Кофе у фонтана

Понедельник никогда не был любимым днем Итэра, но сегодня, казалось, даже первоклассники поубавили смех и тихонько сидели на лавочках. — Странно, что Кэйя сегодня не вышел нам навстречу первым делом. — скорее сам для себя сказал Итэр, уже подходя к раздевалке. — Может он опять прогуливает. — шикнула Люмин. — Поторопись, сейчас контрольная. Сейчас даже это не раздражало как обычно. Вся школа казалась какой-то чужой и странной, но что было не так? Все было не так — заключил Итэр, проверяя сообщения после контрольной. Альберих всегда предупреждал, если будет прогуливать и говорил какие отмазки придумал на этот раз. Итэр зачастую поражался тому, как Кэйя спокойно врет учителям. Но сегодня сообщений не было. Три урока прошло, а друг даже не появлялся в сети с двух часов ночи. Последний раз они созванивались в субботу и вспоминая разговор Итэр только больше накрутил себя. Вдруг это как-то связано? Пробегающая мимо девочка остановилась, увидев Итэра и подергала парня за рукав, обращая на себя внимание. — А где братик Кэйя? — Парень опустил взгляд вниз. — Я не знаю. — Больше отвечать было-то и нечего. — Он обычно заходит к Кли после второго урока, а сегодня не пришел. Кли его обидела? — казалось, девочка вот-вот заплачет. — Нет, он наверняка просто заболел и поэтому не пришел сегодня в школу. — Уолтер появился около них в нужных момент — Итэр не слишком хорошо умел общаться с детьми. — Ты не плохая. — Тогда Кли позвонит ему и пожелает выздороветь побыстрее! — заявила девочка, довольная своей идеей и побежала дальше. — Спасибо. — Итэр улыбнулся, приветствуя друга рукопожатием. — Не умею общаться с детьми. — Она ведь права. — Тома все еще смотрел вслед давно убежавшей Кли. — Кэйя пропал как-то странно. Я звонил ему, но трубку он не взял. А сейчас вот это увидел и решил, что надо показать тебе. — Тома протянул Итэру смартфон, на экране которого был открыт какой-то новостной канал. Заголовок статьи гласил: В крупном ДТП в пригороде Мондштадта пострадал известный бизнесмен — Ты же… не хочешь сказать? — Итэр пролистал вниз, находя фотографии с места происшествия. Слишком знакомая машина — Крепус часто в прошлом году брал Ноймана и своих сыновей загород. — Я не знаю на счет Кэйи… — тихо отвечает Тома, поддаваясь упадническому настроению друга. — Надо сходить к нему домой после уроков. — предлагает Итэр, когда телефон Томы светится новым сообщением в чате класса. Одноклассник Уолтера присылает фотографии, Тома тапает на сообщение, давая себе и Итэру возможность увидеть текст: Рихтер: А Альберих время зря не теряет) Только Рагнвиндр помер, сразу к брату полез) Ниже были прикреплены фотографии из Доли Ангелов, где Кэйя сидел за барной стойкой, держа Дилюка за руку. Наверное, такой был ракурс, но выглядело словно они сидят слишком близко друг к другу. Рихтер по сути был главарем не самой приятной компании школы. Обычно, Кэйю они не трогали, отрываясь на младшеклассниках, но сейчас, когда Кэйе наверняка было плохо, они решили переключиться на него. Снова сообщение, наверняка от кого-то из шестерок Рихтера. Кёнинг: Может папаша Альбериха дома и держал в качестве подстилки, а сейчас тот младшему Рагндвиндру по наследству перешел Итэр сжал кулаки, шумно вздыхая. Тома выглядел спокойным, лишь нахмурил брови. — Это надо пресечь. — тихо заговорил Уолер. Будто пытаясь отвлечь от ненужных мыслей, телефон завибрировал вновь, но на этот раз звонком. — Это Кэйя. — быстро оповестил Тома, поднимая трубку. — Да? — Не лезь в это, я разберусь. — голос звучит хрипло и неуверенно. — Ты видео сообщения? — Видел. Все нормально. — Альберих завершает звонок, не давая ответить. — Что он говорил? — тихо интересуется Итэр. — Сказал что видел сообщения и все нормально. — выдыхает Тома. — Просил не лезть в это. Я конечно в него верю, но ему будет сложно. — Обычно он более разговорчив. — размышляет вслух Итэр, а потом вдруг хватает Тому за руку и тащит куда-то в дальний конец школьного двора. — Найдем Розарию. Ей Кэйя всегда больше рассказывает. Тома молча кивает, еле поспевая за через чур взволнованным парнишкой. Розария находится быстро: Тома помнит ее смутно, но узнает по крашенным в бордовый волосам и длинному черному платью. Девушка сидит на корнях большого дуба и курит, гипнотизируя взглядом небо. — Розария! — Итэр подбегает к девушке, которая чуть дергается, едва не роняя сигарету. — Что нужно? — сразу начинает она, поднимаясь на ноги. — У меня нет времени. — И плевать, что еще полчаса перемены. Да, она и раньше такой была. — Ты знаешь что с Кэйей? — Знаю. — Спокойно отвечает девушка, выдыхая чуть желтый дым. Пауза затягивается, потому что парни молчат, ожидая продолжения. — Не смотрите на меня так. — с ухмылкой. — Много не скажу. Ему плохо и он не захочет говорить.

***

Они должны были вернуться к шести. Время близилось к полуночи, но Кэйя все еще ждал. Дождь, дорога все же плохая и на встрече наверняка задержали. «Они скоро вернутся» — повторял себе Альберих, хотя сам уже начинал сомневаться. Еще через час раздался телефонный звонок. — Дилюк… — Кэйя несколько секунд смотрил на экран, прежде чем ответить. — Кэй, мы не приедем. — Почему? Что случилось? — Альберих вспоминает вчерашний разговор с Крепусом. «Не справился» — предательски мелькает в мыслях, но Кэйя гонит от себя эти мысли. — Папа в больнице. — голос брата ломается под конец фразы. Кэйя почти уверен что Дилюк сейчас до боли сжимает кулаки чтобы не дать волю слезам. — Я сейчас приеду. — Кэйя уже накидывает на себя куртку, дрожащими руками вызывая такси. Белые стены больницы давят, вгоняют в тоску и вызывают головную боль. — Шансов мало, но наши врачи делают все возможное. — отчиталась мед сестра полчаса назад. И больше никаких вестей пока нет. Где же Кэйя? — Люк, — голос звучит будто через толщу воды. Брат садится на корточки перед ним, заглядывая в лицо. Наверняка глаза покраснели из-за с трудом сдерживаемых слез. Но это же Кэйя — ему можно такое видеть. — Он в операционной. — Дилюк не узнает свой голос. Слишком хриплый, слишком много боли в этих словах. И Кэйя это слышит, поднимается, садится рядом, крепко сжимает чужие пальцы в своей ладони, прежде чем податься вперед и обнять. Кэйя пахнет дождем и осенней прохладой… а еще лилиями. Запах медленно обволакивает, расслабляя и успокаивая. Все будет в порядке, пока Кэйя рядом. Показавшийся из дверей операционной мужчина беззвучно подходит к молодым людям, Дилюк нарушает семейную идиллию, сразу вскакивая на ноги. — Примите мои соболезнования. — врач говорит спокойно, наверное, когда изо дня в день ты видишь смерть, то можешь с ней смириться. Но Дилюк смерть не видел, а теперь она совсем рядом, дышит на ухо и рассказывает, как забрала отца. Рагнвиндр тяжело опускается обратно. Врач уходит, остается лишь Кэйя. Теперь буквально только он. — Пойдем домой, Люк. — Кэйя держит за руку, смотрит внимательно, но и сам закусывает губу, пока не появляются капельки крови. Им обоим сложно. — Люк, — брат сидит на диване в гостиной, пустым взглядом гипнотизируя камин перед собой. — Нужно поговорить. — Да? — Рагндвиндр поднимает взгляд и Кэйю обдает холодом. Но сейчас или никогда, раз он начал этот разговор. Сейчас держать все в тайне нет больше смысла. — На отца давно планировали покушение и я знал про это. — на одном дыхании выпаливает Кэйя и хочет продолжить, но Дилюк не дает. Рывком поднимается с дивана. Скулу обжигает от удара. А потом в живот, выбивая воздух из легких. — И ты не сказал. — сквозь зубы шипит Рагндвиндр, не давая и шанса продолжить. — Он мог бы быть жив сейчас. Предатель. Удары прекращаются лишь когда Альберих падает на пол. Смеется, сплевывая кровь. — Братишка, выслушай… — Кэйя пытается, пытается говорить сквозь сбитое дыхание и шум в ушах. — Ты мне не брат. — зло отрезает Дилюк. — Выметайся отсюда и не смей даже подходить больше к этому дому. Рагндвиндр покидает комнату, так и оставляя бывшего брата лежать на полу. «А это больно» — думает Кэйя и отнюдь не про удары. Альберих какое-то время еще рассматривает потолок, надеясь что брат все же вернется, что выслушает. Но ничего не происходит. Хлопает входная дверь. Один, потеряв брата по собственной глупости, Кэйя шагает по улицам куда глаза глядят. Ноги ведут сами, повинуясь своим собственным желаниям. Дождь льет не переставая, промокшая одежда и волосы липнут к коже, а от холодного ночного ветра уже ничего не спасает. Редкие прохожие косятся с отвращением, хотя их можно понять: побитый, еле стоит на ногах. «Пьяница» — наверняка думают они или — «наркоман». Перед ним вырастает небольшой многоквартирный домишко и Кэйя будто со стороны видит, как набирает номер квартиры и сквозь звон в ушах слышит собственный, почти неузнаваемый, голос. — Это Кэйя, открой. Альберих сам не помнит, как поднялся на четвертый этаж, почти вваливаясь в открытую дверь и слыша лишь тихое «Тебе надо обработать раны». Затуманенные воспоминания пробиваются сквозь пелену душевной боли, когда его усаживают на бортик ванной и девушка в одной лишь ночной рубашке смывает ему кровь с лица. У него сейчас нет сил говорить, нет сил на эмоции. В груди зияет дыра и кажется, Кэйя мог бы просунуть сквозь нее руку. Вырвать ко всем чертям сердце, что так тянется к Дилюку, заткнуть этот непослушный орган раз и навсегда. — Переоденься. — Девушка кидает ему в руки какую-то одежду, но Альберих не успевает поймать и начинает собирать все лишь когда оно упало на пол. — Я подготовлю тебе постель. У него ничего не спрашивают и он благодарен. — Дай пожалуйста зарядку для телефона. — тихо просит Кэйя, заходя в спальню подруги. — Я не смогу уснуть. — Усилия приходится прилагать ради каждого слова. — Родители вернутся утром. — девушка протягивает зарядку. — Я объясню им ситуацию и можешь остаться сколько нужно. — Спасибо, Рози. — Кэйя пытается натянуть улыбку, но судя по скривившемуся лицу подруги, выходит плохо. Другого он и не ожидал. Кэйя смутно помнит вчерашний день, голова гудела при попытке воспроизвести разговор с Дилюком вновь. Онемевшие мышцы с трудом позволили подняться с кровати. Переждав приступ накатившей тошноты, Кэйя выходит из спальни подруги. На кухне гремят посудой, квартирка небольшая, все слышно, поэтому уже через секунды в коридоре показывается женщина. — Кэйя, — парень поднимает взгляд на маму Розарии. Конечно, они не слишком похожи — девушку удочерили когда им было по четырнадцать. — Роза сказала о тебе. Скажи мне, все в порядке? — женщина подходит ближе, рассматривая лицо Альбериха. Наверняка он выглядит так себе. — Вам ничего не угрожает, — Отвечает парень, решая не увиливать от вопроса совсем. — поэтому можете не беспокоиться. Женщина вздыхает, но отступает. — Ты можешь остаться сколько нужно. Пойдем за стол, мы уже садимся завтракать. — А Роза.? — тихо спрашивает Кэйя, следуя на кухню. — Она уже ушла в школу. Не волнуйся, никто не против твоего присутствия тут. Кэйя коротким кивком приветствует мужчину за столом, садясь на свободное место. — Архонты… — тянет мужчина, переводя нечитаемый взгляд с телефона на Альбериха. — Кэйя… — Женщина тоже смотрит в телефон, затем на парня, бледнея. — Ты поэтому здесь? Кэйя вопросительно изгибает бровь. Мужчина протягивает ему телефон с новостным порталом. «ДТП, возможно заказное…». Кэйя лишь пробегается глазами, не желая вчитываться в это. Отдает телефон обратно, медленно кивая и сглатывая ком в горле. — Бедный мальчик. — Наверное, потому Розария и живет здесь. Ее приемные родители такие же, как она. Не спрашивают много, когда знают что дело их не касается. Завтрак в полном молчании, нарушаемом лишь чтобы попросить что-то передать. Кэйя чувствует себя чужим и даже не так, как когда-то давно, только попав к Рагндвиндрам. Маленький Дилюк тогда первым побежал показывать ему дом и весь ужин только и говорил, говорил, говорил. Но теперь это в прошлом, пора забыть. Хах, знать бы еще как. Вернувшись в комнату, Кэйя берет телефон. Экран оповещает о нескольких пропущенных и сообщениях в беседе класса. И ни одной весточки от Дилюка. «Он бы уже остыл. Ты просто больше ему не нужен» — противно скребется где-то в грудной клетке и Кейя закусывает кожу на тыльной стороне ладони, лишь бы не закричать. Сообщения в беседе класса начинают сыпаться потоком и Альберих открывает чат, надеясь что что-нибудь там поможет отвлечься. Рихтер: А Альберих время зря не теряет) Только Рагндвиндр помер, сразу к брату полез) И фотографии. Фотографии с вечера пятницы. Последнего вечера, что они провели вдвоем. Кэйя в принципе плевать, что там говорят про его с братом отношения, ему больно просто из-за напоминаний о Дилюке. Хах, Уолтер наверняка уже видел фото и попробует влезть в это… Не надо, Кэйя этого не стоит. — Да? — раздается из динамика телефона, когда Кэйя дрожащими руками все же попадает по контакту «Тома». — Не лезь в это, я разберусь. — Да, он знает что ничерта сейчас ни с чем не разберется, но смысл втягивать друзей? Еще и им достанется. — Ты видео сообщения? — Голос Уолтера кажется взволнованным. — Видел. Все нормально. — Альберих завершает звонок, не давая ответить. Его не хватит на то, чтобы говорить дольше.

***

— Тома! — его окликают уже на выходе из школы. — Подожди! Уолтер послушно останавливается, оглядываясь на Итэра и давая возможность догнать. — Что такое? — Итэр выглядит взволнованным. Тома не может такое игнорировать. — Давай сходим в Долю Ангелов? Там сегодня смена Дилюка и он наверняка может сказать как там Кэйя. — На одном дыхании выпаливает Итэр. Волнуется. — Бар открывается в четыре, — Тома смотрит на часы. — Можем пойти прямо сейчас, как раз придем к открытию. — Итэр! — голос девушки раздается эхом по школьному двору, кажется, даже птицы замирают, чтобы удивленно посмотреть на Нойман. — Куда вы собрались? — уже спокойней, сократив дистанцию. — Мы идем в бар к Дилюку чтобы узнать о Кэйе. — спокойно отвечает Тома, делая шаг навстречу девушке. — Я с вами. — уверенно заявляет Люмин. — Что? — в ответ на удивленные взгляды. — Я тоже видела эти фото. Сообщения разлетелись по всей школе моментально. И на вашем месте, про состояние Люка я бы тоже спросила. Та авария… там новые подробности. Крепус умер. — Тишина устанавливается на какое-то время, пока друзья нечитаемо смотрят на Люмин. Конечно, он с братьями наверняка тоже общалась, но Тома не думал что она будет беспокоиться за них. — Идем, — вздыхает Люмин, первая покидая школьный двор.

***

Дилюк проснулся и на какое-то время даже был уверен, что произошедшее ночью — всего лишь сон. Но нет. Кэйя не влетел в его комнату только услышав звук будильника, а обеденным столом не ждал отец. Пятна крови в гостиной в гостиной заставили даже на секунду задуматься об извинениях, но Рагндвиндр быстро пресек эти мысли. «Он предал отца. Знал что будет покушение и не сказал ни слова» — отрезвило разум, отодвигая чувство вины на второй план. Клининг-компания уже была вызвана, а пока, к черту учебы, до начала смены в баре надо заняться организацией похорон. Такая работа выматывала больше морально, чем физически. Промучившись час, принимая соболезнования и оповещая друзей отца о месте похорон, Дилюк больше не смог. Он сбегает от этих трудностей, назначая Эльзера — доверенное лицо отца — заниматься этим. Рагндвиндр приезжает к бару немного раньше открытия и сразу видит компанию молодых людей у входа. Итэр — совсем еще молодой парнишка с всегда наивным, детским взглядом, сейчас смотрит с такой болью. Наверное, Дилюк правда выглядит не очень. Тома кладет руку на плечо, заглядывая в лицо. Ни капли жалости — Дилюк благодарен. Только искреннее понимание. Люмин, хотя они и не так много общались в последнее время, первая окончательно рушит личные границы и обнимает Рагндвиндра, обхватывая за талию. Дилюк лишь громко выдыхает, опуская взгляд на светловолосую макушку подруги. Тома и Итэр присоединяются к молчаливой поддержке, окончательно заключая Дилюка в кольцо рук. Рагндвиндру кажется, что он сейчас все же не выдержит и расплачется. — Мы с тобой, Люк, — тихий голос Томы пробивает пелену горечи. — Я клялся тебе в этом. Они с Уолтером и Кэйей и правда поклялись друг другу всегда быть вместе еще будучи в шестом классе. Клятву с Альберихом он разорвал самостоятельно этой ночью. Но Тома… это же другой человек. Поддержки друзей и правда не хватало — Дилюк понимает это, только когда прячем лицо на плече Томы, надеясь что никто не увидит слез. Уже в баре, еще пустом из-за слишком раннего времени, Люмин сама заходит за стойку, вынося в зал стакан воды. — Спасибо. — тихо отвечает Дилюк, принимая воду. — Для меня многое значит ваша поддержка. — Мы всегда будем рядом, — обещает Итэр и все молча соглашаются. Кажется, вернулись старые времена, когда Дилюк еще учился в школе. Только Кэйи рядом больше нет. «И не надо» — подсказывает внутренний голос и Рагндвиндр соглашается, поднимается со стула, унимая дрожь в руках, по осколкам собирает себя обратно в человека. Разбитого, но вновь склеенного в единой целое самыми лучшими друзьями в его жизни. — Садитесь за стойку, — он оборачивается к друзьям. — налью вам что-нибудь. Сегодня тяжелый день. — Полуденную смерть, Люк. — Люмин первая усаживается на барный стул, а Итэр, кажется, поперхнулся воздухом. Честно говоря, сам Дилюу тоже был к этому близок, потому что это последнее что он ожидал от такой правильной Нойман. — А что? — удивляется девушка. — Мне иначе никаких нервов не хватит. — Она обводит взглядом брата и Тому. Дилюк слабо улыбается, отдавая девушке напиток. Друзья уходят, так и не спросив про Кэйю. Наверное, Альберих снова сказал им что хочет побыть один. Как глупо этому верить. Он всегда так говорит, когда сам не понимает что ему нужна поддержка. Дилюк всегда забивал на это «мне нужно побыть одному» и приходил в его комнату. Потому что Кэйя, о каком одиночестве ты говорил, если потом плакал в плечо Дилюка, сжимая в руках его рубашку? Верно, ни о каком. Выходит, врал? Уже тогда? Дилюк делает усилие, чтобы не рассмеяться над собственной глупостью. Уже поздний вечер, лучше сейчас сосредоточиться на заказах. Смена заканчивается, Дилюк закрывает бар изнутри, решая здесь же и переночевать. Опять, но так легче. Домой не хочется. Как выяснилось, если не брать телефон в руки весь день, то к вечеру тебя засыпят сообщениями в соц. сетях. Дилюк удивленно смотрит на сообщения от бывшего одноклассника. «Вы реально чтоли?» — гласит текст и Рагндвиндр вообще не понимает, пока не открывает диалог. Прикреплено несколько пересланных сообщений где… Кэйя держит его за руку, а какие-то парни (вроде, из класса Альбериха) говорят обо всех подробностях их интимной жизни. «Что за бред?» — думает Дилюк и откладывает телефон.

***

Розария возвращается из школы, как и всегда пропахнувшая сигаретным дымом. Кэйя все еще сидит в ее комнате, не находя в себе сил выйти куда-либо. — Как в школе? — скорее из вежливости. — Про тебя спрашивали Нойман и Уолтер. — отвечает девушка, скидывая рюкзак. — А в остальном все по-прежнему. Химичка все также бесит, физрук снова наезжал что я не занимаюсь. Выпить хочешь? Кэйя лишь кивает, никак не комментируя смену темы. Роза вытаскивает из-под кровати бутылку. Самогон, по-видимому. — Уж извини, бокалов нет. — с ухмылкой она откупоривает тару, делая несколько глотков с горла. — Когда меня это волновало. — Альберих пытается улыбнуться, но потом забивает и залпом заливает в себя треть бутылки. — Я ведь просто хотел с ним поговорить, Роз. А получилось… то что получилось. — Кэйя смеется, но отнюдь не потому что весело. Смех выходит болезненным и надрывным. — Твои опекуны решили что это из-за аварии, а это ведь он сделал. — Кэйя неопределенно обводит свое лицо. Он уже успел посмотреть на последствия в зеркале: рассеченная бровь, разбитая губа, синяки на скулах. Этого и следовало ожидать. Наверняка на теле не лучше, но переодеваясь в ванной ночью было не до того, чтобы посмотреть, а сейчас… сейчас просто не хочется. — Курить будешь? — предлагает подруга, открывая окно. Кэйя ежится от потока прохладного ветра, но кивает. Обычно он был приверженцем ЗОЖ — запойного образа жизни — в самых хреновых ситуациях, но сейчас это за гранью даже «самого хренового». Дым от сигареты обжигает горло, но подступающий приступ кашля стоит сдержать — это Альберих знает. После нескольких тяг алкоголь, до этого бурлящий в крови, успокаивается, даря приятное расслабление. И по-видимому, развязывая этим язык. — Я же знал про покушение. — Кэйя усмехается, все еще горько. — И этой ночью сказал ему. А он… — пауза чтобы сглотнуть ком в горле и залить в себя еще алкоголя. — Он решил что я не сказал отцу и из-за меня это все. А я отцу говорил. И по его просьбе молчал перед… братом? — Альберих переводит взгляд с наполовину опустевшей бутылки на Розарию. — Он сказал я ему больше не брат. Может, я и не хотел чтобы мы были братьями, но не так же. — А кем бы ты хотел чтобы он для тебя был? — Розария, всегда взиравшая на все исповеди Кэйи молча, сейчас вдруг решила задать вопрос. В прочем, Альбериху плевать, держать в тайне больше смысла нет. Когда-то он принял решение что Тома — самый близкий на тот момент друг после Дилюка — будет единственный, кто узнает о такой неправильной влюбленности. Но Розария же никому не скажет? — Партнером… — Кэйя отвечает, но задумывается, пытаясь подобрать более подходящее определение. — Любовником? Наверное, это лучше подходит. Розария хмыкает. — Значит то, что про вас написал Рихтер, имеет место быть. — Это не вопрос, констатация факта, но Роуз не вкладывает в это негативного смысла, Кэйя уверен. Только вот… — Откуда ты это знаешь? Было же только в беседе моего класса… — Это сообщение и фото видела уже вся школа, а может, и за ее пределами. Кэйя молчит какое-то время, а потом залпом допивает оставшийся самогон. К черту. Это мог видеть Дилюк. Тогда он мог догадаться о весьма не братских чувствах бывшего брата. — У тебя на лице все написано. — Замечает Розария, вырывая Кэйю из мыслей. — Если то, как ты себя с ним вел последние годы, все еще не заставило его догадаться, то и эти сообщения ему глаза не откроют. — меланхолично произносит девушка, выуживая из-под кровати еще бутыль.

***

— Люми, ну какой домой-то сразу? — Итэр и Тома еле поспевают за шагающей впереди Нойман. — Хорошо. — она останавливается резко, из-за чего парни чуть не сбивают ее с ног. — Можешь гулять, если Тома тебя потом проводит до нашего дома. Уолтер активно кивает и клятвенно обещает Люмин вернуть ее брата домой живым и здоровым. — Алкоголь странно на нее влияет. — Комментирует Итэр, когда его сестра скрывается в переулке. — Она даже не вспомнила про домашку… — Надо почаще затаскивать ее к Дилюку. — Хохочет Тома, утягивая Итэра в противоположную сторону. Они только вышли из Доли Ангелов, время еще не слишком позднее, можно и по городу прогуляться. — А может так влияет Дилюк. — задумывается Итэр. — Она конечно напрямую никогда не говорила, но кажется, он ей нравится.