Мечты должны сбываться

      Настал ненавистный понедельник, и Злата плелась в школу, как хромая собака. Она понимала, что опаздывает, но шаг шире не становился. — О, привет, Злата! Тоже опаздываешь? — Привет. Э-э-э. Да, что-то ветер не попутный, вот и торможу. — А я проспал. — Наверно, сны интересные снились? — без энтузиазма поддержала разговор девочка.       Она попыталась вспомнить имя одноклассника, но не смогла. — О да. Я был космонавтом. Земля была уничтожена, и мы с командой искали новую планету, а потом зазвенел будильник. Ненавижу, такой классный сон оборвал… — Ну, у тебя еще есть шанс стать космонавтом в реальности. — Да, было бы круто. Летом поеду в астролагерь. — Астролагерь? — Ну да. Лагерь для любителей астрономии. Там даже есть обсерватория. — Все лето учиться в лагере? Фу. — Да я не на все лето. На месяц. — Ну, месяц — это терпимо.       Они подошли к школе, мальчик открыл дверь и пропустил Злату вперед. Молодой охранник сурово посмотрел на них и строго сказал: — Опаздываем, детишки?       Затем улыбнулся и по-доброму рассмеялся. — Бегите быстрее. Дуэт опоздунов переодел сменную обувь и ринулся на третий этаж, на урок географии. Мальчик постучал в дверь, и они вошли в класс. — Здрасьте, — хором сказали опоздавшие ребята.       Учительница географии, пышная сорокалетняя дама, носящая имя Альбина Алексеевна, не стала ругать их за опоздание, и они уселись на свои места. Злата — за последнюю парту к Тони, а мальчик — за предпоследнюю, стоящую прямо перед ней. «Глеб» — вспомнила наконец Злата имя болтливого парнишки.       Альбина Алексеевна монотонно вещала у доски, некоторые ученики клевали носом, кто-то рисовал в тетрадке, а Злата и Тони тихо перешептывались, обсуждая выходные.       Когда первый урок закончился, и все стали покидать класс, Злата, проходя мимо Анфисы, поздоровалась с ней. Но та ничего не ответила, а лишь скривила лицо и поспешила к выходу. Злата была немного раздосадована. Она думала, что после субботней встречи, у них установились нормальные отношения. Действительность же оказалась несколько иной. Пожалуй, совсем иной.       Второй урок прошел незаметно, а третьим и четвертым — у них стояла физкультура. Злата и Тони пришли в раздевалку и начали переодеваться в спортивную форму. Когда в помещение вошла Анфиса, окруженная подружками, глаза Златы презрительно сощурились. — Идем? — спросила Тони. — Нет, мне надо еще кое-что сделать, — ответила Злата. — Иди, я тебя догоню.       Тони вышла из раздевалки, в помещении остались только Злата, Анфиса и две ее подруги. Анфиса начала переодеваться, и Злата непроизвольно бросила взгляд в ее сторону, совершенно не заметив, что одна из девочек, Валя, пристально следит за ней. Анфиса стояла в бюстгальтере и пыталась натянуть на себя майку из обтягивающего материала. В какой-то момент раздался треск ткани. Когда Злата поняла, что майка порвалась, она безо всякой злобы рассмеялась. Раскрасневшаяся Анфиса рассердилась и кинула этой майкой в Злату. Та ловко поймала ее. — Хочешь, чтоб я ее зашила? Я не швея вообще-то, — давясь смехом, ответила Злата. — А в будущем подбирай одежду по размеру, слоник Дамбо.       Анфиса кинулась в сторону Златы, но та успела выбежать из раздевалки. Она на всех порах мчалась по залу, но Анфиса смогла ее догнать, повалить на пол и усесться на нее верхом. Чтобы избежать сопротивления Анфиса прижала руки соперницы к полу. — Стой! — крикнула Злата. — У тебя же голубые глаза были. А сейчас темно-синие. Ты линзы носишь? Наверно, и парик тоже. Да и челюсть, поди, вставная. И грудь надувная. У тебя, наверно, вместо мозгов «роллтон». Что на голове, то и в голове.       Какой демон вселился в Злату, и зачем она все это сказала, она и сама не понимала. Анфиса дернула Злату за косу, звонко шлепнула по щеке ладонью, дала щелбан и вдруг начала щекотать ей бока. Щекотка отвлекла Злату от болезненной пощечины, она засмеялась прерывистым смехом и начала извиваться, чтобы выбраться из-под Алисы. Пытка щекоткой не самая страшная, но она все же остается пыткой. Злате почти удалось скинуть с себя Анфису, но тут появился физрук. Он дунул в свисток, отчего ученики чуть не оглохли. — Ломова, ты что офонарела? — заорал физрук. — Слезь с нее, неугомонная. Сегодня после уроков жду вас обеих на уборку зала — уже нормальным голосом заявил физрук.       Анфиса и Злата злобно переглянулись. — Я жертва. Почему меня тоже наказывают? — выпалила Злата. — Что-то ты не очень на жертву похожа, — парировал физрук. — Зачем же вы прервали этот щекотливый момент? Это же было зарождение величайшей дружбы. Или вражды. — засмеялся Глеб. Он даже не догадывался, насколько точно описал это момент. — Хочешь быть третьим? — спросил физрук. — В смысле? — не понял Глеб. — Я про уборку зала. — Нет-нет. Мне сестричку из садика надо забрать. — У вас уроки в два часа заканчиваются. — А мне сегодня пораньше надо, мы поедем к родственникам на юбилей, — без малейшего зазрения совести соврал Глеб. — Тогда закрой рот, Ржевский. Стройтесь, бездельники.       Ребята выстроились в шеренгу. К счастью Златы Анфиса оказалась в начале шеренги, а Злата посередине. Проведя разминку, физрук отправил мальчишек на улицу играть в футбол и сам ушел с ними, а девчонок оставил в зале играть в волейбол. Анфиса и Злата оказались в разных командах. Кудрявая девочка, все еще не остывшая после ссоры, кидала в нее не только испепеляющие взгляды, но и мяч. Злата отбивала его с не меньшей страстью.       Когда уроки физкультуры закончились все побежали в столовую. В раздевалке осталась только Злата, она подняла с пола рваную майку Анфисы и положила в свой пакет с формой. Раз уж из-за этой проклятой майки она подверглась чуть ли не насилию, то будет справедливо сжечь ее. Так решила Злата и пошла в столовую.       Тони поинтересовалась, из-за чего они с Анфисой поссорились, и Злата рассказала ей, что произошло в раздевалке. — Вы каждый день собираетесь враждовать? — спросила Тони. — Вообще-то… — Злата подробно рассказала про субботнюю встречу с Анфисой. — Я не понимаю эту девчонку, — завершила она свой рассказ. — Да, она личность, безусловно, противоречивая и неоднозначная, — с умным видом сказала Тони. — А еще пассионарная, быковатая, вздорная, ершистая, заносчивая, поверхностная, истеричная, невыносимая и непредсказуемая, — подхватила Злата. — Сколько эпитетов. — Спасибо сочинениям по литературе. — Ненавижу их. — Я тоже.       А следующим уроком у них как раз была литература. — Ну что, ребята, не будем изменять традициям, напишем сочинение на тему «Как я провел лето»? — Блин. Ну, сколько можно, — заныл весь класс. — Это вообще-то личная жизнь, — сказала Злата. — На каком основании мы должны разглашать эту информацию? — Злата, я так понимаю, ты планируешь стать адвокатом? — улыбнулась Капитолина Михайловна. — Нет. Не планирую. А если и планирую, то это мое личное дело. — Хорошо. Тогда пишите на свободную тему. — Ура! — обрадовался «Десятый Б». — Капитолина капитулировала! — не подумавши, ляпнул Глеб. — Глеб, а ты, персонально, пишешь на тему «Как я провел лето», — сказала довольная литераторша. — Вам с яркими подробностями? — Цензурно, объемом не менее десяти страниц. — Десять страниц! С каждым годом все больше и больше, Капитолина Михайловна, ну вы что! — Приступайте.       Озадаченные ученики приступили к работе. Одни задумчиво грызли ручки, другие шелестели тетрадками, третьи скрипели стульями, четвертые шумно вздыхали. Были и те, кто прилежно выполнял задание. Злата смотрела на раскрасневшуюся Анфису: та грызла ручку, шелестела тетрадкой, скрипела стулом и шумно вздыхала. По всей видимости, ей не удавалось написать сочинение. Сама Злата тоже не написала ни строчки. Прозвенел звонок. — Сдаем сочинения. Кто не успел, может дописать дома, но чтоб завтра принесли непременно. Иначе на бал снижу.       В итоге только две ученицы сдали свои работы: Жанна и Тони. — Как ты успела написать это чертово сочинение? — спросила Злата. — Ну, я выбрала интересную мне тему. Только это и спасло. — И что это за тема? — Архитектур Древней Греции. — Ты написала десять страниц об архитектуре Древней Греции? — Вообще-то пятнадцать. — Да ты чертов гений! — Скорее графоман, — рассмеялась Тони. — Что там у нас еще, две алгебры? — Ага. — Я не переживу. — Переживешь. — Пойду, прогуляюсь до туалета. Ты пойдешь? — Нет, мне надо в библиотеку. — Ладно, увидимся на алгебре.       Злата вошла в туалет, сделала все, что намеревалась, и уже на выходе столкнулась с Анфисой. — Куда-то спешишь? — спросила кудрявая девчонка подозрительно слащавым голоском.       Она втащила Злату обратно в туалет. — Ну что? Ты меня сегодня выбесила, — сказала Анфиса. — Да? А я думала ты всегда бешеная. — Сама ты сучка бешенная. — А мне, кажется, я вполне адеква-ква-кватна. — Царевна-лягушка, я тебе не принц, так что не квакай мне тут. — Значит, целоваться не будем? — сострила Злата, но сразу об этом пожалела. — А мне Валька говорила, что ты на меня пялилась, когда я переодевалась на физ-ру.       Прозвенел звонок, зовущий на урок. — Может, пойдем на урок? — спросила Злата. — Пялилась? — Не пялилась. Врет твоя Валька! — Валька никогда не врет! — Мне плевать на твою Вальку и на тебя, — холодно ответила Злата, оттолкнула Анфису и вышла из туалета.       Анфиса догнала ее, и они вместе вошли в кабинет. Математик строго взглянул на девочек. — Почему опаздываем? — Мы были в туалете, — ответила Анфиса. — Кто кому трусики придерживал? — спросил парень, сидевший за последней партой. — Артур, давай без пошлости, — строго сказал математик. — Садитесь, девочки.       Опоздавшие ученицы уселись на свои места. Математик начал вещать на своем математическом языке. А ученики и ученицы, которые и русский — знали далеко не на четверку, делали вид, что слушают его и понимают. Отмучившись два последних урока, «Десятый Б» начал собираться домой. На выходе из кабинета стоял физрук. — Ну что, девочки, думали, я про вас забыл? — заулыбался физрук. Злата и Анфиса хором вздохнули и нехотя поплелись за физруком. Когда они пришли в зал, мужчина выдал им ведра, швабры и тряпку. — А что тряпка одна? — Больше нет. У завхоза спросите. Хотя, бесполезно. Она не даст. Мне не дала. — Я в столовую. Закончите, занесете ключ. — Хорошо, — ответила Анфиса.       Физрук ушел. — Я бы на месте завхоза тоже ему не дала, — сварливо сказала Злата. — Он давно на завхозяйку слюни пускает. — Мы что собираемся сплетничать, как подружки? У нас что перемирие? — Да. На сегодня.       Анфиса ушла в раздевалку и через минуту вернулась. — А ты не видела мою майку, которая порвалась? — Э… Нет. А что? — соврала Злата. — Думала ею пол помыть, быстрей, чем одной тряпкой. — А. Ну да, было бы быстрее. — Тогда я первая мою. — Ладно, ты дама. — А ты что не дама? — Я джентльвумен. — Не знаю, что это, но пофиг. — Это как джентльмен, только женщина. С английским не дружишь, да? — Мы тут французский учим. — А, к французской колонии принадлежишь, я к британской. — Троюродный дядя у меня в колонии. А я туда не собираюсь. — За что сидит? Серийный убийца, наверно? — Нет. Палатку грабанул. — Фу, как мелко. — И не говори. — Позор семьи. — Ну, ты-то семью не опозоришь. — Не планирую. Хватит болтать, твоя очередь мыть пол. — Ты даже половины не вымыла! — Я дама, ты же сама сказала. — Черт дернул меня за язык.       Злата начала мыть пол. — Ой, блин, — воскликнула Анфиса и заревела. — Ты чего? — спросила Злата. — Мне же еще это гребаное сочинение писать! — И чего? Времени еще куча. — Я не успею. А если я хоть одну тройку в четверти получу, отец не купит мне велосипед.       Анфиса зарыдала пуще прежнего. Злата отложила швабру и подошла к девочке, неловко погладила ее по плечу. — Ну, хочешь я напишу за тебя сочинение? — произнесла Злата и тут же пожалела об этом. — Правда? — спросила Анфиса, утирая слезы. — Ага, — пробурчала Злата. — Покажи мне твои тетрадки, попробую твоим почерком написать. — А тебе разве не надо писать? — Я уже написала, — соврала Злата. — Ох, Златочка! Ты просто золото! — кинулась Анфиса обнимать Злату. — Да ладно, мне просто не хотелось, чтобы ты своими слезами затопила спортзал. — Я домою пол, а ты иди пиши сочинение! — Ну, ладно. Может, тебя подождать? — Нет-нет! Иди быстрее домой и пиши. — Хорошо. А на какую тему писать? — На любую! Быстрее-быстрее! — Ладно, я тогда пошла. Пока. — Пока, Златочка!       Воодушевленная Анфиса начала намывать пол с таким усердием, будто ей за это платят. Злата вышла из школы, проклиная себя за то, что предложила Анфисе написать за нее сочинение. «Вот что слезы женские творят. Святая, мать ее, вода. Чего не сделаешь ради женщины. Лишь бы не рыдала. Джентльвумен, блин…».