Теперь мне так хорошо

Юноша едва открыл заспанные глаза, как ощутил на языке гадость всего сегодняшнего дня, что уготовила ему мучительница-судьбина. Но если быть точнее, то Эдгар сделал такой вывод не абы как, а из своего состояния. А состояние у него было паршивейшее, намного хуже обычного и привычного состояния нестояния, когда глаза слипаются сами собой и перед глазами зайчики. Тело ужасно ломило, каждое движение выматывало и без того обессиленного парня, где-то ныли свежие ушибы, и металлический привкус во рту вызывал тошноту. Так сказалась на нём помимо прочего (о прочем немного погодя) вчерашняя командная битва, закончившаяся громким поражением. Проигравшие буквально громко охали от досады и полученных травм, потому поражение и зовётся громким. Будьте уверенны, парень ни за что не согласился бы на сражение в команде, если бы его в это не втянула Колетт. Но что крайне удивительно, сделала она это не уговорами и мольбами, как поступила бы в другом случае! Просто ей впервые выпал шанс скрестить шпаги с любимейшими бойцами (видимо, девушка уже до смерти им надоела с этой просьбой), и потому была сильно взволнованна. Эдгар же решился поддержать подругу, выступив в команде противников. О чём неоднократно пожалел, но желаемого результата добился: Колетт одержала свою большую победу, сражаясь бок о бок с кумирами. Слабо улыбнувшись своей небывалой щедрости, юноша быстро вернул себе паршивое расположение духа, вспомнив о работе. Хотя разве можно назвать работу работой, если её через раз проплачивают? И речь ведь идёт о сувенирном магазине. Гнилой и алчный начальник, у него ни за что не выйдет взять отпуск хотя бы на день. Эдгар недовольно фыркнул при мысли о предстоящей смене, на которой будет один, ведь Колетт снова будет носиться на боях со Спайком. А Грифф и рад только! Он считает, что таким образом девчонка привлечет покупателей. Что ж, умом мужчина с кассовым аппаратом на голове никогда шибко не отличался. Эдгар понял, что мучается в кровати уже минут десять если не более, и успел бы за это время хоть до ванной дошаркать. Больше нет настроя дуть губы от несправедливости. Без долгих предисловий, парень нарочно свалился с постели, не рассчитывая при этом снова чуть не уснуть прямо на ковре. Быстро взяв себя в руки, с хриплыми стонами он нашёл силы не только отлипнуть от пола, но и простоять чуть-чуть на ногах без опоры (зато с зайчиками перед глазами). Пугающий успех, или просто прогресс? Торжество длилось недолго, когда возникла необходимость надеть тапки и начать шевелить ногами. С первым пунктом юноша сразу промахнулся, упав не с той стороны кровати, где стояли тапки (ну не станет же он к ним идти сам!), потому с босыми ногами решился на выполнение второго пункта. Пошатываясь, Эдгар маленько помаленьку преодолел это труднейшее испытание, умудрившись без происшествий дойти до ванной комнаты. Не то чтобы его квартирка (даже квартирчонка) была невероятных размеров, просто такие сложности исключительно из плохого состояния, можете верить на слово. Окатив лицо холодной водой (горячей не было как месяц с копейками), Эдгар сразу воспрянул духом. Боль и прочий дискомфорт стали терпимее, пока он отвлекал себя мыслями и передвигался. В то время, как усердно чистил зубы, то едва мог смотреть на отражение в зеркале: уже давно парень не считает себя привлекательным. А считал ли когда-нибудь вообще? Он всегда со стыдом избегает ответа. Со завтраком Эдгар всё без хлопот решил: не будет есть. Готовить не хотелось даже элементарный бутерброд с колбасой, и он хотел так наказать себя, сам не ведая за что хоть. А «наказаниями», к слову, парень нередко промышляет, каждый раз прибегая к другой его форме. Хотя пропуск приёма пищи стал обыденностью. Колетт никогда не переставала встревоженно говорить, что что-то явно не так и надобно обратиться за помощью специалистов, от чего Эдгар наотрез отказывался. Всё связанное с медициной всегда внушало ему неподдельный страх. Кстати, частое голодание этот как раз одна из прочих причин, которая заставляет юношу чувствовать себя паршиво. Если говорить о других, то это регулярная бессонница, отказ от врачей при травмах в бою, долгий и холодный душ, ну и в целом полный отказ от уютной для себя жизни. Считай, что каждый день и каждая ночь для Эдгара одно сплошное, болезненное наказание. Сверившись со временем, парень решил поторопиться: Грифф не прощает опозданий и вычитает каждую потерянную минуту из зарплаты своих подданных. Вот же мерзавец! Проклиная начальника, Эдгар без промедления уже одевался в приличный для своей субкультуры наряд: как на похороны. Не раз он прошипел сквозь зубы от боли, пока ткань цеплялась за ссадины, но всё же гордо вытерпел. Каждое ранение, полученное в бою, было и его бременем, и его наградой. Накинув на шею любимейший шарф, Эдгар собрал пару нужных вещей по карманам и, последний раз оглянув квартирчонку (что можно было сделать из любой её части), направился к входной двери, чуть не запнувшись за ненавистный ковёр. Ему не доставляло никакого удовольствия ни жить в этом месте, ни смотреть на него, отчасти он сам постарался над этим: бардак царил абсолютно везде и никто давно не занимался уборкой. Армия немытых кружек и тарелок, горы мятой одежды, клочки бумаги тут и там и скейтборд, одиноко растянувшийся на полу. Шторы, едва держащиеся на последних кольцах и наполовину уже лежащие на полу. Серые, неопрятные стены, завешанные чуть ли не падающими рисунками да плакатами. Вечно неубранная кровать, полупустая подушка, пропитавшаяся солёной влагой. На скомканной простыни небрежно разместилось крошечное пятнышко давно пролитой крови. История появления умалчивается, однако руки и голова всё помнят. Суровая, тесная, душная, холодная и омертвевшая – в такой квартирчонке проживает Эдгар. Сам подросток пока во всю прыть на ослабевших ногах несётся на рабочее место, постоянно проверяя время и нервно оглядываясь по сторонам (как бы боясь, что кто-то из знакомых застанет его в момент слабости). Лишь Грифф может посчитать, что утренняя смена – превосходная идея для человека с режимом совы. Тяжело дыша и теряя сердце где-то в груди, юноша становится всё ближе к сувенирному магазину, ещё не имея ни малейшего представления, что его ждёт.. однако он мог бы знать, если бы сегодня ответил Колетт на звонок.