Запах одуванчиков

1 марта 2067 года, Балясна.             Ожидаемо, после горячей исповеди Яхонтова на дебатах публичный мир Балясны всколыхнулся по-новой. Посыпались мемы от остряков, иные растащили речь Саввы на цитаты. Выискались те, кто открыто возмущались прямотой Яхонтова, равно, как и те, кому эта прямота пришлась по нраву.       Офис гудел пуще прежнего, гнездом растревоженных шершней. Многие опасались падения рейтинга Яхонтова, но статистика наоборот показала рост. Идя по Дурке и стараясь гордо прямить спину, Савва натыкался на заинтересованные взгляды соратников: что ещё шеф способен отмочить ради продвижения?       А Саввин разум от и до занимали тревожные думы о Бляхе с сыном, и о том, что, возможно, после такого Диня уже никогда не вернётся к нему. Не простит. Колю-то с трудом принял. Да и, если рассудить здраво, намеревался ли он вообще вернуться? Обещать — одно, жизнью жить — совсем другое. Молодость, максимализм, одна встреча, одно увлечение, и всё, прощай, душный, старый, искалеченный колдун.       Один неудачный полёт в стратосферу, и...       Ять-переять, нет! С ним всё хорошо. Должно быть хорошо! Иначе не получится!       Но всё же... Смотрел ли Диня дебаты? Цел ли? Кто его кормит, одевает? Провожает в небо? Встречает с мольбой Стрибогу на земле? «Если бы смотрел тебя, — шепнул внутренний голос, — и слышал, как ты его любишь, то навострил бы уже крыла. Впрочем, может и так статься, колдун полукровный, что твоему соколу стало дороже небо, чем твоя цепкая привязанность». Савва тряхнул головой, сбросил тяжесть дум. Ладно Диня, что, Диня? А Юлька? С ней как выйдет?       Хорошо обрести надежду, что обрюхатил-таки свою Небом данную, но боязнь проклятья первенца довлела над рассудительностью. Туманила, вносила сумбур и выбивала почву из-под ног. Слишком чурался этого Савва в беспорядочных связях с девушками. И сделал с ней, с Бляхой-Мухой! Ять.       Он нервничал с того утреннего часа, как оставил «токсичную» Капульцевич оклёмываться в Петрово, и еле смог дотянуть до вечера. Думал доехать после работы к Валере, поучиться вертеть в обратную сторону, но заглянул домой, проведать животных. Папа увёз бабушку в Карасукск, Лялька мутила мутки на Качурке, хата в который раз опустела. А котам в грязные лотки ходить не пристало.       Шерстяная армия с лысым рядовым ринулась встречать с порога. Голодные, холодные, соскучившиеся! Савва приголубил каждого, прибрался, рассыпал им корма щедрой рукой и ощутил напряжение на мережке. Тревогу. Что-то дома было не в порядке. Кто-то страдал! Савва по очереди протыкал пальцем все растения — система автополива работала исправно, заглянул в спальню, где с недавнего времени появился новый житель, нет, он тоже благополучно сидел на ветке, свернув хвост барашком. Глянул на яркий от света аквариум и всплеснул ладонями о бёдра. Две рыбины уже плавали кверху пузами, остальные жадно хватали воздух с поверхности воды.       Савва приоткрыл крышку аквариума и поморщился от вони. Рыбьи рты разевались на него в немом крике о помощи.       Динькины рыбы, которых он тоже бросил!       Ругнувшись, Савва проверил кислород и фильтр, глянул на градусник. На вид всё было штатно, но рыбы помирали у него на глазах, и им требовалось срочное спасение! Яхонтов, не мешкая, набрал Валеру. — Вий, ять, тут дело такое — у меня с аквасом беда неясного характера, Петровна дома? — У тебя всё не слава Небу! — буркнул Валера. — А летать кто за тебя будет учиться? — Ну после... Позови её, плохо им, — взмолился Савва.       Столетова выслушала его скупые объяснения. Велела ничего не делать и ждать приезда. Балясна стояла в пробках, и час времени, пока ехала Настя, Савва провел как на утюге. Рыб было жалко, и брала злость. — Поганый мальчишка! — Яхонтов то вышагивал по дому, сунув руки в карманы халата, то бросался на тренажёры. — Своих рыб мне спихнул! Безответственный! Других проблем мне будто мало! — Динька не мог слышать его стонов, да и слава Небу.       Петровна заявилась, глянула на рыб, надула щёки. — Ну и коктейль! Как они у тебя тут вообще уживаются? Никто никого не сожрал? — Я не знаю, — повинился Савва. — Я их хорошо кормлю. — Да видно, баламошка! Аммиак, чую, шкалит! Почему со мной не посоветовались перед тем, как завести? — Спонтанная покупка. — Яхонтов развёл руками. — Диньке понравились...       Она притащила коробку с какими-то пузырьками и давай тестировать воду. Результаты были — один краше другого. В прямом смысле. — Ни дать, ни взять, набор юного химика, — Савва с любопытством смотрел, как жидкости в мерных стаканчиках меняют цвет. Настя набычилась на него, он аж скуксился. — Что? Всё плохо? — Ты, мил человек, воду им давно менял? — сбила с толку вопросом. — Воду? Зачем? — почесался Савва. — Эта ж ещё не высохла! Коты у них тут пьют, я доливаю... — Сам бы гадил под себя и жил в испражнениях! У них тут букет! — набросилась на него матёрый ихтиолог. — Да и состав! Кто золотых рыб селит с гуппи, цихлидами и ножами в банку на шестьдесят литров? А мелких-то сколько полегло! Бестолочи! Твой выбирал? — Столетова быстро нашла нераспечатанный сифон для чистки. — Бессовестные! — Ну почём мне знать, как ухаживать за рыбами! — взвился Савва. — Это не мои рыбы! Это он хотел! И... И сбежал! А мне до них! — Он махнул рукой за окно. — Ну и выкинул бы в унитаз, чем мучить! — Петровна обратила на него гневные васильковые глазищи. Савва вздрогнул. — Да ты что? Как это выкинуть, они ж живые? — Раз живые, — грибовская ведунья попритихла, — то и заботься о них. Считай, что твои рыбы. Есть тазик или ведёрко? — Есть, — Савва помотал искать, — для полива подойдёт? — Тащи.       Она чуток сменила рыбам воды, убрав и павших, и какашки павших, а потом капнула какую-то присадку в воду и насовала баночек Савве в руки. — Сейчас большие подмены делать не стоит, можно навредить. По чуть-чуть, каждый день. Вот тебе бактерии, вот тебе против нитрат-фосфата. Будешь делать по рекомендации...       Савва побоялся вновь включить шарманку «да когда мне, ять?!» и терпеливо слушал. — Тут, я даже не знаю. — Петровна критически глянула на оживающих рыб. — Блин. Отдать бы часть, если выживут. Тесно им. — Было ж не тесно! — возразил Савва. — Дак выросли, странное дело! — Она в который раз за встречу посмотрела на него, как на дурака. — А если не отдавать? — насупился Савва. — Тогда тебя ждут как минимум три разных аквариума втрое большего объёма. Окей, маленьких можно оставить в этом. — И как скоро? — Чем скорее, тем лучше. Савва присел на диван у бассейна и взлохматил волосы. — Вот говно. Кругом говно какое-то, Петровна, продыху не видно! Где сил взять? М-м-м... — Он застонал, убрав лицо в ладони. Она ткнула кнопку у чайника и присела к нему. — Ну что ты, баламут, горюнишься? Гром гремит, а гроза прошла. Шалашик твой выстоял, теперь рубаху сушить, да солнышка ждать. — Чё, панчишь, что ли? — Яхонтов показал глаза. — Видела только что. — Она обняла его по-матерински. — Взбодрись, баламут. Брату напиши, съезди. Что-то мне подсказывает, что там тебя ждёт и утешение, и разрешение. Он уставился на неё, внимая. Петровна помяла его большие плечи. — Съезди. Вах тебе рад будет и радостью поделится. — У меня... — Яхонтов собрал волю в кулак для признания, — и своя радость тут получилась. Случайно. Настя смерила его прозорливым взглядом. — Случайно, ой ли. Да и не тебе одному радость-то. Поезжай. И ничего не бойся. Мухе привет и поздравления. Скажи, чтоб тоже не боялась. Истина для всех взойдёт, всех согреет, аки солнышко. — Спасибо.       Она встала, чтобы сделать им чаю, и Савва тоже поднялся. Мельком глянул на страдальцев в аквариуме — те начали худо-бедно плавать. — Два дня без корма, а там посмотрим, — напоследок прибавила Столетова. — Я бы через два дня без корма сдох. — Не меряй всех по себе. Если что, я не только о рыбах. — Хех, вот ты говоришь, съезди, а им кто будет воду менять каждый день в моё отсутствие? — нашёлся он. — Я поменяю. И за твоим Фатовым присмотрю. — Ну Валера трепло, — цеднул Яхонтов обиженно. — А ещё меня просил... — Да знаю я и про жонглирование пряжкой Вия, и про обелиск, — утешила грибовская ведьма. — Все бабоньки знают. — Вот так и живи с вами, дрыном во поле, на виду! Она улыбнулась. — Ведьмы.       Савва захватил с собой кусочек мандарина и провёл Петровну в спальню, где в просторном вертикальном террариуме сидел на ветке крупный зелёный с рыжими пятнами хамелеон. Увидев гостей, ящер скосил на них один глаз, резко потемнел и зашипел, но, заметив угощение, тут же потянулся к нему языком. — Как был скотиной беспринципной, так и остался. На. — Савва с пинцета подал хамелеону мандарин. Столетова прыснула. — Ну, Фотька, не такой уж тебе и карцер достался. — Верховный Шабаш посчитал смертную казнь слишком суровым наказанием для него, — объяснил Савва. — Он ведь творил зло исключительно чужими руками. Вот и обратили по сути Фотькиной. А булавка гагатовая пока у меня полежит. — Яхонтов указал на полку рядом с террариумом, где хранилось вместилище силы рода Фатовых. — Найду достойного — передам. — Ему идёт быть хамелеоном, — заметила, подбоченившись, Настя Петровна. — И сколько ему маяться? — Пожизненно, если его не изберёт народ. А срок жизни хамелеонов лет пять. С учётом его возраста — два года ещё сверчков жрать будет. — Если не изберёт народ? То есть, в противном случае ты его расколдуешь? — Я за честные выборы. — Савва закрыл дверцу террариума, и Феоктист Фатов полез греться под лампу. — Пойдём пить чай.       Позже вечером он перенёс дела на три дня, купил билет в Цухрави и набрал Вахтангу. Брат безумно обрадовался намерению Саввы приехать и пообещал примчать в аэропорт на своём «звере». — Какой ты молодец, как ты правильно сказал, э! Что любовь не валюта! А какие золотые слова про семью! Я плакал, брат! Мы все плакали, — тараторил дорогой Ваха в трубку, а на заднем фоне слышался тоненький детский лепет, от которого у Яхонтова шерсть на груди зашевелилась. Это был Лазарь. Кажется, брат качал его на руках. — Приезжай. Большего счастья ты нам не сделаешь!       Савва и сам пустил слезу, а после разговора с близнецом написал Дорохову. MiniMal666: Не смогу явиться на ковёр в среду, Павел Константинович. Улетаю в Дзергию по делам рода. Дорохов среагировал, как всегда, коротко: «Удачи».