Хёнджину
В последний раз мы с тобой танцевали под песни, которые играли на старой пластинке твоего отца, в свете Луны. На следующий день ты растворился в воздухе, как будто ты всё это время был бушующим, яростным призраком. В следующем месяце ты уже не прошепчешь ответы на мои вопросы о том, почему наше спокойствие встретило печальный финал. В следующем году я уже приму твой призрачный облик, который будет становиться с каждым разом всё яснее для меня, а моё тело будет помнить твои прикосновения. Они стали напоминанием того, что моё сердце продолжает биться. Я думаю только о твоих холодных руках, которые всегда согревали мои, о нежных пальцах, касающихся созвездий на моём лице. Когда ты рисовал мой портрет в один ленивый полдень, называя меня своей единственной Музой. Тогда ты раскрасил мою, казалось бы, унылую и обыденную жизнь. Ты — мой художник. Мы поддерживали друг друга, может быть, потому что нас всю жизнь обижали. Но одно я знаю точно: несправедливость, которую я чувствовал всю жизнь, не так сильно тревожила меня, когда ты был рядом со мной в одном небесном пространстве. Единственная звезда, которая находилась на одной плоскости со мной. Потом ты почувствовал себя преданным. Из-за этого ты разозлился и сказал, что больше не хочешь меня видеть. Это было подобно падающей звезде с того самого неба, которым мы любовались в лунном свете. Твои последние сказанные слова всё ещё эхом отдаются в моей голове и мешают заснуть. Простит ли меня когда-нибудь твоё измученное бушующее сердце?
