Свет из тени Волка

***

      Приближение холодов на Скеллиге было ничуть не легче самой зимы. Ветер нес за собой запах моря и смерть тем, кто не подготовился к непогоде должным образом. Чем ближе друид подходила к каменным стенам Каэр Трольде, тем сильнее ощущала присутствие чего-то странного. Это был не Хаос, он отзывался бы резче, беспокойнее. Здесь же чувствовалось нечто более глубокое, древнее, словно само место касалось её осторожной, тяжёлой магией.       Недалеко от замка путников встретили воины ярла Краха ан Крайта. Они молча взяли гостей в кольцо сопровождения, держа почтительную, но явную дистанцию. Нелестные легенды ходили о каждом из прибывших, и воины предпочитали не проверять их правдивость на собственном опыте.       Хозяин замка встретил их с надеждой и негодованием одновременно, словно он уже слишком долго жил в ожидании чуда и устал верить в него. Его сердце сжималось от страха, ведь его единственная дочь Сигрид, тихая, мечтательная девочка с янтарными волосами, лежала без движения вот уже три недели. Ни жара, ни пульса, ни дыхания, ни отклика, лишь едва ощутимое сердцебиение, слишком слабое, чтобы назвать его жизнью.       — Вы припозднились, — сухо заговорил он, не скрывая усталости.       — Прошу прощения, — столь же сдержанно ответила лекарь. — Выдалась небольшая заминка, — указала она на свою мокрую одежду. — Вашим мостам пришло время пройти надлежащий осмотр.       Ярл поморщился, но спорить не стал.       — Ян, проводи гостей в их покои, принеси госпоже друиду сухие вещи и позаботься о том, чтобы у них было всё необходимое, — кивнул он, глядя на неё. — И прикажи Вуику осмотреть все мосты поблизости.       — Слушаюсь, милорд, — поклонился ему мужчина средних лет.       — Мне вас рекомендовали как одну из сильнейших среди молодых друидов, — сказал он медленно. — Надеюсь, вы сможете хотя бы приблизиться к ответу. Мы с женой… — он на мгновение запнулся, — уже не знаем, за что хвататься.       — Вам не стоит так отчаиваться, иначе потоки вашего негатива отразятся на состоянии девочки.       — Поймите меня правильно, юная леди, — вздохнул мужчина. — Тиссая де Врие прислала свою лучшую ученицу, но даже она не смогла разобраться в причине такого состояния Сигрид.       Валери затылком почувствовала тяжелый взгляд ведьмы. Он был цепким, оценивающим, неприятно настойчивым.       «Да она же меня тихо ненавидит, — мелькнула мысль. — Теперь понятно, почему ей тоже понадобилось идти сюда — порадоваться моему провалу или огорчиться от моей победы.»       — Я постараюсь помочь всем, чем могу, — спокойно сказала она и, кивнув хозяину замка, двинулась вслед за Яном, ощущая на себе настороженные, недоверчивые, полные чужих ожиданий взгляды.       — Согревайтесь и отдыхайте. Утром можете начинать.       — Надеюсь, что смогу начать раньше.       Ночь опускалась на побережье Скеллиге. Холод пробирал до костей, даже в залах, где на стенах висели медвежьи шкуры и горели дрова в каминах. Валери повезло, что один из таковых оказался в ее комнате. Поленья трещали, разрывая тишину на куски. Капли воды уже не стекали с волос на пол, тело было обернуто в теплый плед, принесенный прислугой. Она сидела на плетенном кресле совсем близко к огню, подставив ему босые ноги и вдыхая жар глубже, словно пытаясь этим вытеснить что-то более глубокое. Животный страх и воспоминания о глубине возвращались, стоило только ей закрыть глаза.       Волк не сводил с неё глаз с момента, как она выбралась на берег. Он чувствовал, что что-то не так, как бы спокойно и отстранённо девушка ни держалась.       — Ты согрелась? — тихо спросил он, присаживаясь на корточки около неё.       — Да, — ответила она ровно, не поворачивая к нему головы.       — Ты врешь так же плохо, как и я, — усмехнулся он, но взгляд оставался серьезным.       Друид ничего не сказала в ответ. На мгновение посмотрела на свои руки, они уже не тряслись, во всяком случае снаружи.       — Это была просто вода, — наконец молвила она, больше себе, чем ему.       — Просто вода, которая тебя едва не погубила.       — Но я же жива, — пожала она плечами.       — Это не всё, — сказал Геральт, и в голосе его впервые прозвучала не сила, а почти мольба. — Я уже понял, что не все ты мне рассказала тогда в озере. Только… Только если захочешь когда-нибудь поделиться, я готов…       — Когда-нибудь, — прервала она его и только тогда посмотрела в золотые глаза. — Не сейчас.       Мужчина кивнул, поднялся, провел пальцами по ее плечу, едва коснувшись и ушел.       Когда все уже спали, когда Лютик стал немного похрапывать, а Цири обняла подушку, Валери всё еще сидела около камина. Плед уже сполз на плечи, глаза то и дело слипались. Тепло тлеющих углей не согревало с той интенсивностью, что была раньше. Оно просто напоминало, что она ещё не мертва.       Неподалеку раздались уверенные шаги, ровные и холодные, как ледяная вода. Лекарь знала, чей это шаг, ещё до того, как фиолетовая дымка явила себя в тени. Йеннифер молча остановилась позади кресла.       — Тебе стоило подождать, пока я утоплюсь, — произнесла Валери, не оборачиваясь. Её голос был тихим и уравновешенным.       — Если бы я хотела, ты бы тут не сидела, — ответила ведьма.       — То есть, ты не отрицаешь?       — Я не убивала тебя, — Йенн прошла вперед, стала напротив, заглянув собеседнице прямо в глаза. — Скорее проверяла, и я не горжусь этим.       — Тогда от чего же не попробовала просто сломать мне шею? Было бы куда проще.       — Ты слишком… — брюнетка сжала зубы, — …спокойная для той, что совсем недавно полетела навстречу смерти. Люди не выходят из глубокой воды и не сидят так, будто ничего не было.       Друид не повернулась.       — Люди не всегда выходят, — ответила она. — Иногда им просто везёт.       — Вот именно, — ведьма шагнула ближе. — Твое везение раздражает. Ты ничего не просила, ничего не требовала, просто появилась и всё изменилось. Они начали смотреть на тебя, слушать тебя. Даже он.       — И за это ты решила проверить, утону ли я? — тихо спросила Валери.       — Ты заставляешь меня повторяться. Я не хотела тебя убивать, — замерла чародейка на мгновение.       — Но и спасать не спешила, — спокойно закончила за неё собеседница. — Разница небольшая.       — Это пугает меня, — почти срываясь. — Я привыкла, что я та, кто контролирует Хаос. Я — опора, я его сила. А он… — зыркнула она в сторону. — Он смотрит на тебя так, как когда-то смотрел на меня.       — Ну прости. Если бы я додумалась устроить тебе морскую ванну, он не отходил бы от тебя ни на шаг.       — Ты опасна, — выдохнула ведьма. — Тем, что ничего не делаешь.       — Я опасна только для твоего страха, Йеннифер. И это не моя ответственность, — Валери немного приподнялась, плед соскользнул, открывая взору спину, покрытую шрамами, холодную, полную уверенности осанку. — Я не враг тебе и не угроза, я уже говорила об этом. Я женщина, которую жизнь тоже знатно потрепала. Но я не пришла забирать у тебя Геральта и не пришла для того, чтобы задеть твою гордость. Именно сейчас я тут, чтобы помочь ребенку прийти в себя.       Брюнетка долго молчала, прежде чем тихо спросить:       — Ты думаешь, что он любит тебя?       — Я не знаю, — ответила лекарь, борясь с желанием закатить глаза. Ей никогда не нравились вот такие разговоры о чувствах. — Возможно, нет. Возможно, я лишь его воспоминание, тень из прошлого, к которому он привязан. А возможно, я его будущее, — она сделала короткую паузу. — Но это никоим образом не меняет того, кем для него была и есть ты.       Йеннифер застыла, губы сжались в тонкую линию. Потом она резко отвела взгляд и вдруг села на край кровати.       — Есть ещё кое-что, что ты должна понять, — сказала она глухо. — Я уничтожу любого, кто посмеет угрожать Цири. Если бы думала, что ты можешь её использовать…       — А ты подумай ещё раз, — спокойно перебила её друид. Она посмотрела на неё прямо. Во взгляде не было ни злости, ни обвинения, только тихая, беспощадная ясность. — Не я использовала Цири, чтобы что-то вернуть, и не я ставила её жизнь на карту ради собственной силы, — короткая пауза. — Поэтому, если мы говорим об угрозе для неё, тебе стоит быть честной прежде всего с собой.       Чародейка долго не отвечала. Пальцы медленно сжались на покрывале, побелели, будто она удерживала что-то внутри себя, не позволяя вырваться наружу. Затем резко выдохнула сквозь зубы.       — Ты думаешь, мне нужно напоминание? — тихо спросила она. — Я помню каждый миг. И этого достаточно, чтобы ненавидеть себя сильнее, чем ты когда-либо смогла бы, — она подняла взгляд. В нём не было оправдания, только усталость. — Но одно ты должна понять — я не позволю, чтобы с Цири что-то случилось снова, ни по моей вине, ни по чьей-то ещё.       — В этом мы на одной стороне, — кивнула Валери едва заметно. — И этого достаточно.       Между ними вновь воцарилась тишина. Уже не враждебная, но и не тёплая, скорее осторожная, как перемирие, заключённое без доверия. Йеннифер поднялась.       — Не думай, что я начала тебе доверять, — бросила она на прощание.       — Я и не рассчитывала, — ответила Валери.

***

      Утро на архипелаге начиналось предсказуемо, с сурового ледяного ветра, что срывался с гор и нес на себе запах снега, морского бриза и рыбы. Друид шагала по длинному коридору в сторону спальни Сигрид. Замок более не полнился шумом веселья, застольями, ароматами вкусных яств и выпечки. Он словно замер в ожидании пробуждения девочки, что делало обстановку в нем особенно мрачной.       Валери вошла в покои в сопровождении стражников, но остановила их на пороге едва заметным движением руки. Она не нуждалась в свидетелях, не в этот момент. Тишина, укрытая снежным ветром за толстыми стенами, казалась особенно плотной, почти осязаемой в этом крыле.       Комната была угрюмой, обставлена сдержанно, как и подобает здешнему двору. У окна стояла большая кровать с резным изголовьем, в которой лежала Сигрид, восьмилетняя девочка с блеклыми медными волосами и белой тонкой кожей, будто пергамент. Её ресницы дрожали, зрачки метались под закрытыми веками, как у спящего, коему снятся кошмары. Губы стали почти синими. Дыхание было редким, едва заметным. Сердцеиение с трудом улавливалось даже при касании к грудной клетке.       Лекарь подошла к ней и опустилась на колени рядом с кроватью. От девочки исходил едва заметный холод, не физический, не от температуры, и даже не магический, а от самого её естества. Рядом с ней реальность будто отступала, теряя плотность и смысл.       — Она уже три недели не приходит в сознание, — прошептала Хельда, мать девочки, стоявшая по другую сторону кровати.       Крах сидел позади неё, в кресле у стены. Руки его сжимались в кулаки, а в глазах поселился страх. Некогда грозный воин сейчас был лишь взволнованным отцом.       — Могу я узнать, что рассказала вам Йеннифер? — осматривая ребенка, спросила друид.       — Она лишь сказала, что Сигрид будто сама не хочет возвращаться, — нервно сжимала женщина платок в руках.       — Она множество раз пыталась излечить её, использовала разные техники и зелья, но все было безрезультатно, — отозвался мужчина. — Магия не проникала внутрь, словно её отталкивает что-то чужое, что-то не принадлежащее Сигрид.       — Что-то чужое, говорите, — задумалась на мгновение Валери. Она уже поняла, что это не болезнь плоти, не яд, не сглаз и не проклятье. Это было нечто более серьезное. — У меня есть одна догадка.       — Вы знаете, чем она больна? — с надеждой взглянула на неё Хельда.       — Она не больна, — покачала головой девушка. — Это бегство, добровольное и очень глубокое.       — Что вы имеете ввиду? — приподнял бровь ярл, явно не веря услышанному.       — У кого-то из ваших родных был талант к магии? — бросила она на него строгий взгляд.       Ответом стала тишина. Тишина, доказывающая правильность хода мыслей. Муж с женой переглянулась.       — Я жду ответа, — вздохнула лекарь.       — У моей матери, — тихо произнесла женщина. — Она была неплохой чародейкой. Только в наших краях не принято этим хвастаться.       — Я не прошу вас хвастаться. Я прошу отвечать на вопросы, от которых зависит жизнь вашей дочери.       — Это как-то меняет дело? — недовольно фыркнул хозяин замка. — Бабка Сигрид была потомственной ведьмой, но на Хельде её «дар» прервался.       — Не прервался, — с не меньшим раздражением ответила Валери. — Он передался девочке, так часто бывает, что умения перепрыгивают через поколения. Сигрид либо подверглась жестоким насмешкам и недовольству других детей, либо от собственных родителей почувствовала отвращение и неприязнь. Она могла сдерживать силу и копить в себе Хаос. Для взрослого чародея опасно не давать ему выход, что уж говорить о ребенке. Вы не представляете, какую боль она может испытывать из-за этого.       Крайт виновато опустил голову и это было куда более красноречиво, чем тирада ненужных слов.       — Всё ясно. Я попрошу вас выйти из спальни, мне нужно коснуться её сознания. Никто ни при каких обстоятельствах не должен трогать ни меня, ни девочку, пока я буду отсутствовать.       — Отсутствовать? — растерянно переспросила Хельда.       — Она будет в трансе, — ответил детский голос из сумки, висевшей на плече друида. От неожиданности та едва не подскочила.       — Ахия, засранец, — прошипела она. — Я велела тебе оставаться в комнате.       — Не смог удержаться, госпожа. Я учуял странный запах в замке, — высунул он голову и шумно втянул вздух. — Словно что-то инородное, не свойственное этому месту.       — О чем это он? — с нескрываемым удивлением задал вопрос Крах.       — О духах-собирательницах, Ледяных Матерях, — пояснила девушка. — Они обитают не в материальном мире, а в пограничных слоях между сном, смертью и магическим бессознательным. Если мы оба правы, вам лучше поскорее выходить отсюда, пока вы тоже не подверглись их влиянию.       — Хорошо, — согласился он, подошел к жене, аккуратно взял её под локоть и вывел из комнаты. — Обращайтесь к Яну, если что-то понадобится. Он поможет всем, чем сможет.       — Благодарю, — кивнула она, снимая мантию с плечей и складывая её на спинку стула.       Дверь за ними закрылась тихо. Валери на мгновение осталась неподвижной. В комнате стало слишком пусто, так бывает перед тем, как сделать шаг туда, откуда можно не вернуться прежней. Она провела ладонью по холодному дереву кровати, словно проверяя, что мир всё ещё на месте, пальцы едва заметно дрогнули. Это чувство было ей знакомо. Холод от девочки тянулся к ней медленно, настойчиво, как дыхание зимы. Друид стиснула челюсти, задержала вдох. Если догадка действительно верна, её ждёт не сон и не болезнь, а чужой предел, где легко потерять собственное имя.       — Тебя Гьяси научил погружению? — запрыгнул котенок на кровать, остановив этим поток ненужных мыслей.       — А кто ещё мог? — вздохнула она. — Единственная проблема в том, что тренировалась я всего пару раз и то на спокойном сознании, а тут…       — Ледяные Матери опасны не только для девочки, но и для тебя, — напомнил он. — Особенно после того, как ты сама однажды попала под их влияние.       — Ужас, — мотнула головой лекарь. — Раз уж ты здесь, проследи, чтобы никто не входил. Особенно Геральт и Цири.       — Если с девчонкой я ещё совладаю, то против ведьмака у меня точно силенок не хватит, сморщил нос котенок.       — А тем браконьерам на рынке ты говорил совсем другое, — подмигнула она ему, подошла к Сигрид и провела пальцами по её лицу. — Холодная какая.       — Постараюсь помочь, чем смогу, — фыркнул он. — Не обессудьте, если выцарапаю кому-то глаза.       — Не будь вредным. Я начинаю.       Она закрыла глаза и заговорила ровно, почти шёпотом, позволяя словам лечь поверх дыхания:

Разум твой я удерживаю, путь совершаю сквозь сон.

Сквозь врата души, сквозь тьму — к свету твоему.

      С этими словами и соприкосновением светящейся Порядком ладони и детского лба, разум друида сорвался, как лодка, унесенная водоворотом. Мир вокруг померк, исчез запах камина, исчезла тяжесть стен, даже её собственное тело исчезло. Осталась лишь глубина, тянущая её за собой.       Снег. Белоснежная ослепляющая пустыня. Ветер, завывающий, словно духи заблудших. Холод, вгрызающийся в кости. Снежная пустошь тянулась до горизонта — небо, равнина и белизна. Валери стояла в центре этой пустоты, под ногами хрустел ледяной настил. Лишь одна тень нарушала бесконечность — маленькая фигура в плаще. Это была Сигрид.       Девочка сидела, свернувшись клубком, и смотрела в никуда, не плакала и не дрожала. Её глаза были туманными, словно она уже принадлежала этому месту. Лекарь медленно и осторожно шагнула вперед, чтобы не спугнуть. Шаг за шагом сократила расстояние до минимального.       — Милая, ты потерялась? — тихо спросила она.       Сигрид подняла голову. Её глаза широко распахнулись, но в них не было страха, только усталость, не присущая ребенку её возраста. Она ответила не сразу, пытаясь побороть свои эмоции и решая, стоит ли вообще что-то говорить. Голос её был ни детским, ни взрослым, а ровным и нейтральным.       — Голоса позвали меня издалека. И вот я здесь.       — Тебя обижали другие дети? — мягко спросила девушка.       — Они смеялись, — ветер усилился, поднял снежную пыль между ними. — Говорили, что я странная, что рядом со мной они чувствуют себя неуютно, что я смотрю на них не так. Когда я разозлилась из-за этого однажды, вокруг стало ужасно холодно, потух камин и погасли свечи. Они испугались и стали обзывать проклятой.       — А дома? — осторожно спросила Валери.       — Мама просила меня не делать этого, скрывать ото всех и держать в себе магию. Отец говорил, что в нашем роду нет места ведьмам, — девочка опустила взгляд на свои ладони, будто всё ещё видела на них след от Хаоса. — Когда стекло в зале покрылось льдом, он смотрел на меня так… словно я предала его. Словно это был не дар, а позор, — голос её дрогнул, но она не заплакала. — Я пыталась быть обычной. Сжимала зубы, когда внутри всё рвалось на куски. Притворялась, что ничего не чувствую, но магия всё равно приходила. Я старалась, я очень старалась.       — Ты сдерживала силу, — под ногами прошла волна дрожи, но лекарь говорила спокойно.       — Мне пришлось, — кивнула юная собеседница. — Сила стала расти, скапливаться и приносить этим неприятные ощущения, а затем стало больно, — голос её стал тише. — Вскоре появились голоса… Они сказали, что есть место, где я не буду обузой, где смогу жить спокойно, никого не ранив.       — Ледяные Матери с легкостью вводят в заблуждение.       Девочка не ответила, но снег начал подниматься вокруг них.       — Они не желают тебе помочь и облегчить твои страдания, им нужна твоя сила, твой Хаос. Они питаются им, их собственная сила растет от этого.       — Зато здесь тихо и никто не смотрит на меня с отвращением.       — Ты не ошибка, дитя, и не проклятье. Твой дар побоялись понять.       Где-то в белизне послышался протяжный, почти материнский шёпот. Холод стал нарастать.       — Если я вернусь… — Сигрид подняла на неё глаза. — Мне снова придётся чувствовать боль и неприязнь?       — Возможно, — Валери опустилась рядом с ней на колени, снег не ощущался кожей, но холод, царивший вокруг, давил на грудь. — Но ты ведь не хочешь остаться здесь навсегда. Здесь нет ни песен, ни смеха, ни моря. Здесь нет ни матери, что плачет о тебе каждую ночь, ни отца, что сражен горем.       — Но они пообещали покой.       — Знаешь, когда-то я тоже пряталась в подобном месте. В тишине, где никто не мог меня достать, где не больно, но и не живо. Это не дом, Сигрид, это ловушка. Девочка снова ничего не сказала, но плечи её заметно дрогнули. И тогда сорвался ветер. Метель поднялась, словно по чьему-то зову, словно сам мир вздохнул изнутри. Снежная мгла закрутилась в спираль, сгущаясь в центре пустоши. Из её сердцевины вышла фигура, высокая, статная, сотканная изо льда и ветра, женская, но без лица. Её очертания постоянно менялись, будто не желали принимать форму. Голос её не звучал, он сливался со вьюгой.       — Она останется здесь. Её боль — не твое дело. Она выбрала нас, здесь её покой, её дом. Она моя.       — Нет, — друид медленно встала на ноги. Сердце билось болезненно, будто кричало, что не желает находиться в этом мире. Давление холода усилилось, пытаясь вытолкнуть её прочь. Она раскрыла ладонь, внутри пульсировал Порядок, мягкий золотой свет, исходящий из самой её сущности, сотканный из силы, воли и памяти. Её естество, то, что она носит в себе с рождения, вопреки всему, что пыталось её разрушить. — Ты не заберешь её, не сегодня.       Существо вздрогнуло и закричало. Пространство исказилось, словно лёд пошёл трещинами. Существо издало крик, не звук, а раскол воздуха. Ветер рванулся с новой силой, ледяные осколки хлестнули по лицу Валери. Холод пытался пробраться под кожу, в мысли, в саму её волю. Но она стояла, как могучее дерево в бурю. Свет в её руке разгорался ярче, прорезая белую мглу золотой жилой.       — Я не хочу тут оставаться! Мне страшно! — Сигрид взвизгнула, бросилась к девушке и вцепилась в её одежду.       — Пора к родным, милая, — наклонилась та вперед и взяла маленькую руку в свою. — Ты нужна им, даже если они не всегда умеют это показать. Там может быть вновь больно, но там жизнь. Ты готова вернуться со мной?       — Да, — судорожный кивок.       — Тогда закрой глаза, мы идем домой.       Сигрид послушно зажмурилась, вцепившись в её руку так крепко, будто боялась исчезнуть. И тогда ветер взревел. Метель сомкнулась вокруг них плотной стеной, ослепляющей, лишающей воздуха. Ветер бил в грудь, пытался разъединить их, вырвать девочку обратно в ледяную пустоту. Под ногами треснула земля, трещины побежали во все стороны, рассекая белизну, как молнии. Фигура Ледяной Матери вытянулась, исказилась, её очертания размылись, словно она теряла форму вместе с этим миром. Воздух наполнился протяжным и болезненным скрипом, будто ломался не лёд, а сама ткань пространства. Белизна пошла волнами, разломился горизонт. Небо, равнина, снег, всё покрылось сетью тонких трещин, и из этих разломов пробился золотой свет Порядка, тёплый и живой, как солнечный луч сквозь зимние тучи.       Валери почувствовала, как её сознание рвёт назад, резко и без предупреждения. Мир словно схватил её за горло и потянул прочь. Холод вспыхнул в последний раз, отчаянно и яростно. И в тот миг пустошь рассыпалась, как разбитое стекло.       Друид очнулась, тишина вернулась резко. Воздух хлынул в легкие, как удар. Она вся дрожала, волосы прилипли к вспотевшему лицу, губы посинели, руки горели. С трудом поняла, что всё ещё сидит у кровати Сигрид. Комната была на месте: тяжёлые стены, тусклый свет из окна, камин, догорающие угли. Всё привычное, всё настоящее. И всё холодное. Иней тонкой плёнкой покрыл стекло. Деревянная рама кровати побелела по краям. Воздух стал плотнее, словно в спальне на мгновение воцарилась зима.       Девочка дёрнулась под её рукой, а следом резко села, моргнула раз, другой, затем широко распахнула глаза. Сделала плавный судорожный вдох, потом ещё один. Щёки её начали медленно розоветь, губы перестали быть синими.       — Мама… — едва слышно прошептала она.       Лекарь не сразу отпустила её ладонь. Порядок в её груди пульсировал тяжело, как после долгого бега, в висках звенело. Она попыталась подняться, но мир качнулся. На кончиках пальцев проступила бледная изморозь.       — Вы притащили часть их дыхания с собой, — пробормотал Ахия, спрыгнув со шкафа на пол. — Я уж подумал, что весь замок пострадает.       — Знаю, — девушка медленно выдохнула, с губ сорвался тонкий пар. В груди коротко кольнуло, как укол льдом под рёбрами, не смертельно, скорее как напоминание. — Ледяные Матери не любят, когда у них забирают добычу, — провела она ладонью по лбу Сигрид, и тёплый свет Порядка окончательно рассеял остатки инея. — Всё будет хорошо, — тихо сказала и на этот раз не только девочке.       Неподалеку Хельда зарыдала, закрыв лицо руками. Крайт, стоявший дверном проеме, словно лишился опоры, опустился на колени и схватился за голову, не в силах вымолвить ни слова.       Валери встала, пошатываясь. Ноги её не слушались, лицо побелело, губы дрожали. В груди бился отголосок холода, пронесенного сквозь пространство.       — Она спасена… — тихо произнесла девушка, с усилием выговаривая слова. — Но больше никогда… не допускайте этого. Никогда.       Она молча вышла из комнаты, не став дожидаться ответа, и в коридоре, облокотившись о стену, закрыла глаза. Воздух здесь казался теплее, но всё равно недостаточно. Её предательски трясло. Последствия погружения накатывали волнами и давали о себе знать с каждой минутой всё больше. Но это было не главное, гораздо хуже было другое. Они её не забыли. Это ощущение не уходило, тихое, липкое, как чужое дыхание у самого затылка. Словно она снова оказалась там, где уже была когда-то.       — Валери, — голос Геральта прозвучал слишком неожиданно и слишком близко, от чего девушка широко распахнула глаза и, будто обожглась, отпрянула от него. — Ты уснула.       — Я не уснула.       — Хорошо. Ты стоишь с закрытыми глазами у этой стены уже около получаса.       — И всё это время ты за мной следил? — она нахмурилась.       — Не всё, немного дольше, — невозмутимо поправил он. — Ты потратила на её лечение гораздо больше времени, чем я ожидал. Пришлось прийти посмотреть.       — Несколько часов — это недолго.       — Несколько часов? — изогнул он бровь. — Валери, ты провела там весь день.       — Ты, видимо, шутишь, — отмахнулась она и машинально взглянула в окно. За стеклом царила ночь, глубокая и глухая. Девушка замерла, не ожидая, что настолько не уследит за временем.       — Ты в порядке? — насторожился он. — Ты уверенна, что помощь не нужна?       Друид отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть внезапную слабость. Мир перед глазами снова пошатнулся, но она вцепилась пальцами в грубую холодную кладку стены, словно та была способна удержать её от падения в пропасть, что неумолимо раскрывалась под ногами.       — Помощь, говоришь? — тихо повторила она его слова, собирая голос по крупицам. — Неужели я настолько слаба в твоих глазах?       — Я не говорил, что ты слаба, — Волк подошел ближе, но остановился, оставляя между ними расстояние в несколько осторожных шагов. — Ты просто сейчас… другая. Словно часть тебя всё ещё где-то там, в том холоде. Ты еле дышишь.       Девушка вздрогнула, не от сквозняка, от правды в его словах. Медленно провела ладонью по лбу, словно вытирая что-то невидимое. Пальцы на мгновение задержались у виска, и дыхание на мгновение сбилось. Холод внутри отозвался, лениво, но настойчиво, будто напоминая о себе. Рука опустилась не сразу.       — Они всё ещё дышат во мне, — прошептала она, едва касаясь пальцами собственной кожи между ключицами, где ещё тлел тонкий, практически незаметный для опытного взгляда отголосок чужой силы. — В этот раз их мороз зацепился за меня сильнее, словно не хочет отпускать. Там легко потеряться и я понимаю, почему Сигрид осталась. Но… Она ребенок, Геральт. Ярлы не хоронят дочек с легкостью…       Ведьмак наклонил голову, всматриваясь в неё пристальнее.       — Ледяные Матери, значит. Ты встречалась с ними не в первый раз?       — Не впервый, — горько усмехнулась собеседница. — Но от таких сущностей очень тяжело отгородиться, им не нужны двери, чтобы вломиться, они ищут трещины в силе, в сознании и душе.       Он некоторое время молчал, но в этом молчании не было безразличия, лишь напряженная настороженность и забота, которую он так небрежно скрывал, но в такие моменты не мог остановить.       — Ты истощена, — наконец сказал он. — Тебе нуно присесть хотябы на минуту, пока снова не отключилась.       — Не нужно, — сделала она шаг от стены, но ноги подвели. Перед глазами поплыло.       Геральт подхватил её быстро, почти мгновенно, словно только этого и ждал. Его руки были теплыми, слишком теплыми после того холода, что вьелся в кости. Тепло резало, но одновременно и успокаивало, не давая провалиться. Несколько секунд они молчали. Где-то за стеной тихо потрескивал огонь, слышались приглушенные шаги слуг. И всё же коридор казался отрезанным от всего мира, словно здесь время шло иначе.       — Докажи хоть раз, что ты не самая упертая женщина на этом континенте, — проворчал он, удерживая её на ногах.       — Это… моя профессиональная черта, — выдохнула друид, пытаясь вырваться из его хватки, но недостаточно убедительно.       — Да, я заметил, — в голосе его мелькнула тень усмешки, но взгляд остался серьёзным. — Только сейчас не тот случай, когда нужно доказывать свою силу. Пойдем.       — Куда?       — Туда, где ты присядешь, а в идеале приляжешь. Добровольно или нет, решим по дороге, — не став дожидаться ответа, легким, почти привычным движением он подхватил её на руки.       Валери хотела возразить, сказать что-то острое, въедливое, привычное, чтобы сохранить дистанцию, но язык не слушался. Мысль рассыпалась, не успев оформиться. Она лишь тихо выдохнула и сдалась. Его тепло ощущалось слишком остро. Сквозь одежду, сквозь кожу, намного глубже, там, где ещё держался холод. Контраст был почти болезненным, но от этого ещё более реальным и надежным. Она на мгновение прикрыла глаза. Слишком близко, слишком спокойно для того, что творилось внутри. Запах кожи, металла и дороги, знакомый для неё якорь. Тот, за который можно зацепиться, чтобы не провалиться обратно в белую пустоту. Пальцы её неосознанно сжались на его плече, словно проверяя, что он настоящий.       Мужчина чуть крепче перехватил её. Слишком лёгкая и холодная, как после долгой прогулки по снегу в юности. Его пальцы на мгновение задержались дольше, чем следовало, скользнув по её спине, осторожно и бережно. Будто он боялся, что если ослабит хватку, она снова ускользнёт туда, где её уже не достать.       Они шли медленно. Не потому, что коридоры были длинными, ведьмак подстраивал шаг под дыхание девушки. Когда они добрались до выделенной ей комнаты, он опустил её лишь тогда, когда она сама смогла стоять, оперевшись о край стола.       — Присядь на стул, — сказал он. — Я сейчас.       Он подошел к камину, умело и привычно подкинул дров. Пламя вспыхнуло ярче, тени на стенах вздрогнули и ожили. На мгновение задержался у огня, подставив ладони теплу, будто проверяя, достаточно ли его. Затем внимательно провёл взглядом по комнате, будто отмечая всё, что может понадобиться: плед на спинке стула, кувшин с водой, лекарства, стоящие на столе. Он чуть помедлил, прежде чем отойти, словно ему не хотелось оставлять её даже на несколько шагов. Валери сидела неподвижно, смотря не на огонь, а в темное окно. Словно там было что-то важнее тепла.       — Геральт, — тихо позвала она.       — Ммм? — он обернулся.       — Пойдем на балкон.       — Там холодно и сыро, а ты только что вышла из ледяной пустыни, — мужчина едва заметно нахмурился.       — Я знаю.       — Ты едва на ногах стоишь.       Друид повернула к нему голову. В её взгляде не было упертости, лишь тихая просьба.       — Мне не нужно тепло костра, оно не согреет сознание. Я хочу посмотреть на небо.       Он некоторое время молчал, потом вздохнул так, как вздыхают перед неменуемым.       — Если замерзнешь, я занесу тебя назад силой, — проворчал он.       — Договорились, — слегка улыбнулась она.       Балкон встретил их ледяными порывами ветра. Ночь была ясная, такая, что дыхание сразу же становилось видимым. Лекарь вышла первой, оперлась на каменные перила и подняла голову. Её плечи едва заметно дрогнули от холода, но она не отступила. Небо было густо усеяно звездами.       Геральт остановился рядом, немного позади. Ветер трепал её волосы, выбивая светлые пряди из-за плеч и бросая их в лицо. Он машинально потянулся поправить их, как делал когда-то давно, но остановился, так и не коснувшись. Именно это движение, почти забытое, ударило воспоминанием. На мгновение всё стало слишком знакомым.       Трава под спиной, жёсткая, холодная, пахнущая землёй и дымом. Камни Каэр Морхена всё ещё хранили дневное тепло, но ночь уже подбиралась ближе, стелясь прохладой по коже. Небо было таким же ясным, только тогда казалось теплее. Они молча лежали рядом, плечом к плечу, глядя вверх.       — Видишь? — вдруг шепчет она, поворачивая голову к нему. В голосе сдержанный восторг, который всё равно прорывается наружу. — Вот тут линия… видишь? Она поднимает руку, будто может провести по небу. — А здесь… смотри. Похоже на крыло ворона.       Он щурится, честно пытаясь разглядеть хоть что-то осмысленное.       — Тебе кажется, — фыркает наконец. — Это просто пятна.       — Ты просто не умеешь смотреть, — тихо фыркает в ответ.       — А ты слишком много выдумываешь.       Короткая пауза.       — Может быть, — легко соглашается она, — но так интереснее.       Он снова смотрит туда, куда она указывает.       — Если это крыло ворона, то у него очень странная анатомия.       — Это потому что ты никогда не видел, как выглядят вороны в моем воображении, — тихо смеется она.       — Воображение у тебя тоже странное, — хмыкает. — Неудивительно, что они у тебя летают как попало.       — Зато летают, — невозмутимо парирует девушка.       — В отличие от твоей фантазии. Ощущение, что она вообще не приземляется.       — Ты просто скучный, — пихает она его локтем в бок.       — Я практичный.       — Это одно и то же.       Он фыркает, затем недолго молчит и снова смотрит вверх.       — Ладно, допустим. Похоже на крыло.       Она поворачивается к нему слишком быстро и вдруг оказывается ближе. На мгновение замирает.       — Правда?       Он не отводит взгляда. Она слишком близко, чтобы притвориться, что ничего не происходит. Ветер проходит между ними, холодный, резкий, словно напоминая, где они находятся.       — Нет, — тихо говорит, но голос уже не звучит так уверенно, как прежде. На долю секунды он задерживается, дольше, чем нужно. Взгляд скользит по её лицу, словно он пытается запомнить что-то важное…       Она щурится и тут же смеется. И её тихий смех, тёплый и живой, растворяется в ночи.       Мужчина моргнул, словно вынырнул из глубины, в которую не собирался погружаться. Воспоминание не отпустило сразу, оно ещё держалось где-то на границе сознания, тёплое, почти живое, и потому особенно болезненное на фоне пронизывающего холода. Он вдохнул глубже, чем прежде, будто не просто воздух втягивал в лёгкие, а возвращал себя обратно. И неожиданно для самого себя улыбнулся. Уголки губ лишь едва заметно дрогнули, как будто он сам не до конца позволил себе это чувство. Улыбка была тихой, мягкой, почти осторожной, такой, которую не показывают, а переживают внутри. Но Валери это заметила.       — Что-то не так? — спросила она, не отводя взгляда с неба.       Он медленно перевёл взгляд на неё. Как будто не хотел разрывать ту невидимую нить, что всё ещё связывала его с воспоминанием. Ветер снова тронул её волосы, и несколько светлых прядей легли на щёку, зацепились за губы. Она не убрала их, даже не заметила, полностью поглощённая небом. И в этом было что-то прежнее, что-то до боли знакомое.       — Ничего. Просто вспомнил, как ты всегда находила там то, чего я не видел, — он на секунду задержал взгляд на ней, прежде чем ответить.       — А ты всегда говорил, что я выдумываю.       — И всегда ошибался.       Она тихо засмеялась, чем застала его врасплох. Это оказалось неожиданным после всего, что было между ними в последнее время. Звук вышел хрупкий, почти неслышный, но в нем было что-то живое и теплое.       Девушка подняла руку и медленно, словно боялась спугнуть это мгновение, провела пальцами в воздухе, едва касаясь невидимых линий, будто и вправду могла соединить звёзды между собой.       — Смотри, — прошептала она и голос её стал мягче, почти детским в этой тихой сосредоточенности. — Тут… похоже на раскрытую ладонь, словно кто-то протягивает её сверху. Видишь?       Волк смотрел долго, действительно долго.       — Возможно, — сказал он наконец, — дело не в звездах?       — А в чем?       — В том, кто смотрит.       Их взгляды встретились. На этот раз без напряжения, без прежней осторожности, без попытки отступить первым. Холод ночи вдруг стал второстепенным. И впервые за долгое время тишина между ними была не отягощающей, а спокойной.