сторговывать. Не продешеви. — Беспредел, — фыркнул Савва.       Днём объявились Дорохов, Коля и, как ни странно, Владка. Вошли в палату почти синхронно. Павел Константинович запер дверь и заморочил рябью портала. Как понял Савва, разговор они хотели вести с ним конфиденциальный.       Средняя сестра присела к нему на краешек кровати и взялась теребить рукав собственнотканной вышиванки. — Мы что подумали, братик, у Дини в письме есть упоминание некоего Чандера. — Ага, отлично, новости все посмотрели, личные письма тоже расходятся, как жвачка! — вспылил Савва. — Когда 'гечь идёт о загово'ге, Савка, всё личное п'гев'гащается в уличное! — брякнул Коля, плюхаясь с другого краю, аж кровать заскрипела. — Ко'гоче — в улики!       Дорохов достал памятную пулю и показал собравшимся на кончиках пальцев. — С этим всё ясно. Тонкая работа Майи Евгеньевны. Но у нас остаётся открытым вопрос обрушения башни «ГосПара». Вряд ли кто-то из небесных способен на такое. — И не п'гиплетай сюда маний, — уверенно отмахнулся от него Коля. — Это джигане, и никто д'гугой, Паш. Я гово'гил и сто 'газ скажу. — «Чандер» тоже джиганское прозвище, — сообщила Владка. — На их языке означает «месяц». «Ищи правду в зэмле её крови. Которой управляэт нэбо», — как на свежую прокатились по памяти бабушкины слова.       Фатов управляет этим Андрианом? Стало смешно и гадко одновременно. Фатов сделал всё руками подий, пулю, башню, проклятье. И всё это, чтобы не допустить переподписания договора, дающего подиям право жить на равных с небесными... Что и говорить, сказочное лицемерие, молодец, хамелеон! Савва глянул на сестру и Колю. — Вы джигане по крови. Что скажете, где его искать, этого Чандера? — А хуй знает. П'гоще вет'га в поле сыскать. Джигане — кочевники, — отвечал Коля. — Мы с мате'гью в моём детстве за лето ст'ган по пять могли объехать. — Это так, — вставил словечко Павел Константинович. — Джигане стали единственным ответвлением подий, не пожелавшим принять условия договора. Вернее, извратившим его на свой лад. Подиям нельзя селиться вместе? Джигане не селятся, они берут свои дома и перемещают их куда соизволят. Нельзя устраивать сходки? А кто и где их накроет, и кто докажет, что они просто не странствуют попутно? Нельзя брать в жёны дочерей маний? Свои порядки бракосочетания. Своë, самобытное колдовство. Свой устный кодекс. Да, они отщепенцы, но сила их велика, и она в том, что сама Земля к ним благоволит, как к непокорившимся. — И договариваться с ними надо на их языке, — призадумалась Бусинка. — У меня джиганская кровь, и я всегда понимала их речь. Это наследие бабушки Анны. — Договариваться? — усмехнулся Яхонтов. — А нельзя этого Андриана взять и сунуть в руки Шабаша? — посоображал и качнул головой: — Нельзя. Шабаш небесный, а джигане земные. — И у них зуб за зуб, если не отомстят, то обво'гуют, как пить дать, — добавил Коля. — Так вот вы оба в кого такие настырные! — поймал их Савва. — Кхм, как договариваться станем? — А что? — Черёмухин поскрëб затылок. — Уж мы-то не догово'гимся? — Договоримся, — вздохнул Яхонтов. — Если отыщем.       Бляха назавтра ждала в офисе, да и день под наблюдением Галатеи Демидовны представлял собой чистую формальность. Савва чувствовал себя хорошо — впервые за долгий месяц — по-настоящему хорошо. Рука двигалась так себе, но это было поправимо. Разработаем! Кочеткова, конечно, настаивала, чтобы Савва берëг узлы и не вертел на полную, но, честно говоря, в Небо не терпелось. Скорей бы к маху поближе!       Под вечер, после ужина к нему ввалились два меховых узкоглазых болвана юного возраста. Потоптались у двери палаты и, не уступая друг другу, протиснули мослы в один проём. Застряли, потолкались, вывернулись. — Консыг-ойка! — загалдели наперебой. — Я лучший стрелок стойбища! — А я лучший следопыт! — Всё ты врëшь, Унху, любая собака знает, что я лучше держу след, и келе мои послушнее твоих! — Потому, что моих келе сложнее заставить подчиниться! Я самых строптивых взнуздываю, как оленьих важенок! Да и стадо у меня больше! Я за Белую Звезду приведу двести оленей тебе, Консыг-ойка! — А я триста!       Шутка про тракториста чуть не сорвалась с губ Яхонтова, но он важно оглядел этих моргающих на него мальчишек и сказал: — Кто из вас достоин руки моей сестры покажет испытание. Вы утверждаете, что оба — хорошие следопыты? — Да! — хором гаркнули Унху и Аньянг. — У меня в работе много следопытов и ловцов духов, — Савва играл высокомерие, достойное мафиози, — но и им оказалось не по зубам одно задание. Мне любопытно, справится ли кто-то из вас, тундровых кочевников. — Я буду первым! — провозгласил Унху. — Нет, я! — естественно, заспорил Аньянг. — Ну так слушайте... — Савва по-братски взял их за плечи и изложил суть задачи.