Одиночество – мука для сказочного пирога!

— Одиночество — сволочь! Одиночество — скука! Кто разбил моё сердце? Жизнь моя стала мукой… — фальшивил на весь лес Кощей, направляясь к свежевыкрашенной избушке на курьих ножках. В одной руке у него был букет из гроздей рябины, сухих мухоморов и еловых веток, а другой он тащил за собой тяжеленный меч-кладенец, который оставлял неровную борозду на припорошённой снегом земле. «Дама» преклонных лет, услышав это душещипательное блеяние, сползла с печи на скамью и, недовольно пожевав губы, проковыляла к окошку. — Эй, носастые! А ну, по порядку рассчитайсь! — крикнула она гусям, выглядывая во двор. — Видать, нам опять место жительства менять надобно? Избушка, собирай манатки! Ноги в руки, и пошли отсель! Надоели мне эти кости голосящие, — вздохнула бабка. — Каждый раз одно и то же, вот же ж пьянь подкустовая. Тихо постанывая, придерживая лапой раскалывающуюся голову, за столом сидел толстый кот Баюн в перекошенном пенсне. После вчерашней попойки он медленно цедил рассол, занюхивая похмелье душистым пучком мяты. Да уж, знатно они со Змеем Горынычем и Кощеем позастольничали. А на вечерней зорьке он, как настоящий кавалер, всех русалок обмурлыкал, на ледочке озёрном покатал, пока Водяной ему леща не дал, царь тудыть-растудыть его морской. Хотелось ещё и с Мавочкой в «кошки-мышки» позажигать, но спьяну недоглядел и сиганул в куст шиповника. Спасибо Серому, вытащил дружбана волчара. Вот жаль только, неаккуратно. Оставил клочки такой ухоженной, блестящей шерсти на радость синицам и белкам. Выглядеть как побитая молью шапка так непрезентабельно. Кот погладил проплешины на боках и животе. Ох, чего ж с утра-то так хреново? Трёхголовый змей явно что-то с градусами перемудрил. Всё приговаривал: «Пейте, гости дорогие, самогон, в этот раз чистый, как слеза девственниц». Видать, девственницы-то у него гульнуть успели. Ведьма глянула на мохнатого помощника сердито. Поправила клетчатую юбку из хорошего шотландского сукна, что ей Ивашка подарил, набросила на плечи пуховый платок и пошла встречать гостя на крылечко. — Здрава будешь, Ягусенька Прекрасная! Спаси разбитое вдребезги мужское сердце или ломай иглу к чертям рогатым! — падая на колени в снег, глаголил Кощей Бессмертный. Баба Яга выпрямила спину, повела плечами и упёрла руки в бока. — Прекрасной я была двести семнадцать лет назад, врун костлявый. Ты мне в прошлый раз за «чёрную жемчужину» яблочко молодильное обещал принести. Где оно? — За какую такую жемчужину? За Наоми Кэмпбелловну, что ли? Модельку худосочную? — фыркнул Кощей. — Удружила ты мне с ней, ведьма. У меня от чернявой одни убытки были. Сундук золота русскому купцу Доронину лично в руки вручил, а её довеском отдал, как экзотику заморскую. Пусть теперича сам с ней мучается. Она ж строптива до жути. Передралась со всей прислугой. Мне ж теперича, горемыке, и ведро воды никто не поднесёт, если на цепях висеть буду. Все до единого из замка, как мыши с тонущего корабля, посбегали. Яга хитро прищурилась, что-то прикидывая в голове, а потом сказала: — Надоело для тебя свахой быть! Сам ищи себе невесту! — Так мы со Змеем Горынычем и искали на прошлой седмице. Летали по мирам разным, и захотелось нам молодых да покладистых умыкнуть. Я — девчонку, он — пацана, так сказать, на воспитание взять, чтобы самородок собственноручно обточить. — Ай, бесстыдники! У обоих уже песок из разных мест сыплется, а им молодых да зелёных подавай. — Бабка погрозила пальцем и из любопытства спросила: — И чего, не нашлись детишки по вкусу? Давай, жалуйся, нытик. Вот не любил Кощей Ягу за то, что она с ним без страха и уважения беседы вела. Но делать нечего. Сам на поклон пришёл, теперь уж терпи. — Отчего же, нашлись. Целый замок их там был. Все в накидках чёрных, шарфах полосато-разноцветных и с палочками в руках, коромыслом им пониже спины. Где столько понабрали, поганцы! Вон у нас одна палка-выручалка на весь сказочный лес. Кощей опёрся на меч, поднялся с колен и почесал букетом затылок. — Рассказывать особо нечего. Пару кругов с Горынычем сделали вокруг башенок. Змеич себе мальчишку мелкого в очочках и со шрамом на лбу присмотрел, а я девчулю ладненькую хотел взять, что рядом с ним стояла. Но эти ироды малолетние достали свои ветки заточенные, и давай орать тарабарщину. А с них посыпались искры огненные, стрелы остроконечные и ядра пудовые. Мы айда высоту набирать. Там облака сизые, дождевые, а над ними тряпки летучие, душесосущие. У Горыныча чуть нутро с душонкой его трёхголовой до капли не выцедили. — Вот брешешь, как сивый мерин, — довольно разулыбалась баба Яга. — Сколько раз говорила, чтобы выбирал себе спутницу с опытом, серьёзную, которая жизни повидала и горя похлебала, а не прекрасных да премудрых молодух. — Ягуль, ты оцени своим женским взглядом, но выбирать я сам буду. — И Кощей протянул букет, в центр которого была вставлена ветка с маленьким молодильным яблочком. — Последнее, для тебя сберёг, как знал, что пригодится. Старуха всплеснула руками, выхватила букет и пропустила гостя в дом. Плод волшебный в кадке с водой вымыла и в карман потайной припрятала. Кощей подвинул кота и сел на лавку за стол. Допил из банки рассол, закусил пучком мяты и довольно сказал зверю: — Ну чего с кислой мордой сидишь, четырёхглазый? Сейчас невесту мне выбирать будем. На стол легла кружевная салфетка, на неё поставили блюдце с наливным яблочком. Кощей катнул волшебный фрукт и зашептал: — Катись яблочко по кругу, выберу себе подругу. Дно блюдца пошло радужными переливами, потом рябью и засветилось голубым светом. Будущий жених довольно улыбнулся и стал перечислять требования: — Хочу стройную и лицом белую, воспитанную, с вековой родословной. Перед глазами вопрошающего появилась, одетая в чёрный шелк и драгоценности, дочь дракулы. Холодная и надменная княжна с роскошным звериным оскалом. — Э-э, нет, на такую красоту зубного порошка не напасёшься, а если ещё и родня заявится… Разорят! — Жлоб! — сделал вывод кот, и все опять заглянули в блюдце. — Хочу, чтобы животных любила, а не падала в обморок при виде крыс и мышей, — продолжил Кощей. — У меня в замке их тьма тьмущая расплодилась, оккупанты длиннохвостые. На мини-экране показался блондинистый пацан в кепке и деревянных башмаках. Он, наигрывая на дудочке мелодию, спускался по замковой лестнице к морю. За ним колонной шли полчища крыс. Кот с бабкой тихонько захихикали, отворачиваясь в сторону. Кощей рыкнул и ударил кулаком по столу так, что тот жалобно заскрипел. — Посуда, совесть имей! Где моя невеста? Я, может, жениться хочу, впервые за пятьсот лет! А ты мне кого подсовываешь? Тухлятину клыкастую, от которой прахом за три версты несёт! Или флейтистку-дератизатора с колокольцами промеж ног! — Тише-тише, у тебя ещё третья попытка осталась, — обнадёживающе погладил друга по плечу Баюн. — Подумай прежде, а потом спрашивай, раз созрел на такой серьёзный шаг. — Ты подарок-то взял, чтобы невесте вручить? А паспорт? Вдруг она в мире людей живёт, — поинтересовалась Яга. На столе появилось кольцо желаний: небесной чистоты турмалин в оправе из белого золота. У ведьмы до боли сжалось сердце. Она искала его уже сто пятьдесят лет, а этот скряга прятал колечко у себя в сокровищнице и молчал. Рядом с украшением лёг документ, в котором значилось: Иннокентий Константинович Бессмертный, тридцать пять лет. — Да не томи уже. — Кот поскрёб когтями по столу и в нетерплячке отстучал хвостом морзянку. Кощей сплюнул трижды через плечо и торжественно провозгласил: — Готов увидеть ту, с которой проживу вечность! Троица упёрлась макушками друг в друга, разглядывая следующую претендентку. Первой потеряла дар речи баба Яга. Сначала она открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом рухнула на дощатый пол от нехватки живительного воздуха. Бессмертный в недоумении глянул на кота. — Чего это с ней? Не понравилась третья невеста? — Кощей стал внимательно рассматривать застывший на дне блюдца нежный образ премилой девицы. — А по мне так, очень даже ничего. Не королевишна, конечно, и до царицы далеко, но что-то есть в этой зелени смеющихся глаз. И коса у неё толстая, как три твоих хвоста, котя, а блестит — ну просто, чистая медь. Ни худа и ни толста, прям здесь бы её и облобызал. — Не хочу тебя расстраивать, мой костистый друг, — кот протёр лапкой пенсне и снова водрузил его на нос, — но эта девица уж очень похожа на внучатую племянницу нашей Яги. Она лет пять назад гостила в сказочном лесу. — Ну ничего, — не унывал Кощей. — Это даже хорошо, что она из наших. — Ну да, ну да, — промурчал кот. — Только Яга её замуж за айтишника Ивашку отдала. Ну помнишь, толстощёкий такой, из Дворца пионеров. Они теперь на Багамах живут и двух спиногрызов воспитывают. Скупая мужская слеза упала в блюдце. — А счастье было так близко. — Иннокентий шмыгнул носом. — Одиночество-сука… — Я сама так решила, тишина мне подруга. Лучше б я согрешила, одиночество-мука. Приятный женский голос допел песню. Кот и Кощей заглянули под стол и увидели сидящую на полу медноволосую девицу, двумя пальцами держащую огрызок от яблока. — Баба? — Яга? — Ага, — разулыбалась ведьма, — только зовите меня Ядвига. Негоже, чтобы невесту самого Кощея Бессмертного бабой звали. — Какая же ты красивая, ягодка моя. — Глаза жениха мечтательно заблестели. — Я и позабыл, какой ты была двести лет назад. Замуж за меня пойдёшь? — Да! — девчонка подскочила к столу и, пока никто не передумал, надела на палец кольцо. — Я этого столько лет ждала, так что своего не упущу. Кот внимательно посмотрел на хозяйку леса и с сочувствием — на друга по несчастью. — Та-ак, мои пушистики и костлявики! Мне перед свадьбой надо внучку с правнучками проведать, заодно и шопингом заняться. Массажами разными для здоровья, обёртываниями, чтобы кровь молодецкую разогнать. — Ядвига поцеловала в щёку Иннокентия, а кота погладила по голове. — А вы не скучайте. Наливочку из погреба смородиновую можете на мальчишник забрать, я из нового урожая свеженькую сделаю. А к моему прибытию, уж будьте добры, замок в порядок приведите, сорняки все повыкорчёвывайте, навес для моей избушки около замка постройте и для гусей-лебедей пристроечку двухэтажную, чтобы зимой не мёрзли. Остальное на своё усмотрение, что хотите, то и делайте. Ядвига взяла в руки большую корзину, в которой лежали банки с малиновым вареньем, крутанула колечко на пальце и, пожелав оказаться на Багамах в доме у родственницы, исчезла в тот же миг. Охреневший от счастья или от списка пожеланий Кощей задал только один вопрос: — Остальное на своё усмотрение — это что? — Это, Кеша, то, что мы точно не успеем сделать, — ответил ему Баюн.