Запах одуванчиков

— Я его мать.       Дине потребовалось время, чтобы понять, что она говорит на родном. Второе потрясение за ночь заставило его усомниться в собственном рассудке. — Санчес, походи, ты шо, эта самая, Аляксандра Малюцишна, шо ли? Якая пропала у... — Твой родной намного кринжовее бёртенского, КосмоДэн, — сделала ему замечание Айвазова и пристроилась на полу рядом, обхватив колени локтями. — О-о-ой! Мама дарахая! Ты шо, ехо мама? Их усех? То есть, вы, — Диня вспомнил, кем была Александра Айвазова, и как он сдуру ломился к ней в приёмную. Вот осёл! Как же он её не узнал! Портреты же по новостям крутили... Ах, да, болел же. Ну и лють! — Изи, хоуми, давай на «ты», как было? — попросила она, кривясь, и зацепила его ладонью за плечо. Диня вздрогнул. — Да ни сы. Мне понравилось, и субординация ни дэша не в радость. Я ноунейм и со мной можно по лайту. Дог? — Она выставила ему кулак, тоже, Велес упреди, левый! — Ох, дог! — Диня подчинился и стукнул её костяшками. Санчес дружелюбно заулыбалась. — И что ты? Тут? Почему не с ними? — Долгая история. — Ну раз уж призналась, и остальное выкладывай!       Она водрузила подбородок на колени и вгляделась в тёмную стену напротив себя. Потом усмехнулась и неловко встала, качнулась к свае. — Да что за треш! Камон, Дэн, выпьем сока и перетрём.       Диня тоже пересел к бару. Санчес плеснула ему гранатового, как и себе. От гранатового, честно признаться, у Капульцевича бывала изжога, но чтобы не обижать Санчес, он решил тянуть понемногу. — Это всё дыра. — Санчес прихорошила кудри. — Блядская чёрная дыра. Дэн, no cap, я не из тех капитанов, которые готовы рипнуться со своим экипажем, если есть резон выжить. Я люблю жизнь и никогда не хотела умереть. Даже когда олд меня припечатывал об косяк малолеткой. Когда первого мужа взорвали в машине тоже. Мне казалось, я уйду с ним, но я вспоминала про моих промежей и жила. Каждый день, как в бой, в преодоление. Я должна была выжить. Так и тут. Сработал инстинкт. И я, как ни крути, стормер. — Она залпом осушила стакан сока, будто бы это был крепкий алкоголь, и бряцнула посудиной о стол. — Жаль моих дичков и шаттл, но, рил ток, я рада, как сучка, что спаслась. Бадибэг не место для Санчес, хоуми. Когда мой старшип начала засасывать хтонь, я дэшнула оттуда в ракоход, изили. Помогло не сильно, и меня тянуло следом. Но, — Санчес снова загадочно усмехнулась, — я-то, хоуми, не пальцем деланная в отличие от некоторых продвинутых. У меня был девайс. — Какой? — вырвалось у Дини. — Папина чёрная косточка. — Глаза Санчес задиристо блеснули. — Я сделала децла, а он не всосал. — Что? Ты о чём? Она рассмеялась как от хорошей шутки. — Уж не секу, как у них там с Чёрным вышло, но тру косточку нашла я. — Стой-постой, это про тот лютый ритуал с варкой кошки, чтобы получить штуку для мирового хосподства? Ну, у некромантов который? — Сечёшь, малыш, — она подмигнула. — Мой олд замутил кость из пальмовой и спрятал в трупе моего бро. Думал, что я не шарю, но я виджи, и тайком подменила девайс ещё когда децл юзал подстолья. Пригодилось на старости лет, кто бы кнокал! Имб мертвовода упал на весь род, не онли на Савву. — И шо? Что, — упорно поправлял себя Диня, слушая невероятную историю. — Когда хтонь захавала меня, я призвала ГлавОлда, и мы спеклись на том, что он заберёт весь мой имб и оставит дичкой. Не секу, какой ему был резон, но у него свои мутки, Дэн. Пришлось ему даже напрячь Дорохова, чтобы он вывел меня ракоходами на Шарик. Вот и весь спич. — То есть! Ты забрала себе косточку своего отца? А с чем же Саввоч... Савва меня выкупил? Почему Чернобог к нему пришёл? — потрясённый рассказом, разорался Диня. — А дэш его знает, — повела плечами Санчес и повторила: — Это его мутки. Я перестала сечь, что ему важен девайс, скорее, личность просящего, такая тема. — И я больше не в ней. Виджуй, я без имба, простая смертная дичка, кому из моих децлов я припёрлась? Они все колды-олды, а я... Не ведьма, не колдунья. Крейзи бабка с лиловым хаером! — Санчес, да ты шо! — Диня подскочил и принялся трепать Айвазову по плечу. — Они по тебе так печалятся! Ты им нужна! Любая, главное, шо живая! Зачем ты так исчезла, им без тебя плохо! — А бэкани я, что будет? — Она, улыбаясь, прищурилась, и Диня вспомнил, что Савва так делал, когда хотел его прижучить. — Они меня в дэш не поставят, хоуми. Будут болт класть на моё мнение. А то и запрягут обратно в директора, а я хочу, чтобы отдувался децл. Пора ему от сиськи отлипнуть. — Он же чуть не умер! — Диня почти забыл об увиденном на пляже, так распереживался за раздор в семье у Саввы. — И? Я дала ему кровь. — Санчес подлила себе ещё гранатового сока. — Но... Но это неправильно! Они так бы обрадовались твоему возвращению! Зря ты! А твой муж? — А он в курсе. Мне его менталка дорога, он бы без меня кукухой съехал. Как срастаешь, нужен миру поехавший кукухой чёрный шаман? — Ох! — Диня забегал по бунгало. — Давай найдём Савву и скажем, шо... — Изи, — осадила она его, не сходя с места, будто пристегнула цепь. Дичка дичкой, но сила голоса у неё осталась! Диня встрял, растопырив руки, посреди комнаты. — Он тебе изменил, ты забыл? Капульцевич потряс головой. — Поборник справедливости, тоже мне. Давай забьёмся. Ты ставишь рекорд, я бэкую к семье. Как тебе тема?       Диня ответил ей умоляющим взглядом. Она повела бровью, не собираясь сдавать позиции. — Ну як я сделаю? Я и с дедом посрался. — А вот это зря. Бумера надо уважать. — Та он ругачий! — Я тоже. Верни его. Кто там тебя форсит, Горисвет? — Аха, он. — Верни. Тебе нужен сенсей. А они бывают те ещё суки. Мой Владик меня не жалел, радуйся, что по зубам смерчем не прилетает. — Он меня заставляет биться о столб! — пожаловался Диня, но Санчес на это расхохоталась. — А ты не бейся. Бумер зависит от тебя, ты глава Гелиодорских, — она взяла Диню за руку и показала ему же его перстень. — Ты рулишь в ваших отношениях. Усёк? — Аха, — решительно кивнул Диня. — И, мой тебе совет, собери команду. Найди себе доктора. — А это можно! — Диня похлопал себя по майке в поисках омнифона и вспомнил, что тот-то давно в Балясне. — Я моху папу привлечь! Дашь мне с ним связаться? — Алеся? — Санчес подумала, постучав себя по подбородку. — Хорошая идея. Он мне как-то спину после родов правил. И первых, и вторых. Его можно. Тру шутер. Тут Диня опомнился, потупился и пробормотал: — Но... Здесь Савва. И Юлька. Я не знаю, шо делать. И простить я их... — Ты не думай об этом, — посоветовала Санчес. — Думай о небе. — Легко сказац! — Они ненадолго. Обещаю, мы свалим завтра на сеноты и там подуем всласть. У меня же яхта, а на ней можно отвисать. И дальше больше — я знаю овердохера отличных мест для джетинга по всему Шарику, поверь Санчес. — Ох, ладно, — Диня всхлипнул и вытер нос. Она дошла до него и покровительственно водрузила тяжёлую руку на башку. — Изи, хоуми, не кипяти. Это жизнь, и её расклад гораздо интереснее смотреть позже. Сечёшь, о чём я? — Та секу.       Тут из стены прямиком вылез помятый и всклокоченный дед. Отряхнул джинсовку, бравым тоном заявил Дине: — Слышь ты! Дениска! Ты можешь меня прогнать, а я не уйду. Потому, что ты без меня сдохнешь, и весьма быстро! Забыл главное правило стратокастинга? Не летай в одиночку! Ты ж так и так летать будешь, убьёшься ещё о высоту, а мне перед родом отвечать? Оно мне надо? А тебе? Наследника-то у нас нет? Ты пидор тот ещё, но понимать должен. А? Что скажешь?       Он стоял, подбоченившись, сама уверенность, но Диня чувствовал, что дед переживает из-за их ссоры. Но и жалеть его он не собирался. — Давай полегче со мной. — Что это полегче? Я по-твоему не ношусь с тобой, как с хрустальной вазой? Диня прыснул от его наглости и ответил: — Хочешь рекорд, вдвойне носись. Без этих твоих «пидор», «говно», «идиот», ясно? — Да ясно, ясно, — Горисвет пожамкал бороду. — А ты не будь пидором! И говном не будь!       Санчес, хоть и слышала только Динины реплики, всё равно, скрестив руки, посмеивалась.