Anywhere you go, I follow

      Просыпаться под постепенно нарастающий шум крепости после спокойной и мирной ночи было приятно. Просыпаться под игривое щебетание птиц прямо за окном своих покоев, в которых — уют и домашнее тепло, было ещё приятнее. Но особенно было приятно просыпаться, когда его обнимала она.       Андуин нащупал тёплую женскую руку у себя на груди и, довольно улыбнувшись, погладил её. Щурясь со сна, он приоткрыл глаза и, лениво потянувшись, мягко поцеловал бело-золотую макушку с торчащими длинными ушками у себя на плече. Его слуха коснулось хрипловатое утреннее мычание эльфийки, и он почувствовал у себя под боком, как она зашевелилась.       — Уже пора? — пробормотала она и прижалась к нему всем телом, крепче обнимая рукой.       — Угу… — протянул он, заставляя двигаться непослушную от лежания в одном положении руку под эльфийкой, чтобы обнять её в ответ.       Если до этого момента утреннее возбуждение было ещё не таким ярким, то женская нагота, горячо растянувшаяся вдоль всего его тела, сделала своё дело. Андуин протяжно замычал, сжимая в объятиях такую желанную для него, особенно сейчас, женщину. Она потёрлась щекой о его оголённую грудь, поворачиваясь, приподнялась, а затем навалилась на юного короля всем своим весом.       — Тогда надо вставать, — нежно улыбнулась она, а его взгляд упал на её мягкие и соблазнительные округлости, которыми она прижалась к его груди.       Андуин провёл рукой вдоль её спины к ягодицам и остановился на них, понемногу массируя. Он прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением наполненности, тепла и мягкости в своей ладони.       — Может немного задержимся?.. — предложил он, возвращая свой взгляд к её лицу и рассматривая её красивые раскосые, голубые, светящиеся глаза в обрамлении чёрных, как смоль, ресниц, припухлые розовые губы и лёгкий румянец на светлой чистой коже. Она широко улыбнулась, и Андуин в который раз подумал, что она была не просто прекрасна, она была идеальна.       Эльфийка уронила голову, легко смеясь, а затем подняла обратно и игриво сказала:       — Оставим это на вечер, мой король. — Она горячо прижалась к его губам своими, а потом отстранилась и снова улыбнулась, излучая своим видом искреннее счастье. — Сегодня особенный день.       В его груди с жаром билось человеческое глупое сердце, а в нём — горело только одно: он любит её. Больше всего на свете.       Она поднялась, открывая его взору своё тело без единой вещи на нём. Андуин с досадой застонал и с наигранной обидой посмотрел на эльфийку. Поймав этот взгляд, она рассмеялась и накинула на него край одеяла.       — Не заставляй меня ждать, — звонким и чистым голосом добавила она, наскоро обматываясь простынёй. Потом сложила губы бантиком, как бы целуя человеческого короля, и, встряхнув светло-золотыми длинными волосами, исчезла из его поля зрения. С наслаждением потянувшись и не торопясь вставать самому, Андуин прикрыл глаза и согласно улыбнулся словам эльфийки — этот день и вправду будет особенный.

***

      Всё утро пролетело в суете. День уже вступил в полную силу, и крепость шумела от приготовлений к празднованию. Андуин всё время был чем-то занят: встречал гостей и то и дело раздавал различные распоряжения. Время от времени ему удавалось отвлечься, но всё равно с каждым часом его волнение только нарастало. А сейчас, когда до торжества осталось совсем немного, он отослал всех слуг из своих покоев, чтобы побыть одному и привести в порядок свои мысли.       Он сам оделся в праздничный белый мундир и теперь стоял у зеркала и пытался расправить случайно закрутившуюся где-то на спине перевязь. Разглядывая своё отражение, он безуспешно пытался дотянуться до того места, где именно нужно было её поправить.       — Как же ты вырос! — от двери раздался знакомый и тёплый женский голос.       Андуин был так увлечён, что даже не заметил появления гостя на своём пороге.        — Джайна! — радостно воскликнул он, оборачиваясь к ней. Пожалуй, она была последней, кто должен был прийти и кого он очень ждал.       — Давай я тебе помогу, — добродушно предложила она, подходя и разглаживая синюю с золотом перевязь на спине своего племянника.       — Я уже думал, ты не придёшь, — с облегчением выдохнул Андуин, опуская руки и расслабляясь.       — Я бы никогда не пропустила этого, — улыбнулась Джайна и обошла его спереди, чтобы поправить другие элементы его мундира: золотые жгуты на груди и подвески, свисающие с наплечников.       — Тебя зачем-то Генн искал, ты его уже встретила? — поинтересовался он, внезапно вспомнив этот момент.       — Да. И… — она сделала паузу и поправила значок на левой части груди в виде львиной головы, — готово! — Она отошла на шаг назад, чтобы осмотреть, как теперь выглядит король Штормграда, а он надел белые парадные перчатки и принялся рассматривать себя в зеркало. Джайна подождала немного, наблюдая, как он чересчур долго крутится, понимая, что это, конечно, нервное, и хитро, с прищуром, спросила: — А ты?       Андуин наконец остановился, посмотрел на себя в последний раз в зеркало и, глубоко вздохнув, повернулся к названной тётушке.       — Да.       Джайна с улыбкой подхватила его под руку и вывела из покоев.       Казалось, им нужно было дойти всего лишь до тронного зала, но Крепость Штормграда ещё никогда не казалась Андуину такой большой, а коридоры такими длинными. А ещё она никогда не была так хорошо украшена: везде стояли вазоны с пышными букетами, а под потолками висели цветочные гирлянды; даже львиная стража была вся переодета в парадную форму.       Дойдя до Тронного зала, Джайна отлучилась, оставив Андуина, чтобы узнать, всё ли готово и можно ли начинать. Оставшись один, но под множеством любопытных взглядов слуг и стражи, он вдруг почувствовал, что ему внезапно стало не хватать воздуха. Он словно стал прозрачным, опустевшим и потерявшим часть себя. Он сделал вид, что поправляет воротничок мундира, оттягивая его от шеи, и, сохраняя видимое спокойствие, сложил руки за спину, пока его сердце заходилось в беге и отдавалось боем в ушах. Через переполненную волнением и почти паникой минуту он наконец услышал, что двери, в которые ушла Джайна, распахиваются.       Первой вышла тётушка, которая, успокоительно улыбаясь, быстро подошла к своему племяннику и, ободряюще потрепав его за руку, вполголоса сказала:       — Соберись! Идут.       Он выпрямился, но сжал кулаки. Ещё через несколько мгновений из этих же дверей вышел лорд-регент эльфов крови, а под руку с ним — она. В традиционно-откровенном свадебном белоснежном наряде, в сияющих азеротских алмазах на платье и на фате в волосах. Два больших голубых камня, под цвет её глаз, красовались в декоре платья под грудью и на бёдрах, а в ушах, словно их младшие братья, сверкали ещё два.       Андуин забыл как дышать.       Она была прекрасна.       Лор'темар подвёл её к Андуину и даже не столько с гордостью, сколько по-отечески, с заботой, передал в руки юному королю Штормграда. Пока лорд-регент говорил, Андуин всё время зачарованно смотрел на вверенное ему сокровище и мог только машинально отвечать на отдельные фразы.       — Что не так? — заботливо прошептала она, вглядываясь в его голубые глаза, когда первая формальная часть была закончена.       — Ты просто восхитительна! — выдохнул он, не в силах оторвать от неё взгляд. — Только эти ваши традиции… — Теперь его взгляд сам по себе оказался аккурат в ложбинке на её груди, и Андуин тут же поспешил вернуть его к её лицу.       — Глупый львёнок, — так же шёпотом усмехнулась она, тихонько толкнув его в плечо рукой, и довольно добавила: — пусть завидуют, что я твоя. Идём.       Теперь, рядом с ней, Андуин наконец почувствовал себя целым. И за разговором с ней даже не заметил, как они спустились и вышли наружу.       Оглушённые криками и возгласами встретившей их толпы, они остановились. Солнце заливало всё вокруг и слепило глаза. Быстро придя в себя, Андуин приобнял за плечо эльфийку рядом с собой, а она улыбнулась и коротко махнула рукой кому-то в толпе. Юный король быстро окинул взглядом окруживших их людей, высматривая знакомые лица: Седогривы, Тауриссаны, Тралл с семьёй, Тиранда с Малфурионом и Шандриссой, Лор’Темар с Талисрой, Джайна, Велен, сёстры Ветрокрылые, Туралион и многие другие. Сердце Андуина преисполнилось чувствами гордости от того, как всё складывалось в его жизни и королевстве. И он был очень благодарен всем присутствующим за их поддержку.       Внезапно гул толпы заглушило громкое и настойчивое чириканье птиц где-то рядом и Андуин, всё ещё улыбаясь, открыл глаза.       Прямо перед собой он видел свою кровать и ширму, за которой на окне и щебетали уже прикормленным им же самим пернатые. На дворе стояла осень и задувала прохладой в распахнутое окно. Стараясь ни о чём не думать, Андуин обнял подушку, лежащую рядом с собой, повернулся набок и, сильнее натянув одеяло на себя, попытался вернуться в свой сон, цепляясь за его обрывки и стремясь как можно больше запомнить. Он хотел как можно дольше сохранить те ощущения любви и счастья, которые испытал только что, пусть и во сне. Он очень хотел ещё хоть ненадолго остаться в том мире. В мире, где Орда и Альянс не враждуют. Где всё ещё стоит Терамор. Где не горел Тельдрассил. Где Сильвана осталась жива. И где она принадлежала ему.