Часть 3
11 февраля 2022 г., 19:51
Казалось, Хёнджин уже около пяти минут смотрел на настенные часы в кабинете. Ритмичный звук, который издавали часы, немного успокаивал его. В комнате воцарилась неловкая тишина, потому что они с Ёнбоком остались одни. Кажется, этот мальчик его не любил по какой-то причине. Их оставили одних в комнате, прося немного подождать. Никто не решался завести ледокол для разговора. Хёнджин не то чтобы не хотел начинать первым, он был немного напуган. Веснушчатый мальчик напротив, кажется, не осознаёт ситуацию, как и он сам. По его лицу можно понять, что информация всё ещё продолжает перевариваться в его голове.
На данный момент оба ребёнка посещают частные уроки мисс Кан. Хёнджин считал это правильным, потому что денег на репетиторство уходило больше, чем на обычное школьное образование, но, похоже, их родители приняли это решение очень быстро и не переживая об оплате. Настолько быстрое, что не было времени посоветоваться, поговорить с ним. Его не спросили, хочет ли он снова видеться с Ёнбоком после кораблекрушения на воскресной мессе.
Хёнджин вообще не может сидеть на месте. Беспокойное чувство заставляло мальчика ёрзать по очень удобному креслу. Тишина как будто правила миром, но переизбыток тишины может причинить боль. У Хёнджина не было проблем в общении с ровесниками, но с ребёнком напротив было просто невозможно построить разговор.
— Эй! — окликает он его. Глаза Хёнджина путешествовали по всей комнате, не желая смотреть на веснушчатого мальчика, который, в свою очередь, смотрел прямо на него с совершенно каменным выражением лица. Типичная реакция Ёнбока на Хёнджина. Хван чувствует себя на грани. Как будто он в чём-то виноват. Теперь ясно, что если бы он тогда не остановил семью Ли, то не попадал бы в такие неловкие ситуации. Время от времени он поглядывает на Ёнбока, а потом опускает взгляд на свои руки. Горло пересохло.
— Мне жаль, — не поднимая опущенной головы, смотрит на Ли. Сейчас он способен только на осторожное наблюдение.
— Это не твоя вина. Всё в порядке, — отвечает Ёнбок со вздохом.
От этих простых слов лицо Хёнджина озаряется светом, и он повернулся к его лицу. Может быть, это был знак того, что на самом деле этот ребёнок не ненавидел его, а просто тщательно скрывал свои чувства.
— Могу ли я кое-что спросить?
— Ты уже спросил… Что?
Хёнджин закатывает глаза на его замечание. Затем он замечает очень серьёзное лицо Ёнбока, который ждёт вопроса. «По крайней мере он больше не игнорирует меня». Он делает небольшую паузу, обдумывая формулировку вопроса.
— Тебя раньше обижали в школе?
Феликс моргает, слегка ошеломлённый прямым вопросом. Он крепче сжимает ручку кресла, смотря на свои туфли. Прежде чем ответить, он снова посмотрел на Хёнджина.
— Нет, — просто отвечает он. По тону голоса Феликса можно было подумать, что ему стыдно.
— Тогда почему ты на домашнем обучении? — Хван продолжал задавать вопросы Ёнбоку, пристально смотря на него. Не смотря на то, что это была очень личная тема, Хёнджин чувствовал, что должен узнать эту историю. С другой стороны, если над ним не издевались, то почему он выглядит настороженно?
Снова пауза. Ой. В этот момент Хёнджин понимает, что он слишком навязчив со своими вопросами. Это, может быть, очень личное, чтобы так просто ответить и забыть. Веснушчатый мальчик выглядел ещё мрачнее, чем прежде.
— Извини, ты не обязан… — не успел закончить предложение, как его перебил Ёнбок.
— Я не очень люблю домашнее обучение. Мои родители решили за меня, вот и всё.
Что-то сжалось в груди Хёнджина, когда он услышал эти слова. Он смог пробормотать только «о» в ответ, теряя дар речи, а иногда это хорошо — быть безмолвным. Вдруг бы он сказал то, что могло ухудшить настроение веснушчатого парня. В отличие от него, Хёнджин никогда не сталкивался с одиночеством и домашним обучением, но он мог его понять: когда родители принимают решение за него, не спрашивая, чего он хочет. Поскольку он ещё ребёнок, взрослые обращали внимание только на ребячество и не слушали, что он хочет сказать. На самом деле он хочет научиться самостоятельности, чтобы он мог сам принимать решение, потому что у него есть собственное мнение. И Хёнджин это знает. Каким-то образом, Хёнджин почувствовал себя ближе к Ёнбоку. Совсем чуть-чуть.
Даже если это только он так считает.
Хёнджин хотел сказать хоть что-нибудь, любые слова, которые могли бы утешить Ёнбока, но, казалось, это его не беспокоило. Может ли он сказать, что «всё будет хорошо» или «ты не одинок, я тебя понимаю», а затем рассказать свою историю? Будет ли мальчик чувствовать себя более комфортно, если он поделится частичкой себя? Его жест хотя бы будет оценён?
Веснушчатый мальчик внимательно наблюдает за Хёнджином, который медленно погрузился в свои размышления. Его лицо выражает самые разнообразные и живые эмоции. Хван из тех людей, о которых можно сказать, о чём они думают, будто прозрачный стакан, наполненный жидкостью. Ёнбок в какой-то степени завидует ему. Чтобы выражать больше. Он слишком молод, чтобы чувствовать, как он задыхается, поражённый постоянными ограничениями в бездонной яме?
Дверь кабинета быстро открылась, заставляя обоих мальчиков побеспокоиться. За ней стояла довольно растрёпанная мисс Кан, которая обеими руками держала стопку листов, а её сумочка свободно соскальзывала с плеча. Она восстанавливает дыхание.
— Доброе утро, дети. Начнём?
***
УЖЕ ЧАС мальчики проводят самое скучное время в дверях душного, но просторного учебного кабинета. На кухне семьи Ли можно было услышать грохот тарелок. Элиза и Анна готовят еду, чтобы накормить своих сыновей после занятий, поскольку теперь у них было меньше забот, так как их дети заперты в учебной комнате. Элизе казалось, что она уже давно знает Анну, хотя они встретились только вчера. Они сразу сошлись, как родственные души. Она не могла завести друзей после замужества, потому что после свадьбы они переехали из Австралии в Корею. Миссис Ли была знакома со многими домохозяйками богатых бизнес-конгломератов, но ни одна из них не интересовалась ничем, кроме своей роскошной жизни. Элизе нужен был просто друг. Она не думала, что будет шанс познакомиться с кем-нибудь после рождения Феликса, поскольку ребёнок занимает всё время. Если бы она назвала себя мечтательницей (а она ею и является), то посчитала бы эту встречу судьбоносной. Когда их семьи познакомились в церкви, она без промедления дала свой контактный номер женщине, которую видела первый раз, потому что она не видела её в школе, как и Хёнджина. Потом Анна рассказала о своих переживаниях по поводу школьного образования сына, так как мальчик пришёл с избитым лицом. Элиза предложила Анне, чтобы Хёнджин присоединился к Феликсу к домашним урокам, а остальное уже история. — Я никогда не пекла для Хёни, — говорит миссис Хван, осторожно вынимая горячий металлический противень из духовки. Свежеиспечённое печенье с шоколадной крошкой пахло жжёным сахаром, ванилью и шоколадом. Они были большие, как её ладонь. — Думаю, это единственное, чем я занимаюсь дома. Ещё сад, — усмехнулась миссис Ли, неся грязные миски в раковину. — Я могу поделиться рецептом, если хочешь. Миссис Хван радостно кивает, соскабливая остатки теста и отправляя их в рот. — Давай, мне они понравились.***
КОГДА НАСТУПИЛ ПОЛДЕНЬ, Солнце приобрело самый яркий тёплый оттенок жёлтого цвета. Лилии, которые вчера поливал Феликс, теперь переливаются сиянием и искрами. В полдень дети начинают играть сразу после школы, думая, что гора домашних работ может подождать до утра. В учебной комнате Хёнджин и Феликс отдыхают после интенсивных уроков. Мисс Кан закончила занятие сразу после того, как они попытались решить кучу математических задач в рабочих тетрадях. Миссис Ли постучала в дверь именно в тот момент, когда учительница собирала вещи. Её пригласили на полдник в садик, но она вежливо отказалась. Она так спешила, что забыла почти все рабочие листы, поспешно попрощавшись. Бросилась в двери, как человек, страдающий запором, которого призвала природа. Когда миссис Ли говорит им подходить к саду, она выходит из комнаты, собираясь принести подносы с едой в сад. Как только дверь позади них закрывается, Хёнджин громко стонет, вытягивая свои ноющие руки вверх. — Это было так тяжело. Ненавижу математику! — Это ещё ничего. Бьюсь об заклад, что на следующей неделе ты будешь жаловаться ещё больше. Хёнджин косится на веснушчатого мальчика, усмехаясь. — Выпендрёжник. Ты поэтому такой тихий? Что, нечего сказать? Ёнбок остаётся равнодушным к словам Хёнджина. Он берёт карандаши и кладёт их в свой пенал. Хёнджин снова усмехается, собирая свои вещи со стола и засовывая в свой рюкзак. Каким-то образом, он больше не чувствовал себя напряженным в компании веснушчатого мальчика. Может быть, это было относительно. Может быть, у Ёнбока были стены, которые нужно сломать. Может быть, он сам сможет сломать стены, которые мальчик построил вокруг себя. Поскольку ответа он так и не получил, Хёнджин думает, что бы он мог сделать. Его лицо осветилось. Ага! Он достаёт скетчбук и листает страницы. Посмотрев на определённую страницу, он уверенно вырывает её. Ёнбок с любопытством наблюдал за Хваном, задаваясь вопросом, какой трюк выкинет этот чудак. Хёнджин держит первый рисунок, который он нарисовал по приезде в новый город. Всей семьёй они бродили по улочкам, ловя ощущение утешительного знакомства с городом. Это был великолепный день, так как отчётливо запомнил прикосновение пены, которое было похоже на тёплый приём самого великого Посейдона. Тогда он достал свой альбом для рисования, чтобы запечатлеть идеальное изображение, которое он видел своими глазами. Это было море. Самое голубое небо, белые, как сахарная вата, облака, песчаный берег, по которому бьют волны, словно пытаясь избавиться от всех забот. Хёнджин задерживает взгляд на своём рисунке и улыбается воспоминаниям. Он смотрит на Ёнбока, который, в свою очередь, обратил внимание на листок в руке Хёнджина. Хван протягивает свой рисунок Ёнбоку. Ли уставился на протянутую руку. — Что? — спрашивает он, разглядывая бумагу. — Для тебя. Это подарок. Ёнбок всё ещё хмурится, не в силах понять происходящее. — У тебя нет повода дарить мне подарок. Хёнджин разочарованно вздыхает, закатывая глаза. Он с силой берёт руку мальчика и прижимает бумагу к его ладони. — Я думал, ты умнее. Неужели нам нужны поводы, чтобы дарить подарки? Просто возьми. Думай об этом как о подарке в честь нашего знакомства! Ёнбок замолкает. Подумаешь? Это был всего лишь лист бумаги, как он думал. Ему показалось, или Хёнджин действительно стал вести себя более раскрепощённо с ним, как будто они были близки. Подарок? Да кто он такой? Его взгляд задерживается на рисунке, и теперь он может лучше рассмотреть иллюстрацию. В этот момент, он хочет вернуться к воспоминаниям, хотя не хотел этого признавать. Рисунок был выполнен небрежными мазками пастели, расположенными в кривой перспективе. Было что-то в этом красивое, такое домашнее. Наверно, это лучший способ описать его чувства. Хёнджин будто общался с ним через картину, рассказывая историю со своей точки зрения. О том дне. Как говорят, искусство может быть либо уродливым, либо красивым, в зависимости от того, как вы на него смотрите; самый главный смысл в том, что мы занимаемся искусством запечатлеть чувство жизни, человечности, ощущение искреннего сердца. Ёнбок это почувствовал. Он прижимает рисунок к груди, глядя на мальчика. — С-спасибо, наверно… Тогда я оставлю его себе, — застенчиво бормочет он, не зная, что ещё сказать. Это прекрасный подарок. «Я буду дорожить им. Будет действительно хорошо, если я оставлю это»? Хёнджин улыбается. Когда веснушчатый мальчик прижал рисунок к груди, он понял: ему правда понравилось. Его глаза блестят от восторга. Приятно, когда люди оценивают то, что ты делаешь с любовью. Затем он замечает, как уши Ёнбока начали краснеть. — Что я вижу? Ты застеснялся? У тебя уши красные! — дразнит он, игриво похлопывая веснушчатого мальчика по руке. Ёнбок слегка отмахивается от него. — Ты закончил ребячиться? Все ждут, так что давай быстрее, — собрав вещи, Ёнбок начинает идти к двери. Хёнджин немедленно двигается с места, чтобы собрать остальные вещи. Он идёт быстро, пытаясь догнать Ли. — Ты называешь меня ребёнком, хотя ты такой же ребёнок, как я. Ведёшь себя как моя бабушка.
