Пекинский переполох

      — Все ещё будет, Саша, — Мартен сидел в номере Логинова в куртке и держал того за руку. Русский лежал на кровати в гоночном костюме.       — Просто ты болел… И всё ещё будет, — Мартен сильнее сжал горячую ладонь.       — Мартен, я хочу побыть один, — Саша смотрел сейчас в одну точку.       Мартен кивнул и поднялся, отпустив руку русского. Тот продолжил лежать в одной позе.       — Точно все…       — Уходи, Мартен, я хочу побыть один.       Мартен хотел было сказать что-то, но передумал.       — Надеюсь, тебе станет лучше.       Мартен закрыл дверь и пошел по коридору. Логинов провалил олимпийскую гонку.       Снова.       Мартен пытался поддерживать русского, но тут будто игнорировал все попытки его взбодрить, может сказалась недавняя болезнь, а может…       — Эй, аккуратнее, — Мартен понял, что столкнулся с кем-то.       — О, какие люди, а я думаю, чье такое преступное лицо, а это твое… — Перед Фуркадом стоял Трифанов.       — И тебе не хворать, — безразлично ответил Мартен. — Что, удалось нарыть материала?       — Все ещё впереди, не переживай.       — Скоро Олимпиада закончится, поспеши, — съязвил Мартен.       — Такой материал не имеет срока годности. Это в любой день станет сенсацией.       Мартен не хотел продолжать спорить и просто удалился из коридора, оставив Трифанова в одиночестве.       — Ой, Кентен! — Мартен столкнулся с французом в дверном проходе.       — Ты куда? — Кентен снимал со спины рюкзак.       — Решил прогуляться, — ответил Мартен.       — Можно с тобой? — Кентен смотрел умоляющим взглядом.       Уже спустя десять минут мужчины прогуливались по трассе. Каждый молчал о своем.       — Мартен, можно спросить тебя?       — Конечно, — Фуркад кивнул, продолжая медленно идти по самому краю трассы.       — Что у тебя случилось?       — Что? Ничего не случилось. С чего ты решил, что…       — Я вижу, что что-то не так. Уже несколько дней… — Майе заглянул в карие глаза.       — Все в порядке, Кентен, не беспокойся.       — Оставь эти байки для кого-нибудь другого. Что случилось…       Мартен молчал, он не знал, стоит ли рассказывать все, что сейчас творилось в его душе Кентену. Тот внимательно смотрел сейчас на Мартена. И Мартен решил, что стоит.       — Я тоскую, Кентен. Тоскую по биатлону. И это убивает меня… И не только потому что я больше не бегаю, а потому что… Потому что я впервые почувствовал себя… Счастливым не только в плане… Я был не счастливым спортсменом, выигравшим медаль. Я был счастливым…       — Человеком?       — Да, — Мартен кивнул.       — Русский сделал тебя таким счастливым?       — Что? Нет! С чего ты взял?       — Знаешь, — Кентен загадочно улыбнулся, — люди врут, и это вроде как норма современного мира, но есть что-то, что всегда выдает лгуна.       — Вот как?       — Да, это глаза. Это глядя в них можно определить, говорит ли человек правду, или… Или врёт. И знаешь. Я тебе не говорил, но в первые дни Олимпиады я видел тебя на трибунах, и я видел… Куда ты смотрел. И на кого. Поверь мне, скрыть это было невозможно… А когда ты был счастлив, что улыбался круглосуточно… Никто никогда не видел тебя таким…       Мартен улыбнулся.       — Ты никому не скажешь?       — Если до этого момента я ничего не рассказал, то поверь, я не расскажу никому… Главное, себя сам не выдай.       — Постараюсь…       — А что на счёт… Лыж? Хочешь прокатился по Олимпийской трассе?       — А можно? — Мартен остановился и посмотрел на мужчину с неким вопросом в глазах.       — Можно. Ведь во многом благодаря тебе я и стал тем, кем являюсь сейчас.       — Ну ладно тебе…       — Я серьезно. Ты очень многое сделал для французского спорта. Тебе не нужно возвращаться через боль. Ты и так сделал очень много.       — Но я не могу жить без… Без этого?       — Идём, возьмём лыжи.       Мартен в очередной раз улыбнулся.       И они взяли лыжи. И по плохо освещенной трассе поехали кататься. Кентен явно экономил силы, когда они поднимались в подъемы, но он все равно был доволен. Хотя бы только потому что Фуркад улыбался. Улыбался, поднимаясь в гору, и спускаясь с нее.       Кентен был счастлив снова оказаться с Мартеном на трассе. Хоть и в таком необычном виде.       — Спасибо, — Мартен глубоко дышал, когда они уже сняли лыжи и шли в сторону номера.       — Не за что. Ты всегда можешь звать меня погоняться с тобой… Только когда я не буду… Экономить силы и смогу с легкостью тебя сделать!       — Спасибо, — Мартен улыбнулся и посмотрел на Кентена, тот выглядел задумчивым, — о чем ты сейчас думаешь?       — Я…       — Я же не глупый, Кентен…       — Я просто… Я просто не могу! Он меня просто раздражает! Но я не могу о нем не думать… А то, что он постоянно… Со своей… Этой… Ай, — Кентен махнул рукой.       — Ты ему нравишься.       — Это неправда, ты это выдумал, — мужчина закатил глаза.       — Нет. Я говорю правду.       — Он так… Сказал?       — Помнишь, ты говорил про глаза? — Мартен хитро улыбнулся. — Они никогда не лгут.