Обсессия любви

Металлическое лезвие вонзается в бедро, оставляя за собой каскад вишнëвых капель, снова и снова, пачкая все вокруг. Порез Ещё один И ещё Поднимаясь выше, Антон воткнул лезвие в плечо, сделав голубой надрез. Тут же застучали виски, голова отказывалась разумно мыслить. Кровь густым кипятком поползла вниз по руке, и он наконец смог выдохнуть. Боль Вначале резкая, щиплющая, слегка отрезвляющая, не позволяющая уйти в мысли с головой, возвращая в реальный мир. Так или иначе, ему приходится ненадолго прийти в себя, вернуть контроль над самим собой и сосредоточиться на начатом, а если честно, то Антону не очень то хотелось занести какую-нибудь инфекцию. Опрокинув, по счёту, уже 6 рюмку водки, Антон на ватных ногах доползает до аптечки, медленно сползая вниз по стене. Его раны всегда плохо заживали, поэтому он снова и снова находил, казалось бы на не живом теле, место для новых порезов. Чуть шипя от резкой боли во всем теле, он не сразу принимается обрабатывать. Голова ужасно раскалывалась. Навязчивые мысли без конца приходили на ум. Раны жутко саднили. Не без особых усилий Антон все же кое-как накладывает бинт на открытые раны, и, с ухмылкой, рассматривает своё творение. От беспорядочных движений лезвием получилось что-то вроде узора. Теперь он будет помнить о них всю жизнь. Стало ли мне от этого легче? Определённо Запрокинув голову, опираясь о стену, Антон прикрывает глаза, тут же проваливаясь в сон, так и оставаясь сидеть на полу. С пустой бутылкой в руках и все ещё кровоточащими порезами. Ему снится сон. В нём происходило что-то странное, странно-невообразимое, пугающее. Антона все это время ворочался на полу, пытаясь как можно быстрее проснуться. Голова напрочь отказывалась приходить в себя, а конечности уже давно забились в лёгком треморе. Спустя пару минут, Антон подскакивает с жалобным криком, хватаясь за сердце, другой рукой удерживая равновесие, чтобы снова не встретиться с полом. Держась за стену, мучительно медленным шагом он добирается до кухни, залпом осушив стакан воды, слегка отрезвляя разум. Голова шла кругом, а мир буквально уходил из-под ног. Антону уже в течение нескольких лет снились мрачные сны. Сны, в которых он мучительно долго погибает, где он кричит, но никто не приходит на помощь. Сны, в которых он трясётся от боли из-за вновь разгневанного отца. Сны, в которых он не в силах остановить свою льющуюся из свежих порезов кровь. Заснуть ему так и не удалось, несмотря на то, что алкоголь сильно давил изнутри. Его сильно тошнило, выворачивало, организм не справлялся, раны как назло не затягивались, принося острую боль. Антон снова погружается в собственные мысли, которые с каждым разом причиняют всё больше боли. Снова сжимает ладони в кулаки, сдерживая накатившие слёзы. Изо дня в день повторяется одно и то же. Каждый новый день всего лишь серая копия предыдущего. Знаете этот момент, когда тебе становится страшно от того, сколько ненависти можно испытывать к самому себе? Вновь порыв неконтролируемых эмоций берёт верх. Антон зажмурился, вспоминая раз за разом замахивающегося для удара отца, пробитую кулаком стену, жалобные крики и глубокие раны, до сих пор отдающие болью где-то в самом сердце. Пару раз тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя ужасные воспоминания. Не помогло. Глаза слипались, а мешки под ними лишь доказывали это. Очень сильно хотелось есть, но Антон окончательно исчерпал свои силы, наверное, на несколько лет вперёд. Ему не хотелось даже думать об Арсении Сергеевиче, но последний их разговор надолго засел в мыслях парня. Антону не хотелось смотреть на него, не хотелось его слушать, не хотелось о нём думать. Видимо, слегка переоценив свои силы, Антон все же попытался подняться с кровати с первой попытки, но безуспешно. Тело ныло, молило его о пощаде. Не без помощи рядом стоящей тумбочки Антон наконец поднялся на ноги, направляясь в сторону кухни. Порезы каждую минуту его жизни болезненно напоминали о себе. Идти было особенно сложно, он уже буквально хромал, придерживаясь за все, что попадётся ему на пути. Сам себя поблагодарив, что заранее оставил на столе таблетки от головы, более, чем уверенный, что его ждëт такое утро, залпом выпивает несколько штук сразу. Легче не стало, но голова постепенно становилась на место. Антон определённо не умел пить. Раздался звонок. Кому приспичило явиться в 8 утра посреди недели? Противная мелодия пронеслась по всему периметру квартиры, особенно чётко отпечатавшись в голове Антона. Смерти моей хотите? Антон, поклявшись, что собственноручно задушит этого человека голыми руками, не спешил открывать дверь. Пошлëпав босыми ногами в сторону двери, юноша, пару раз матюкнувшись за вечно заедающий замок, отворяет дверь. — Доброе утро, я ваш сосед, меня кстати, Димой зовут, — протороторил парнишка, тут же протягивая руку. — Я переехал сюда недавно, вот решил со своими соседями познакомиться. Я пока здесь никого не знаю, пытаюсь обжиться на новом месте, — продолжил Дима, явно в приподнятом настроении. Хоть у кого-то утро действительно бывало добрым — Если бы оно было добрым, я Антон, — с каким-то безразличием отвечает он, пожимая руку в ответ. — Видок у тебя конечно помятый, — оценивающим взглядом выдает парнишка. — Может, чаю? Я угощаю! Антон подумал, а почему бы и нет? У него, наверное, даже чай в пакетиках закончился, а тут угощают. Антон, не раздумывая, соглашается, видя как на лице парня расцветает улыбка.

***

Подперев голову рукой, Антон завороженно наблюдал, как Дима разливал чай по кружкам. Ну нравилось ему наблюдать за этим процессом, что такого? Тем более, он это делал как-то по-особому, слишком плавно, слишком красиво. Наблюдать за этим одно удовольствие. Дима подвинул парню кружку ароматно пахнущего мелиссой напитка, а сам уселся напротив: — Выпей чаю, легче станет, — предложил Дима, не отрывая взгляда от парня. Если бы он только знал какая весёлая ночка выдалась у Антона Антон сделал глоток. Это было и вправду очень вкусно, по сравнению с дешëвыми чайными пакетиками из ближайшего ларька. Сделав ещё пару глотков, усталость как рукой сняло, у него даже появились силы на разговор. — Ну, скажи хоть что-нибудь, вижу, что хочешь, — с выжиданием говорит Дима, давая парню время настроиться. — Чай очень вкусный, спасибо, — наконец выпаливает юноша. — Да что, собственно говорить, учусь в 10 классе, хотя, учусь это громко сказано, живу один, друзей нет, состою на учете у психолога. — М-да. Не густо, — Дима делает глоток, ожидавший услышать чуть больше информации. — Ещё? — чтобы как то прервать неловкое молчание, Дима предлагает чаю. Антон, согласно кивнув, пододвигает чашку. — Я вот поступил сюда в университет, в медицинский, вот и приехал. Наверное, хочешь спросить, почему меня не заселили в общагу? — хотел было уже сказать Антон, но его и так поняли без слов. — Ты, наверное, наслыхан какие у нас нынче общаги, жить невозможно, поэтому родители предложили снять квартиру. — восторженно продолжал рассказывать парнишка, пока Антон задумчиво осматривал квартиру. Вполне уютно. Квартира была светлой и просторной. Она даже близко не сравнится с какой-то там грязной общагой с тараканами. — Я, наверное, пойду. Мне пора, — вдруг перебивает он собеседника посреди рассказа. Антон был очень благодарен ему за всë: за этот чай, за его доброту, на худой конец за предоставленный уют, но он был не настроен сегодня на разговор, тем более с похмелья. — Да, конечно, — с невозмутимой улыбкой ответил Дима. Ему, конечно, было обидно, что юноша так быстро уходит, ничего толком не рассказав, но, решив не мучать и без того помятого жизнью Антона, провожает его до двери. — Если будет нужна моя помощь, обращайся, — спокойно сказал он. — И если захочешь поговорить, — добавляет Дима, рассмеявшись. Антон завидовал ему. Ему не надо было искать повода для улыбки. Он буквально озарял ею всех и отдавал частичку себя. Коротко кивнув, выдавив подобие улыбки, он разворачивается и уходит. Благо идти не особо далеко. Он искренне улыбался или так прекрасно играл свою роль?