MAKE IT RIGHT

ЧОНГУК       Инстаграм Чонгука продолжает набирать подписчиков и популярность, после того, как Чимин сказал «да» моделированию и разрешил Чонгуку опубликовать его фотографии с лестницы 108. Чонгук публиковал серию фотографий в течение недели, начиная с фотографии детей, бегущих вверх по лестнице, продолжил фотографией фрески, затем фото Чимина, который подбирает монеты и, наконец, заканчивая фотографией Чимина, где он бросает монету в камеру. Это фото он разделил на девять постов, чтобы создать большую мозаику. Каждая подпись передает важность и историю лестницы, а комментарии под фотографиями в подавляющем большинстве положительные.       — Ты достиг успеха! — говорит Чимин. Он держит телефон Чонгука подальше от него и хмурится. Они лежат в его постели, одетые в спортивные штаны и худи, пока Джин готовит самгетан на кухне. Намджун должен скоро прийти, если он не забудет уйти с работы вовремя.       — Это хорошая фотография, хён, — Чонгук пытается выхватить свой телефон обратно, но Чимин откатывается к стене.       — Девять постов?       Чонгук прижимает Чимина к груди и прижимается щекой к его уху.       — Я бы сделал больше, если бы это не нарушало пропорции.       — Ты такой слащавый.       — Я такой только для своего парня, — Чонгук не может сдержать широкой ухмылки, морща нос, когда произносит слово «парень». Чимин — его парень. У него кружится голова каждый раз, когда он даже думает об этом.       Чимин фыркает, блокирует телефон и, не глядя, бросает его обратно Чонгуку. Чонгук пригибается, прежде чем он попадает ему в голову.       — Эй!       — Перестань быть кринжовым.       Чонгук обхватывает ногами Чимина, заманивая его в ловушку.       — Я буду публиковать только твои фотографии. Создам учетную запись «Стэн Чимина».       Чимин пытается ослабить хватку, но Чонгук сжимает его ещё крепче.       — Знаешь почему? — дразнит он. — Потому что ты мой парень, и ты самый красивый…       — Остановись!       — И каждая твоя фотография настолько хороша, что её можно разделить на девять постов.       Чимин закрывает лицо руками, краснея и ругаясь. Чонгук осыпает его поцелуями, пока руки Чимина наконец не опускаются, и он поворачивается, чтобы встретиться с его губами. Чонгук утыкается носом в его нос, наслаждаясь тем, что Чимин пахнет его гелем для душа и шампунем. Они обмениваются нежными поцелуями, наслаждаясь теплом и прикосновениями друг друга, не нуждаясь в большем.       Чонгук прижимает голову Чимина к своей груди.       — Ты готов к этой неделе?       — Честно? — Чимин играет с завязками толстовки Чонгука. — Я немного взволнован?       — Да? — младший ухмыляется, крепче прижимая к себе Чимина.       На этой неделе Чимин согласился на фотосъемку, которую предложил Чонгук. Он хочет начать снимать на улице, используя уличные фонари вместо студийного освещения, и он должен приспособить это к своим заказам, которые неуклонно увеличивались за последний месяц в Сеуле. Настолько, что ему пришлось сократить часы работы в «Микрокосмосе». И хотя он не всегда фотографирует то, что ему хотелось бы для своей карьеры, особенно портреты, это всё равно работа, которую он любит. Чимин отстраняется, чтобы застенчиво посмотреть на него.       — Мне нравилась моя работа, понимаешь? Я не хотел её бросать. И теперь я, наконец, могу снова заниматься этим.       — Ты отлично справишься, хён. Не могу дождаться, когда наконец начну фотографировать тебя.       — Может быть… — Чимин просовывает руку под подол его свитера, притягивая бедра Чонгука к своим. — Ты можешь фотографировать меня и в более интимной обстановке, — говорит он, понизив голос.       — Чёрт, — сердце Чонгука сжимается от одной только мысли, и он рычит, ловя губы Чимина в поцелуе. Ему приходится физически остановить себя, чтобы не зайти дальше и оторваться. — Ты не можешь просто так говорить такие вещи, — произносит младший, тяжело дыша. Чимин хихикает.       — Мне нравится дразнить тебя.       — Хён, — предостерегает Чонгук.       — Как будто ты ещё не «отомстил».       — Но тогда я тебя дразнил, — он зарывается в шею Чимина, мягко кусая её.       Пальцы Чимина скользят под его пояс, по изгибу его задницы.       — Кажется, я помню, как ты однажды сказал что-то вроде «всё по-честному».       Чонгук хватает блуждающие руки старшего, перекатывается на Чимина и прижимает его руки над головой. Он оседлал бедра Чимина и покачивается, слишком нежно, чтобы можно было доставить удовольствие.       — Не начинай того, что не можешь закончить.       — Мне нравится играть в долгие игры, — Чимин облизывает губы.       В голове Чонгука проносится около тысячи образов того, что именно он хочет сделать с Чимином, но затем слышно, как открывается входная дверь, а Намджун кричит приветствие, и времени не хватает даже на одну идею, не говоря уже о тысяче. Чимин ухмыляется ему, дергая бедрами и откатывая Чонгука от себя к стене. Чонгук зарывается головой в подушку, что-то бессвязно бормоча.       — Эй! Дети! — кричит Джин через закрытую дверь. — Приводите себя в порядок и идите на кухню!       Чимин хихикает, открывая дверь.       — Джун хён!       Чонгук ещё немного лежит в постели, пытаясь убедить своё тело успокоиться.       — Минни!       — Почему не появляешься в Микрокосмосе? У тебя нет времени даже на своих друзей во время зимних каникул, да? — дразнит Чимин.       Чонгук заставляет себя встать и пройти на кухню, где на полу стоит маленький столик, накрытый на четверых. Намджун потирает шею и морщится, пока Джин носится по кухне, разливая суп по тарелкам для своих младшеньких.       — В последнее время был немного занят….       — В последнее время, то есть во время всего прошлого года, — вмешивается Джин.       — Но нужно сделать что-нибудь для Соллаль , — многозначительно заканчивает Намджун. — Прошло слишком много времени с тех пор, как мы все тусовались вместе.       Чонгук обнимает Намджуна в знак приветствия, бросая на Джина многозначительный взгляд.       — Уверен, что мы сможем получить выходной, так как мы дружим с менеджером и всё такое.       Джин выгибает бровь.       — Это не я занят настолько, что едва хватает времени на сон.       В ответ Чонгук морщит нос.       — Некоторые вещи стоят того, чтобы из-за них потерять сон.       — Это я, он имеет в виду меня, — смеётся Чимин, и Чонгук шлепает его, прежде чем притянуть к себе для сокрушительных объятий. Хотя теперь у него меньше часов работы в «Микрокосмосе», это правда, что он по-прежнему проводит большую часть своих ночей с Чимином. Лицо Намджуна краснеет, и он откашливается.       — Ух ты, самгетан! Вкусно пахнет, детка.       Чимин подмигивает, чмокает Чонгука в щеку и принимается за еду. По телу Чонгука разливается тепло, когда он наблюдает за своим парнем, одетым в его большие спортивные штаны и с открытым лицом, который общается и смеётся со своими хёнами. Когда он перевернул всю свою жизнь, чтобы переехать сюда, он никогда не думал, что встретит кого-то вроде Чимина. Никогда не думал, что ему так повезет. Это всё ещё кажется чем-то невероятным.       Они проводят день лениво и медленно. Чонгук редактирует фотографии, пока Чимин читает книгу, а когда его глаза слишком устают, он прижимается к Чимину и слушает, как тот шепчет — читает ему вслух, пока не засыпает. Позже, когда он просыпается, Чонгук тихо проскальзывает в него, заглушая его стоны поцелуями и шепотом оставляя похвалы. Это так интимно, и ему это не просто нравится. Он всё больше погружается в это, во что-то, чему он не готов дать название.       Следующие несколько дней он бегает по Сеулу из-за заказов. Его директ в инстаграме заполняется запросами, как хорошими, так и сомнительными, например, на линию одежды для взрослых, в которой есть ссылка, которую Чонгук отказывается даже открывать. Он соглашается на работу фотографом для бренда уличной одежды, который ему очень нравится, и ещё на одно живое выступление андеграундного рэпера, с которым его познакомил Хосок, и это приводит к тому, что Чонгука нанимают фотографом для его предстоящего альбома. Всякий раз, когда он не фотографирует, он редактирует фотографии в своей комнате в темноте. Именно в таком положении его часто находят Джин или Чимин.       Ночь съемки Чимина наступает раньше, чем Чонгук успевает это понять.       Сначала они встречаются в квартире Чимина, собирая подходящие наряды с помощью Тэхена и Хосока, что в основном выглядит так, как будто они обнимаются на кровати, делают намекающие комментарии и хихикают, пока Чимин примеряет разную одежду. Чимин набрасывается на них, когда они предлагают надеть что-нибудь из «специального ящика» Тэхена, тогда Чимин был бы почти голым на улицах Сеула.       — Вырвите мне глаза! — Чимин размахивает руками, наваливаясь всем весом на Тэхена, а Хосок смеётся так сильно, что катается по полу, схватившись за живот. Тэхен шлепает Чимина по заднице.       — Не осуждай, пока не попробуешь!       Чонгук поднимает пару кожаных наручников.       — Могу я позаимствовать их?       — Бэмби! — Чимин падает на матрас, утыкаясь лицом в подушки, и стонет.       Хосок кричит от восторга, хлопая в ладоши, в то время как Тэхен ухмыляется Чонгуку.       — В любое время.       — Я ненавижу вас всех, — голос Чимина приглушен подушками.       — Думаю, завтра ты будешь думать по-другому, — Хосок похлопывает его по спине, широко улыбаясь.       Чонгук кладет наручники обратно в ящик, не слишком внимательно разглядывая все остальные игрушки в нём, и задвигает его. Они прощаются с Хосоком и Тэхеном, Чонгук хихикает, когда они дразнят Чимина всю дорогу до двери. Чимин пинает его по голени, когда они добираются до лифта, ворча о неуважении и границах, но Чонгук просто заключает его в объятия и целует, пока он не перестает жаловаться.       Ранее на этой неделе Чонгук разведал несколько мест в переулках и на крышах по всему Сеулу. На самом деле он искал уже несколько недель, с той первой ночи, когда он встретил Чимина, когда его осенила эта идея. Иногда он проходил мимо какого-нибудь места и сразу видел в своей голове, каким будет снимок, иногда он проводил целый день, изучая окрестности, представляя фотографии, которые он сделает там с Чимином. И теперь он, наконец, может сделать это.       Ночь холодная, они оба закутаны в длинные стеганые пальто, а в карманах у них лежат грелки. Несмотря на температуру, опыт Чимина как профессиональной модели становится очевидным, когда они приступают к работе. Он не жалуется, когда выскальзывает из пальто, слушает указания Чонгука и позирует, танцует, выражает эмоции до тех пор, пока Чонгук не становится довольным. Они делают несколько перерывов, Чонгук помнит о холоде, заходят в круглосуточные магазины, чтобы согреться, когда могут, и обнимаются, когда больше нет других вариантов.       Они находятся на своей третьей локации — на этот раз в Каннаме — и Чимин в четвертом аутфите, когда всё его тело напрягается. Чонгук хмурится, опускает камеру и следит за взглядом Чимина на пару человек, стоящих на перекрестке внизу.       — Хён, что—       — Мы должны уйти. Сейчас, — Чимин бросается к своему пальто, накидывает его, достает шляпу и маску. Он сует сумку с камерой Чонгуку в руки и поворачивается, не говоря больше ни слова. Чонгук следует за ним, растерянный и обеспокоенный. Что могло заставить Чимина так отреагировать? Кем были те люди?       Уже далеко за полночь, автобусы больше не ходят, а метро закрыто. Чимин ведет их окольным путем к другой главной улице. Он держит голову опущенной, наблюдая за своими ногами, когда идет, и Чонгук видит, как он замыкается в себе, видит, как настороженность оседает в его мышцах.       — Хён, — говорит Чонгук. Он хочет, чтобы Чимин остановился, объяснил, и ему нужно положить камеру в сумку. — Хён, остановись.       Чимин спотыкается, словно заставляет себя замедлиться, и делает глубокий вдох. Он осматривает улицу в поисках чего-то. Чонгук вешает камеру на шею и кладет руки на плечи Чимина.       — Что случилось?       Чимин натягивает маску до подбородка. Он проводит рукой по лицу, а затем его сотрясает дрожь. Чонгук притягивает его в свои объятия, не заботясь о драгоценной камере, висящей между ними, и крепко обнимает его, шепча ему на ухо успокаивающие слова. Чонгук позволяет Чимину успокоиться, ожидая, пока его дыхание выровняется, а мышцы расслабятся.       — Я знал их, — шепчет Чимин ему в плечо. Руки Чонгука дрогнули на спине старшего. — Мы раньше работали вместе, были в одном агентстве. Они были моими друзьями.       — Были?       Чимин фыркает.       — Агентство бросило меня. Точнее, меня бросили все, кто там работал.       Чонгук крепче сжимает его в своих объятиях. Когда Чимин рассказал, что произошло, он заставил Чонгука пообещать не искать информацию о произошедшем. Он не хотел, чтобы младший читал все сплетни и чушь о Чимине, всю ложь. И хотя Чонгук согласился, пообещав создавать новые, лучшие истории с его фотографиями, он хотел бы прочитать статьи, чтобы знать, что делать в моменты, как этот. Знать лучшие способы бороться с любой ерундой, которая крутится в голове Чимина, и подтвердить его ценность. Потому что Чимин стоит для него гораздо больше, чем его способность быть моделью или его репутация.       — Они в твоем прошлом, хён. Они не заслуживают того, чтобы быть частью твоего настоящего, чтобы так влиять на тебя.       — Логически, я это понимаю, — говорит Чимин. — Но когда я увидел их, я запаниковал. Что, если они узнали меня? Что, если они расскажут агентству?       — Я надеюсь, что именно это и произойдет.       — Чонгук, — отчитывает его Чимин.       — Нет, серьезно. Твоя прошлая компания не может сделать тебе ничего такого, чего она уже не сделала. Ты сказал, что потерял всё. Что ещё можно потерять, если они узнают?       Чимин отстраняется и обхватывает ладонями лицо Чонгука.       — Дело не в том, что я могу потерять. Это из-за тебя, идиот.       Чонгук вынужден сдерживать себя, чтобы не закатить глаза.       — Я же сказал тебе, для меня это не имеет значения—       — Но это должно тебя волновать! Я не просто потерял работу, я потерял все шансы когда-либо снова стать профессиональной моделью, Чонгук. Я никогда больше не смогу работать в Корее из-за того, что они сделали. Они могут сделать с тобой то же самое или что-нибудь похуже.       Чонгук кладет ладони на щеки Чимина.       — Хён, пожалуйста, выслушай меня. Я имел в виду именно то, что тогда сказал, я хочу доказать, что все ошибаются насчет тебя. Я знаю о рисках - даже если не думаю, что они так уж велики, - и я всё ещё здесь. Я всё ещё хочу это сделать. А ты?       Чимин позволяет своей голове упасть на грудь Чонгука.       — Я не знаю.       — Забудь обо мне, о том, чего ты боишься, и сосредоточься на сегодняшнем вечере, прежде чем ты увидел их. Что ты чувствовал, когда позировал?       Чимин долгое время ничего не говорит, и Чонгук не давит на него. Они стоят на оживленной улице, но большинство магазинов и ресторанов закрыты, воздух всё ещё холодный, а уличные фонари освещают тротуар желтым цветом.       — Я чувствовал себя живым, — шепчет Чимин.       Чонгук приподнимает пальцами подбородок Чимина.       — Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя так всё время. Не позволяй им снова отнять это у тебя.       — Но Чонгук—       — Никаких «но», — Чонгук проводит большим пальцем по губам Чимина. — Я принял своё решение и знаю, чем рискую. Мне нужно, чтобы ты уважал это.       Чимин фыркает.       — Хорошо, хорошо. Ладно. Я буду уважать твоё решение, но тебе нельзя будет потом ненавидеть меня.       — Это просто невозможно, — он притягивает Чимина к себе за подбородок и нежно целует. — У меня достаточно снимков на сегодня. Могу я отвезти тебя домой?       — Только если ты пообещаешь использовать те наручники—       — Такси! — кричит Чонгук, и Чимин заливается смехом.