а сверху еловые веточки

*** она ожидала всего что угодно от эдди, он мог начать ругаться, плакать, не поверить кейт, и она была готова повторить каждое слово ещё раз, она бы не удивилась, если бы он даже попытался её ударить, но вместо всего перечисленного, он повернулся обратно к елене шокированный и одновременно с этим рассерженный. и все эти эмоции были направлены не на неё, а на белову. — только не говори мне, что мы всех обманывали, из-за неё, — он ожесточенно тыкнул палочками для еды в сторону кейт, которая в свою очередь ничего не понимала. она всё же решилась посмотреть на белову, чей взгляд всячески пыталась избегать до и после признания — ей было страшно увидеть её реакцию. блондинка виновато смотрела на поверхность журнального столика, кусая губы, она выглядела как провинившийся котенок, у которого отобрали миску с молоком за то, что он точил когти о край дивана. — может быть, вы объясните мне, что происходит, и почему никто не удивлён моему признанию? брок продолжал буравить белову взглядом. — елена? не хочешь нам объяснить всё? — вслед за брюнеткой повторил он. — мы не встречаемся с эдди, — виновато призналась девушка. *** первая учебная неделя после каникул, как и всегда, была суматошной и изнуряющей, так что выбраться куда-то из дома в субботний вечер казалось хорошей идеей. когда брок напрямую спросил правда ли всё то, что ему рассказала о ней кейт, она честно ответила, что да, и хоть ей и было жаль, что она так поступила, однако она не собиралась за это ни перед кем оправдываться, и он мог думать о ней всё что угодно. такой ответ, видимо, заинтриговал его, и он сказал, что не собирался брать своих слов обратно и был готов пойти с ней на свидание в любом случае. они сидели на пирсе уже после заката и обсуждали их общих учителей. — ненавижу мисс денверс, она такая самоуверенная и напыщенная. кто вообще пустил её в школу? и главное, она постоянно улыбается, как будто я последний дебил. — возможно, она просто слишком хорошо разбирается в своём предмете и не хочет нагнетать обстановку. — не знаю, иногда я думаю, что лучше бы она просто наорала на меня, — признался брок, закидывая в рот с трудом очищенный макадамия. их вечер… он проходил хорошо, между ними не было неловкого молчания или глупых и неуместных комплиментов. они быстро нашли общий язык, сойдясь на любви к еде и видеоиграм, но между ними не было чего-то особенного, той искры, из-за которой тебя тянуло к человеку в прямом и переносном смысле, из-за которой ты бы искал повод дотронуться до него или заполучить его внимание. эдди смутно это понимал, поэтому осмелился сменить тему с их разговора об учителях. — а что там за история с барнсом? извини, если лезу не в своё дело. ей ещё не приходилось ни с кем обсуждать её последние официальные отношения, и она была удивлена, хоть и не понимала, хотела об этом говорить или нет. — он так ничего и не знает, — пожала плечами девушка, ковыряясь металлическим ключом в толстой скорлупе орешка. — он был придурком, — наконец она сказала это в слух, — вечно придирался ко мне по мелочам. злился, когда я выглядела хорошо или получала выше балл, чем у него, а когда пыталась, например, одеваться скромнее или специально писала работы хуже, он высмеивал меня. в общем, я рада, что это всё закончилось. и мне даже не пришлось ничего выдумывать, он сам сказал, что мы расстаёмся, после того, как я пропустила от него несколько звонков, — она запнулась улыбаясь, — может быть не несколько. — мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, — парень похлопал её по плечу и тоже улыбнулся, — но знаешь, я бы тоже изменял такому придурку. как оказалось, у них ещё было и одинаково отвратительное чувство юмора, потому что они оба рассмеялись над такой необычной поддержкой. после того как смех стих, белова почувствовала потребность в том, чтобы объясниться перед броком или же самой собой, она точно не знала. — нет, это не совсем так. я бы не стала просто… — она замахала руками, надеясь, что эдди поймёт, что речь шла об измене, но по его лицу было видно — ему требовалось доходчивое разжёвывание каждого слова, — я бы не стала просто так изменять ради мести или что-то вроде того. это неправильно, и мне было чем заняться помимо этого, — в голове всплывали воспоминания о проблемах дома с сестрой и матерью, — просто… — она не знала, как объяснить это чувство, видя вновь перед собой их знакомство с кейт. — просто ты влюбилась? — он сказал это так спокойно, как будто прочитал её мысли и смог подобрать самое естественное описание. — да! но я никогда такого не испытывала, — елена смотрела на водную гладь и думала обо всем, что было связано в её жизни с кейт, — хоть она мне этого никогда не говорила, но я чувствовала, что меня любили, по её взгляду на меня или прикосновениям. между ними повисла тишина, и только сейчас белова поняла, что рассказала лишнее. — она? девушка прикрыла рот рукой, но сказанного уже было не вернуть. — нет-нет, я не осуждаю, — он понял по испуганному взгляду, что слишком резко отреагировал на откровение, — прости, это было некрасиво с моей стороны. — все нормально, просто ты можешь никому об этом не рассказывать? — да, но я хочу, чтобы ты знала, что я… — это не из-за меня, — перебила белова, — мне всё равно, кто что будет говорить или думать. — ааа, — протянул брок, когда до него всё-таки дошло. он случайно выронил орех и, тот проскользнув между досок, с характерным звуком ударился о воду. — и так как мы сейчас с тобой сидим здесь, я могу сделать вывод, что все закончилось? почему? и правда — почему? у елены не было ответа на этот вопрос. она могла лишь гадать, почему бишоп отказывалась называть их связь отношениями и в то же время не могла отпустить её. — наверное ей не всё равно, что скажут люди, или же со мной что-то не так. не знаю, она никогда ничего не рассказывала, как будто рядом с её головой всегда висело невидимое дуло автомата на тот случай, если она вдруг решит пооткровенничать. — понимаю, — вздохнул парень, — кейт такая же, — на этих словах белова громко поперхнулась содовой. брок как ни в чем не бывало похлопал её по спине и продолжил, — когда мы только начинали дружить, она решала все вопросы кулаками. понять что ей что-то не нравилось можно было только тогда, когда она уже шла ставить тебе фингал под глазом, — для эдди это было весёлое воспоминание из детства, которое его радовало, — а потом все изменилось, — он нахмурился, — и от неё уже было ничего не добиться. она практически никогда со мной ничем не делится, хотя мы дружим буквально с пелёнок. так что да — такое бывает. может быть у твоей подруги что-то случилось? — возможно, — задумчиво протянула блондинка, думая, стоит ли ей задать следующий вопрос. у неё всегда получалось плохо думать, когда дело касалось кейт, — а что случилось с кейт? брок поёжился от лёгкого ветерка, доносившегося со стороны воды, и отвернулся. — у неё было тяжёлое детство, — он начала ковырять пальцем неровную поверхность доски, на которой сидел. — точнее, — он усмехнулся, — обычное детство ребёнка с богатыми родителями, — елена не знала, что это значит, но продолжила слушать, боясь перебить парня, — «каждая несчастная семья несчастна по-своему» слышала? так вот это не про богатые семьи с детьми. это может быть банально, но к какому-то возрасту родителям становится не до тебя. и блин, — он всплеснул руками, — лучше бы так и произошло с кейт, но этот ублюдок… — ему хотелось с кем-то этим поделиться, потому что нести такую ношу в одиночку тяжело в семнадцать лет, да и в любом возрасте на самом деле. он искренне не понимал, почему вся его семья делала вид словно ничего не произошло, и почему все продолжали общаться с этим человек, здороваться с ним, пожимать ему руку, проявлять какое бы то ни было уважение, словно он не заслуживал пожизненного приговора или смертной казни. ответ, конечно, был на поверхности, и он его знал — деньги. он уже с десяти лет терпеть не мог это слово, и если бы в его жизни была возможность отказаться от этого понятия, он бы так и сделал. но это не было предметом их обсуждения, поэтому после долгой паузы ему пришлось закончить, — нет. я не имею право об этом говорить. может быть она сама тебе когда-нибудь расскажет. весь тот спектр эмоций на лице эдди, который был вызван воспоминаниями, поселил в душе беловой тревожное чувство. она не хотела думать, что правильно поняла слова парня и её догадки были верны. поэтому она была рада, когда он замолчал. — наверное, это правильно. ты — хороший друг. остаток вечера они провели за поеданием сладких орехов, и только когда шли в сторону байка, эдди вновь заговорил. — ты честно рассказала мне о себе сегодня, и я тоже хотел бы кое-чем поделиться. — так? — она неожиданно для себя полюбила тишину, и боялась услышать продолжение истории. — есть одна девушка… ты даже чем-то на неё похожа. — эдди! это не то, что говорят на первом свидании! — я знаю-знаю. но мы можем считать это дружеским свиданием? с таким она сталкивалась впервые. может быть они с бишоп были родственниками или разделенными в детстве сиамскими близнецами? одна не могла держать при себе руки и отказывалась с ней встречаться, а второй готов был водить её на свидания и рассказывать на них о своих романтических интересах. — говори уже. — у моих родителей есть коллеги. у нас иногда проходят семейные вечера, туда приходят все со своими детьми, и начинают гнуть пальцы, выпендриваться их достижениями, в общем, это не важно. есть одна семья — вейнинги. и их дочь — энн… когда ты сегодня говорила про ту девушку, я сразу подумал о ней, — виновато признался брок. — прекрасно. она тебе нравится. почему тогда ты позвал меня, а не её? — они с кейт точно делили одну клетку мозга, отвечающую за логику. — а вдруг она мне откажет? она старше и уже учится в университете, кажется, на юриста, а я обычный школьник. — то есть ты даже не спрашивал у неё? елена могла бы попытаться изобразить обиду, ведь получалось, что её пригласили из чувства безысходности, а не глубокой симпатии, но она и сама всё ещё была влюблена в другого человека, так что это было бы несправедливое обвинение. они договорились, что елена поможет ему с энн, а брок пообещал ей за это ещё один ужин. на следующий день, когда они вместе шли по коридору обсуждая студентку юрфака, к ним подлетела ванда и начала задавать очень недвусмысленные вопросы об их вчерашнем вечере. они оба говорили, что все прошло хорошо, и когда максимофф полная ожидания спросила «так получается, что вы теперь вместе?», елена, заметив не далеко от них темноволосую макушку, перебила брока и ответила «да», чем вызвала недоумение старшеклассника и восторг подруги. *** — и тогда я попросила эдди не говорить никому, что мы только дружим, — она рассказывала эту историю не осмеливаясь поднять взгляд. — «чтобы кое-что проверить», — договорил брок цитируя белову и показывая в воздухе кавычки. — я не могу поверить, что ты использовала меня, чтобы отомстить моей же подруге. — ну, она тоже тут не аленький цветочек, — обиженно ответила та. — я… да, вы обе просто отвратительные. я… — он начал тяжело дышать и обе девушки обернулись на него, когда поняли, что он собирался заплакать. — эдди, — елена предприняла попытку дотронуться до него, но он только отшатнулся и встал с пола. — мне нужно побыть одному, — сдерживая слезы, он ушёл в уборную смежную с его комнатой. они остались с кейт вдвоём, и теперь был черёд беловой прятать взгляд. после признания кейт она чувствовала себя виноватой. однако, к ней начинало приходить осознание, что кейт вряд ли рассказала бы сегодня о своих чувствах, если бы она не затеяла всю эту игру. — ты опять это сделала, — голос кейт был скорее расстроенный, нежели рассерженный. — что? — опять заставила меня ревновать. — и ты опять в это так легко поверила, — с горечью произнесла белова. им с броком даже ничего не пришлось делать для того, чтобы все вокруг думали, что они были вместе. они никогда не целовались и даже не держались за руки. всем вокруг было достаточно того факта, что это парень и девушка и, что они проводят вместе время. — а что, мне нужно было устроить расследование? возможно, елена и правда немного заигралась, но разве можно было винить её после всех тех эмоциональных горок, что ей устраивала кейт? — давай сначала разберемся с эдди. кейт хотела что-то возразить, но вместо этого кивнула и осталась сидеть как ни в чем не бывало. — может быть ты попробуешь с ним поговорить? — нет, он же сказал, что ему нужно время. — они услышали громкий всхлип со стороны уборной. — я ненавижу когда он плачет. — иди к нему, — елена толкнула её. — почему я? — ты — его лучшая подруга. — о, ну так ты вроде как тоже теперь! — если бы у нее под рукой была подушка, то она ударила бы ей кейт еще раз, но, к сожалению, в её арсенале был только тяжелый взгляд. — кейт! — ладно. не смотри на меня так. брюнетка подошла к ванной комнате и еще раз обернулась к беловой, ища в той поддержку, но девушка уже не смотрела на неё. как можно было объяснить лучшему другу, что это всё никак не должно было его касаться, и никто из них не хотел его обидеть? им стоило самим разобраться в чувствах друг к другу, но они все знали, что кейт никогда не умела говорить о том, что творилось у неё на душе. у неё всё ещё не было подходящих слов, но она сделала глубокий вдох и постучала. — я же сказал! — раздался приглушенный голос за звуками воды. — вот! — бишоп обернулась к елене, показывая всем своим видом «ну я же говорила». блондинке это порядком надоело. она понимала, что должна была извиниться перед броком, но ей было физически тяжело находиться в одном помещении с кейт. в одночасье её одолело зло на девушку. всего этого можно было бы избежать, просто будь та честна с ней. она не могла найти объяснение её поведению. ситуация казалась ей очередными качелями со стороны кейт, только теперь та подняла ставки и решила, наконец, сказать о своих чувствах вслух, но этого было уже недостаточно. — я ухожу. — что? нет. ты не можешь, — такое заявление шокировало кейт. — я же… — стоя наедине с еленой, она вновь испугалась этих слов и эмоций. — что ты? — не заставляй меня повторять это снова. — не понимаю, о чём ты. её сердце застучало быстрее и ей стало тяжело дышать, огромная комната брока сжалась вокруг кейт, и она почувствовала, как на неё начали давить стены. её тело словно перестало её слушаться, и ей стоило огромных усилий всего лишь посмотреть елене в глаза. почему такие простые слова было так сложно произносить? и как давно она слышала, чтобы их кто-то говорил ей? возможно, в этом таилась разгадка необъяснимой тайны окутанной вокруг этой фразы. — я сказала, — она оттягивала момент, и будто вновь училась разговаривать, — что люблю тебя, — у неё не получилось сказать это, смотря беловой в глаза, и она опустила взгляд на её плечи. бишоп казалось, что в комнате повисла тишина, когда на самом же деле прошли считанные доли секунд перед тем, как белова грубо ей ответила: — я знаю, кейт! елене будто было всё равно на признание, будто она не видела, каких усилий ей оно стоило. «я знаю» било по легким больнее, чем если бы ей ответили «а я тебя нет». ей казалось, что самая сложная часть — произнести эти три заветных слова, но куда труднее оказалось пережить ответ. — тогда я не понимаю, в чём проблема. — в чём проблема? ты сейчас серьёзно? — каждая произнесённая кейт фраза только приводила белову в большую ярость. — мы пол года были вместе, но я ничего о тебе не знаю, — она обвела девушку рукой сверху вниз. — а в последний день лета, перед тем как пойти к ванде, ты сказала мне найти себе кого-нибудь, как будто я не имела для тебя никакого значения, и теперь ты говоришь, что любишь меня, когда вдруг тебе показалось, что у меня кто-то появился. она так устала держать это в себе и делать вид, что всё нормально, ей было уже всё равно, что её мог услышать брок или как на это отреагирует кейт. её совершенно не волновало, что брюнетка оказалась здесь из-за неприятностей дома. она всегда старалась угодить всем, притворяясь, что её ничего не ранит — в то время, как это было отнюдь не так. она могла смириться с резким поведением сестры и завышенными требованиями матери, но кейт… она сделала для себя вывод, что прощала ей слишком много. и тот факт, что это был только её выбор, не мог заставить её унять боль от наплевательского к себе отношения. — хочешь показать мне свои чувства, — последнее слово было сказано с таким отвращением, что у кейт всё внутри сжалось, — начни вести себя достойно. она молча покинула дом брока, оставив бишоп одну.