Теперь мне так хорошо

Напряжение, наконец, замолкло. Эдгар мог облегчённо вздохнуть во всю грудь, всё ещё прекрасно помня о том, что находится дома у едва знакомого ему мужчины. Обычно это располагает к тревоге, но парень подобных стенаний почему-то не испытывал. Может, дело в том, чем до отказу начинена атмосфера, образовавшаяся между ними? Ощущалось что-то чрезвычайно лёгкое и дружелюбное, такой была и улыбка Байрона. Несомненно, дело всё в мужчине. Даже стены казались светлыми и живыми, и вовсе не из-за мягких лучей солнца, что через приоткрытое окно заполняли всю комнату. Занавеска весело колыхалась на слабом ветру, и душистые ветви сирени жадно тянулись к окну. Точно, сейчас ведь весна. Байрон щедро поделился своим теплом даже с пылинками. Хотя, конечно, Эдгар хорошо помнил, каким помешанным тот казался на арене, и как сильно бледнели от этого противники. Это не столь пугает, как интригует, даже если иметь дело с талантливым химиком более чем небезопасно на первых порах. Он подумал о том, что такая рисковая компания намного приятнее тех «правильных» людей, с которыми его насильно знакомят родители. Пускай он будет смертельно отравлен или задушен этим красавчиком, это его не сильно расстроит. Может, это будет даже приятно, раз уж он будет убит этими изящными руками? Мысль о руках Байрона напомнила ему о том, что он забыл разорвать их затянувшееся рукопожатие. Хотя больше выглядело так, что они держатся за руки, и вообще это Байрон не отпускал его. И пока Эдгар рассеянно витал в облаках, мужчина с интересом разглядывал руку, которую так осторожно держал. Оценивал, так сказать. Бледная, почти прозрачная кожа, где-то украшенная рубцами; тонкие и длинные пальцы, а на ногтях дешёвый чёрный лак, что уже прилично слез; свежие ссадины красными пятнами легли на стёртые костяшки. Зелёный пластырь заботливо прикрывал самый болезненный ушиб. Байрон отметил, что в целом это выглядит довольно симпатично. Трудно поверить, что этими руками Эдгар в случае чего может без проблем воспользоваться в бою, ведь казалось, что если Байрон слегка их сожмёт, то с лёгкостью переломает. Эдгар же мучал себя догадками о том, зачем же всё-таки понадобился мужчине. В голову сразу стрельнула мысль о прибыли и выгоде, что было вполне реальным вариантом, ведь втереться в доверие и тихо использовать какого-то наивного подростка, кажется, проще парёной репы. Вспомнились противные, жестоко брошенные однажды его матерью слова. Всплыл целый отрывок из того долгого и душного диалога, что в своём роде был очередной лекцией. Мать была как никогда озлоблена на Эдгара в тот раз.. когда ему было лет семь, если не шесть. Его единственным другом на тот момент был одинокий и дряхлый, но очень добрый старик с соседнего подъезда. Соседи постоянно жаловались на него из-за того, что он кормил бездомных котов и собак, мол, плодил заразу и бешенство, да и сам был этим болен. Лишь Эдгар интересовался другом и во всём помогал ему, а тот, в свою очередь, заменял ему и отца, и деда. Мать была категорически против такой дружбы, и мальчик долго скрывал, что продолжал общаться со стариком. Всем известно, что всё тайное становится явным, и потому в один день Эдгар был вынужден стоять на коленях около двух часов и просить у матери прощения, прежде чем ему всё-таки открыли дверь и впустили в дом. Отец, как назло, пораньше пришёл с работы. «Я в тебе окончательно разочаровалась. Я с тобой по-хорошему – ты со мной по-плохому. Так нравится играть со слабым сердцем больной матери? Так ты меня и отца благодаришь? Запомни: никакой нормальный взрослый человек не станет дружить с чужим ребёнком. Ты просто не интересен взрослому человеку. Взрослый человек найдет другого взрослого человека, ненормальный же пристанет к ребёнку. Я уже давно устала от тебя и твоих бессердечных выходок. Уйди с глаз моих и подумай о своём поведении. Отец хочет с тобой поговорить.» Эдгар и по сей день считал, что мама была отчасти права, но только отчасти. В голосе не было намёка на заботу или беспокойство, лишь холод и злоба. Глаза были безжизненны, как у акулы-людоеда. Нередко лицо искажалось жестокой гримасой, выражавшей всю свою ненависть и презрение. Такой была и есть его мама. С отцом тогда поговорил мало: он просто избил мальчика до потери сознания, ведь тот до последнего не соглашался отказаться от старика. С тех пор много времени прошло, и общаться с дедушкой ему пришлось прекратить, ведь скоро тот умер от тоски, узнав, что случилось с его любимым мальчиком и из-за чего. Эдгар растерянно взглянул на Байрона, как бы желая разглядеть в этих зелёных глазах какие-то скрытые намерения. Конечно, у него ничего не вышло. Глаза мужчины горели весёлым и дружелюбным огнём, кажется, он был крайне доволен чем-то. Парень ещё больше напрягся, его рука осторожно выпуталась из тёплых пут и тихо легла на место. Пальцы крепко сплелись между собой. Байрон внимательно посмотрел на него. О чем-то задумавшись, он стал серьёзнее. Рука машинально скользнула по щетине. Уголки его губ дрогнули. – Тебе интересно, на что мне наша дружба? Вопрос был таким неожиданным, что Эдгар вздрогнул. Неужели Байрон и мысли читать умеет? Или хотя бы очень старается это делать. Парень сам себе признался, что пока мужчина делает успехи в этом. Он немного помедлил с ответом, как бы тщательно пробуя вопрос на вкус. Получилось выдавить из себя лишь неуверенный кивок. Байрон тут же уверенно ответил, будто заранее ожидая, что его догадки оказались верны. – Ты смышлёный парень, оттого мне и понравился. Большинство моих ровесников это хмурые, унылые люди, большинство твоих – беспечное стадо. И как по мне, мы с тобой немного похожи. Я подумал, что мы могли бы стать неплохими друзьями. Говоря о ровесниках, мужчина особой интонацией заметно подчеркивал своё пренебрежение и равнодушие к ним. Кажется, отношения с «нормальными взрослыми» у него не ладятся. Эдгару нужно было время, чтобы переварить услышанное. Он всё ещё не мог заставить себя поверить в это. Более того, ему было теперь не так комфортно после воспоминаний о старике. Байрон поспешил заверить парня в том, что он может не торопиться и спокойно размышлять. И вновь нависло неловкое молчание. Послышалась бодрая птичья трель из распахнувшегося окна. Порыв свежего воздуха стремительно проник в комнату. Эдгар и не заметил, как внезапно март подошёл к концу, и на улице стало намного солнечнее. Байрон быстрым движением поднялся и закрыл окно, посчитав, что помещение достаточно проветрилось. Парень тоже всполошился: упрямо убеждая мужчину в том, что прекрасно себя чувствует и готов идти домой, он принялся заправлять за собой постель. Так как слова никак на Эдгара не действовали, Байрону ничего не оставалось, кроме как загрести его в охапку под недовольные восклицания. Немного погодя они уже спокойно сидели за кухонным столом с тарелками перед ними. Мужчина совершенно не ожидал того, что ему придётся силой затаскивать парня на кухню, просто чтобы пообедать вместе с ним. На шее у него остался небольшой отпечаток цепких ногтей парня, оставленный, конечно, не специально. Как бы Эдгар не отрицал факт того, что действительно голоден, Байрона нельзя было так просто провести или переубедить. Собственно, как и парня тоже. Но в этот раз ему пришлось сдаться под напором, сил уже препираться не оставалось. Было очень стыдно за себя, ведь он столько проблем навлёк мужчине, просто потеряв сознание перед ним. А тот так добродушно принял его к себе. Из удручённого состояния Эдгара вывел звон столовых приборов, доносящийся от Байрона, что уже приступил к трапезе. Сегодня на обед какой-то очень ароматный суп. Выглядело откровенно аппетитно, парень уже давно не ел подобное. Настойчивым взглядом мужчина пригласил Эдгара тоже начать есть. Отказ он не примет, это теперь очевидно. Эдгар окончательно сдался и, потупив взгляд куда-то в стол, наконец взялся за ложку. Внутри Байрона всё гордо ликовало и, к его удивлению, он с большим трудом одержал победу в их противостоянии. «У тебя и впрямь трудный характер», – так думал он. Эдгар же ел без особых мыслей. Единственное, что крутилось в его голове, это мысль о том, какая же человеческая еда вкусная. Его лицу вернулся живой оттенок, а глаза невольно засияли. – Сами готовили? – половина его тарелки уже была пуста. – А как же? – Байрон самодовольно усмехнулся, – я не только зелья умею варить, к твоему сведению. Вкусно? – Очень. Мужчина широко улыбнулся. – Не спеши. Змеиный яд должен равномерно распределиться по твоему телу. В ответ на шутку Эдгар и бровью не повёл, что было на самом деле удивительно. Байрон считал его более впечатлительным человеком. – Ты будто с голодного края. Как давно ел? И мужчина едва смог скрыть степень того, как сильно был поражён, когда вместо того, чтобы на такую колкость нахмуриться и надуться, парень внезапно замер и с серьёзным видом принялся что-то тихо отсчитывать. Немного погодя, он неторопливо ответил, словно не очень уверенно: – Дня два назад. И со спокойным видом продолжил опустошать тарелку, будто только что сказал нечто пустяковое. – Что? – Байрон прямо-таки обомлел. Он отставил свою уже пустую тарелку в сторону и приготовился к серьёзному разговору. Эдгар заметил это и слегка занервничал. Ничего не ответив, он взволнованно свёл брови к переносице и, смотря куда-то глубже глаз мужчины, надеялся отыскать хоть какой-то намёк на то, что тот сейчас предпримет. Байрон же стал выглядеть даже рассерженным. Это не на шутку напрягло. В конце концов, что Эдгар плохого сказал? Просто ведь ответил на вопрос. – Ты упрямился, говоря, что не голоден, а сейчас признаешься в обратном. Зачем? – Я надеялся, что вы оставите меня в покое, – парень сжал ложку в руках и тоже стал хмур, – мы знакомы всего день, а я уже наворотил столько дел. – И что же с того? Я сам предложил свою помощь и, будь добр, принимай её, пока не можешь о себе позаботиться сам, – он прищурился, вглядываясь в лицо Эдгара, – ты внёс огромный вклад в сегодняшний бой, и я считаю своим долгом помочь тебе восстановиться. Множество мыслей закрутились в голове у парня после таких речей. Было и желание возразить, и разозлиться, и замолчать, и расплакаться.. от досады за себя. Он не позволял себе такой роскоши, как чужая забота, а сейчас просто не имеет права отказаться! Поэтому решил действовать так, как ему подсказывало сердце. – Я доем и тут же отправлюсь домой, – Эдгар стал торопливо заканчивать с супом, – я чувствую себя намного лучше. Спасибо вам. Всем видом он показывал, что это «не обсуждается». Байрон тяжело вздохнул, ему была непонятна эта странная логика. Ему казалось, словно он укрощал дикого кота, а не старался просто помочь какому-то подростку. – Давай на «ты». Мне тебя подвезти? – Нет. Эдгар ответил так резко, что чуть не перебил Байрона. Такое поведение хоть и раздражало мужчину, но тем не менее он питал всё больший интерес к парню. Ему было занятно, как же Эдгар будет выкручиваться в таком ослабленном состоянии. Возможно, Колетт не простит Байрону такое «бездействие», ведь она сама же просила его приглядывать за ним, но мужчина решил из любопытства действовать по-своему. К тому же, Эдгар не совсем маленький и беспомощный мальчик, в этом он уже убедился. Байрон встал из-за стола и, захватив пустые тарелки, подошёл к раковине. Парень облизнулся и кротко поблагодарил его за еду. В ответ мужчина лишь усмехнулся и принялся мыть посуду. Кажется, ему уже давно никто не выражал благодарность за обыкновенный суп, над которым он искренне старался каждый раз. Может, дело в том, что он уже давно никого не приглашал к себе? И в итоге ему откровенно было приятно слышать слова «похвалы». Закончив с посудой и аккуратно расставив её по своим местам, Байрон ощутил на себе настойчивый взгляд. Обернувшись к Эдгару, в ответ он окинул его немым вопросом. – Где мой шарф? – парень наконец озвучил мысль, которая его мучала с самого пробуждения. – Точно, секунду, – немного спешно мужчина удалился из кухни в комнату, где они недавно были. Эдгар ненадолго остался один и мог немного собраться с мыслями. В новой обстановке он не мог сделать этого долгое время. Он о многом думал, пока сидел в ожидании, но точно знал, что этот день ещё не скоро выйдет из его головы. Слишком много странностей произошло за один день, который на самом деле должен был быть самым обычным и рутинным. Уже слыша приближающиеся шаги, Эдгар с готовностью встал, чуть не потеряв равновесие от внезапной слабости. Мягкая полосатая ткань, изящно сложенная, легла в его руки. Сразу заметно, что шарф где-то бережно хранили и даже постирали, пах приятно и был свеж. С облегчённым вздохом обмотав его вокруг шеи, Эдгар вновь поблагодарил Байрона, слегка улыбаясь. Вроде мужчина за это время с его вещью ничего не сделал. Байрон с улыбкой кивнул и предложил проводить парня до двери. Прощание было недолгим. Неловко бросив друг другу пару слов, они пообещали обязательно встретиться на арене вновь, когда Эдгару станет лучше. Парень опомнился, когда порыв свежего воздуха окутал его с головы до ног. Он только вышел из подъезда, а лучи солнца уже стали нетерпеливо припекать его. На фоне столь приятной погоды болезнь казалась не такой ощутимой. Эдгар даже слабо улыбнулся, всё-таки он очень любил весну. Внезапно телефон противно завибрировал, и он поспешил взять трубку. Его сердце пропустило удар, когда он увидел имя абонента, уже приняв вызов – это был отец. Душа сразу опустилась с небес на землю, кровь в жилах застыла, холодный пот снова выступил на лице. Он понял, что на сегодняшний день его покою настал конец.