Запах одуванчиков

      Ещё вчера вечером Сердюков с Дрокиным попеременно вскрывали Саввину идиллию спам-атаками о «небывалом протуберанце на Солнце» и «полной готовности уловителей ионов». По прогнозам «Родкосмоса» выброс с Солнца должен был достигнуть Земли сегодня к десяти утра. Что же, выброс оказался пунктуальным. И пока «ГосПар» успешно шатал мировой рынок золота, его председатель помирал от последствий магнитной бури.       Савва поплотнее надвинул солнечные очки и с трудом притащил себя на шезлонг к семье. Мережка гудела и визжала, как эфир, полный помех, Петровна вовсе валялась в номере с дичайшей головной болью. Владка спасалась шоколадом, а бедная Нехлюдова звонила через раз с какими-то абсолютно тупыми вопросами, словно перестала понимать, что ей в принципе делать с оранжереей. Бедные ведьмы.       Помимо клятого белого шума в системе экстрасенсорики, у Саввы жестоко разнылся порванный меридиан. Грыжи тоже напомнили о себе ломотой, но то были цветочки в сравнении с прошлыми мучениями. А вот сердце как протянуло одним оголённым нервом через локоть к ладони, так и не отпускало. Рукой шевелить было больно и трудно, общая разбитость накрыла Яхонтова, и всё, на что он оказался способен сегодня, пока залп золотых и не только ионов бомбил атмосферу Земли, так это выползти подыхать на берег. Притом, желательно с бодрой яхонтовской улыбкой и заверениями близких в том, что «всё отлично, надо же и отдохнуть денёк!» Ох, ять. Пень-колода.       Жизнь же продолжала жирно мазать белым. Из клиники прислала весточку Юлька, показав на фото бледно-зелёную, бодрящуюся Галатею с кульком на руках. Савва понял, что девчонкам отдали сына. Yulkevich: прикол хочешь? Я его покормила. У меня молока море. MiniMal666: тебе идёт быть матерью. Как насчёт наследников рода Капульцевичей и Лесных ведьм?       После непродолжительной паузы Бляха-Муха позвонила сама, взорвав Савве голову. — Ты попутал, Яхонтов? Я еле через себя этого протолкнула! Никаких больше беременностей и родов! С меня хватит Назара! — Да осади жужжать, — вымучил Савва. — Решим. Уж яйцеклетками-то ты со своим Небом данным поделишься? — Что ты замыслил? — в голосе Юльки появилось недоверие. — Купим их. Суррогатную мать, так и быть, я подберу. Ты мне нужна по работе, будущий премьер-министр Капульцевич. — Ну это куда ни шло, — сменила она гнев на милость. — Но вот что я тебе скажу: и воспитывать свою банду будешь сам! Без меня! Понял? — Договорились, — сдался Савва.       Динька как узнал, что Назарку отдали матери, сорвался к ним. А после попросился посмотреть с отцом состязание скоморохов в шутинге и танцах.       Бросил Савву на день, ну и ладно. Хорошо быть молодым! Пусть наберётся позитивных впечатлений перед серьёзным делом.       Служба охраны по договорённости прислала резюме очередного кандидата. Не сказать, чтобы Савва сильно нуждался в охране, но президенту положено по статусу быть окружённым свитой. Пометка: «данные не поттверждены проверкой» заставили Яхонтова скептично поднять бровь. Но при первом взгляде на фотографию и вторая взлетела в изумлении. Смуглое, донельзя знакомое лицо, преисполненное отваги и чести, короткая стрижка и матово-чёрные, как у вола, глаза. Савва отлично помнил, что на свету они пестрят тысячей фасеток. Вековое, нет, эпохальное спокойствие таилось в них, бесконечная мудрость древнего существа проявилась даже на простом фото в анфас. «Хайяль Кум Бочеи» значилось в анкете. А датой рождения — почему и служба охраны пометила анкету, как не проверенную — двадцатое апреля сто восемьдесят тысяч пятьсот пятьдесят третьего года до новой эры. «Ять твою налево! Какие лю... Духи!» — изошёлся радостью Яхонтов и вбил в автопереводчик это тьмирьское имя — вдруг совпадение или шутка? «Хайяль Песчаный Жук», — выдала система. Савва по-быстрому отправил ответ администрации: «Взять на работу без собеседования» и позвонил по номеру, который Алеф указал в качестве личного. — Ну ты жучила! — рассыпался он в любезностях перед бывшим слугой. — Что, свобода не мила? Или благоверная закатала в навозный шар? — Джахангир, — услышал он смирный и приветливый отклик. — Я получил волю. И волен выбирать, кому посвятить жизнь. Брачный сезон закончен. Мои дети ждут в песке пробуждения. Их двести. И я должен обеспечить им достойное будущее. Возьми меня на работу. Я исполнителен, ты знаешь. — Беру, беру, без разговоров! Алеф, душа моя! Ничего прекраснее я не мог бы получить от пустыни, только тебя! — Значит, я на службе? — На службе, жучила, считай себя принятым! — Я готов приступить к ней прямо сейчас, — тень высокого человека скрыла Савву от солнцепёка. Тот стащил очки и встретил Алефа восторженным объятьем. Кто бы сомневался в том, что тот окажется рядом? — Сколько же ты за мной ходишь незамеченный? — С тех пор, как ты здесь, Джахангир.       Савва осознал, что с такой охраной ему точно бояться нечего. Но служба есть служба. — Дружок, а принеси-ка мне попить, — велел он Алефу, как привык. — Чего — сам сообразишь, исходя из моих предпочтений. Они не поменялись. И... Слетай в домик за одоленью. Развалился я сегодня маленько.       Признаться опасному духу в собственном нездоровье было боязно, но Алеф привычно поклонился, ничем не уязвив хозяина, и сгинул исполнять поручение. Паршивое состояние стало гораздо менее паршивым.       Спустя часок на пляж выкатились маманя с отцом. Отключение мережки позволило Александре Малютичне выглядеть сногсшибательно сообразно возрасту и невзирая на солнечную бомбёжку. Савва аж посетовал, что он в свои тридцать пять более потрёпан жизнью, чем мать в шестьдесят пять. Но и это по сути радовало. Дольше пропердит. Отец же как прилип к ней позавчера, так, казалось, из объятий и не выпустил. Вид у него был блаженный, как у человека, которому больше от жизни ничего не надо. Он любил жену, как никто другой. «В этом, очевидно, секрет её красоты. Любовь чёрного шамана», — подумал Савва и ободрился перед матерью. — Чуитс, децл, как дела?       Савва снисходительно отсалютовал ей ядрёным анисовым чаем, который и не чаял испробовать тут, в Атмосферах. Мол, порядок, мать. Она присела на соседний шезлонг и мягко коснулась его лба, отведя кудряшку. Савва понял: прочла о боли по его глазам, но промолчала из нежелания выставить его слабым. Он подыграл ей. Сцепил пальцы перед собой и деловито осведомился: — Как тебе возвращение в род Яхонтовых? — О, кайфово! — Она налила и себе чая из Саввиного чайника. — То, что надо. Но мне нужны дела, супербой. — Славно, славно, — протянул Савва, будто общался не с матерью, с подчинённой. — Если я предложу тебе должность главного бизнес-консультанта в «ГосПаре» и, возможно, правительственных структурах, ты ведь не откажешься? Мне бы очень пригодился умудрённый жизненным опытом советник.       Она растянула довольный оскал от уха до уха и в знак согласия качнула бровями. Тоже хотела в строй, пресытившись бездействием. Подумать только! Первая шаманка Качурки, проклявшая род Отваги, сама завязла по уши в его роду! Безбашенные колдуны, стать вершителей. Савва слегка кивнул матери и, разобравшись с этим вопросом, продолжил дознание: — Как ты планируешь обеспечить завтра страховку Гелиодорскому? — Изи. Обычно я пасу его с кислородом на высоте, а Горисвет рулит полётом. — Горисвет сгинул, — объявил Савва. — Диня вчера жаловался.       Мать озадачилась и выругалась одними губами. Перевела взор на волны и собрала лоб чисто дедовой складкой. — Ты способна управлять его полётом? Через динамик с небольшой высоты? — Да, но... На овер тридцать я его одного не выпущу, — Александра Малютична скопировала Саввин жест, тоже переплетя пальцы. — Я могу подняться с ним. На тридцать восемь. С кислородом, разумеется, — успокоил Савва её явное волнение. — У меня с собой парочка надёжных стормерских скафов. И Алеф. Попрошу его быть рядом. — Ты опять закабалил его? — мать одарила сына усмешкой. — Взял на работу. Так как тебе моё предложение?       Александра Малютична упёрлась в Савву оценивающим взглядом. Если не знать, что ведовство ей больше неподвластно, можно и не заметить разницы. Впрочем, она была слишком умна, чтобы не быть прозорливой. — А ты очухаешься до завтра? — Не сомневайся. Я в любом случае тренирован лучше тебя. — No cap. Замётано.       Она посмотрела на него мягче. Склонила голову на плечо, вытянула сцепленные руки. Словно оставила нечто недосказанное, повисшее между ними дуновением ветерка. — Говори, — подстегнул мать Савва. — Я не верила, что ты заявишься и тем более заберёшь бронзу. Ожидала, но не верила. — Спасибо, мам.       А что ещё было отвечать ей? Всё ведь в клинике обсудили. Она дохнула усмешкой снова, сузив глаза, и, взяв, повертела ампулу из-под одолени, лежавшую рядом с Саввой на столе. — Если к завтра не придёшь в форму — не геройствуй. Я подстраху... — Я же сказал тебе — я справлюсь. Как со стартом справился. Можешь поверить. И если я буду мертвецки спать до завтра, не забудь показать Лали северное сияние, — довольно жёстким тоном отсёк Савва и просверлил мать не терпящим возражений взором. Она повела плечами и, больше не докучая, удалилась.