Работа над ошибками

      Гарри сипло откашливается, сглатывая сухую пыль Блэк-холла, которая кружит в пустых стенах особняка, делая все кругом серым и зыбким — точно ненастоящим. Эта чёртова пыль здесь везде — иногда кажется, что и сам он свалян из неё. Она душит, она забивает ноздри и глаза. Да и хер бы с ней, лишь бы не застила. Гарри протирает очки, чтобы лучше видеть белое лицо перед собой.       Малфой бледен, мертвенно бледен, словно и не живой. Глядит устало и отстраненно — будто Гарри его совсем замучал.       — Я хочу уйти, — хрипло повторяет он.       Поттер скалится в изнуренное лицо - он совсем разучился улыбаться.       — Побудь со мной ещё. Пожалуйста.       Драко выдыхает через стиснутые зубы.       — Я люблю тебя, — талдычит Гарри, желая его смягчить. — Ты ведь знаешь — что люблю?       Малфой отводит глаза, откидывается на спинку дивана — и почти тонет в туче поднятой пыли.       — Я не хочу больше сюда приходить.       Гарри знает, на что тот обижен. Ну конечно же — и полный кретин бы сообразил. Он придвигается ближе, стискивает кулак в левом кармане.       — Думаешь, я предпочёл его тебе, да? Но это не так! Это была... ошибка, Драко! Ты должен мне поверить.       Слизеринец зло заводит глаза.       — Прекрати раскаиваться, Поттер, — отрывисто цедит он. — Ты сделал правильный выбор. В конце концов, я тебя никогда не любил.       Гарри отшатывается, точно слизеринец плеснул ему в лицо драконьей желчью, едва не разжимает кулак.       — Лжешь!       Малфой корчит презрительную мину.       — Дай мне уйти.       Гарри не слушает. Перекидывается через стол, почти хватает его за худые руки.       — А как же наши тайные встречи — в Запретном лесу, в квиддичных раздевалках, на Астрономической башне, в... — язык немеет, не в силах назвать их самое излюбленное место свиданий. — Ты обнимал меня так крепко, словно не собирался никому отдавать. Постоянно трогал меня, прикасался, зарывался носом в мои волосы. Помнишь, мы хотели рассказать о нас моим друзьям и твоим родителям, когда все закончится и они будут в безопасности?       Драко давит из себя желчную усмешку.       — Твоя наивность граничит с глупостью, Поттер, — выискивает слова, чтобы уязвить сильнее. В этом он просто ас, но Гарри сейчас так просто не пронять. — Ты всерьёз верил, что я приведу тебя в мэнор, официально представлю семье? Матери и отцу?       Гарри сглатывает едкий ком - ведь он и правда верил.       — А наши поцелуи? — упрямо гнёт он, выискивая в льдистых глазах хоть искорку прежнего огня. — Я чуть не умер, когда ты поцеловал меня впервые. Там, в туалете, когда моя Сектумсемпра разворотила целый ряд раковин, — Гарри пытается улыбнуться, но выходит гримаса, как у страдающего тяжёлым лицевым параличом. — Я ведь даже не знал, что это — Непростительное, а ты пришёл в бешенство, едва заслышав первые звуки. И налетел на меня с голыми руками, прямо как магл. Я думал, ты порвешь меня на куски, а вместо этого ты... поцеловал меня. Кто бы мог подумать, что мой первый поцелуй состоится в сортире?       — Другого ты и не заслужил.       — А мне и не надо! Лучше быть все равно не могло, — отчаянно возражает Гарри. — Ты целовал меня с такой злостью, с такой жадностью, словно хотел наказать. Мы стояли по щиколотку в воде, и ты врезал меня спиной в стену, прижал своим телом, стиснул за челюсть. Я и охнуть не успел, а твои руки были уже везде — на моем затылке, боках, бёдрах. Тянули за волосы, сжимали меня до боли, до синяков, а я не смел и шелохнуться, боясь, что ты прекратишь. Мерлин, Драко, я так не боялся Волдеморта, как того, что ты остановишься, перестанешь взгрызаться в меня, напирать и стискивать. Твой язык не позволял мне вдохнуть, обжигал небо. Ты прокусил мне губу, моя кровь смешалось с нашей слюной, и я застонал от боли и удовольствия, а ты — совсем обезумел. Протолкнул мне колено между ног, вцепился в мой ремень и прижал ещё крепче, заставляя тереться о себя. Если бы ты тогда захотел большего, я бы все позволил, — жар заливает шею и щеки Гарри, но скулы Малфоя остаются все также бледны. — Но ты вдруг сгреб меня за волосы, запрокинул мою голову, принуждая смотреть себе в глаза. В них был голод... но не только он.       Малфой окидывает его насмешливым издевательским взглядом.       — Я только лишь хотел поразвлечься. Решил, что занятно будет выебать героя.       Гарри не намерен сдаваться.       — Тогда зачем лёг под меня сам? В наш самый первый раз?       Малфой морщится.       — Мне было любопытно, не более того.       Гарри вскакивает на ноги, ударяет свободной ладонью по столу.       — Но ты кричал подо мной — требовал не останавливаться. Я так боялся причинить тебе боль, хотел быть аккуратен, а ты сжимал мои бедра и принуждал двигаться быстрее. Ты схватил мою руку и накрыл ею свой член, ты заставлял целовать себя так, что мы оба задыхались. Мне казалось, я брежу, плавлюсь от лихорадки — а ты снова вцепился мне в волосы, не позволяя отвести от себя глаз, и выгнулся так, будто вот-вот переломишься. И хрипел моё имя, сотрясаясь подо мной от оргазма, повторял его снова и снова, пока кончал на наши животы. Я и подумать не мог, что ты можешь кому-то принадлежать так. Что ты можешь принадлежать так мне. Ты бы не смог, не сумел все это сыграть.       Малфой надменно вскидывает бровь:       — Ой ли? — но в его глазах что-то дрожит.       Гарри ободрен, он судорожно хватается за этот призрак небезразличия:       — Когда ты впервые брал меня, я думал, что ты меня порвешь — в прямом и переносном смысле. И не собирался сопротивляться. Хотел, чтобы ты получил удовольствие, какое любишь — жёсткое, болезненное, почти звериное. Мне было тошно от одной мысли, что ты станешь искать его на стороне, если не получишь от меня. И я готов был терпеть — лишь бы не делить тебя ни с кем, лишь бы ты не искал того, кто будет тебе под стать, кто подойдёт лучше. Лишь бы ты смотрел только на меня. Но ты был бережен и ласков, даже когда я просил не сдерживаться, отпустить себя. Ты гладил меня, целовал нежно — прежде я и не знал, что ты это можешь. Шептал, что я очень красив, называл меня хорошим, замечательным, прекрасным — и я ничего не мог поделать с собой, мне хотелось, чтобы ты и дальше делал это так: входил плавно, отвлекая поцелуями, замирал внутри, чуть прикусывая кожу на шее, гладя по волосам. Я боялся заметить в твоих глазах недовольство, раздражение, разочарование. Но в них было только желание — и ещё кое-что, о чем ты никогда не говорил мне вслух.       Последняя злость покидает Малфоя - он снова глядит устало, почти изможденно, почти с мукой.       — Это в прошлом, Поттер, — глухо повторяет он, но в голосе чуть слышен отзвук прежнего чувства, прежнего тепла, когда он произносит его фамилию. — Забудь обо всем. Наши дороги разошлись — и уже не сплетутся обратно. Нам нужно идти дальше.       — Но я не хочу забывать! — истошно кричит Гарри. — Не могу! Это все, что у меня есть, все, чего я смел желать! Я хочу все исправить, хочу снова быть с тобой.       — Нет, — отсекает Малфой, вставая. Плечи сгорблены, глаза мерцают тускло, исподлобья. — Я сказал — нет. Прощай. И не нужно меня больше звать.       Гарри беспомощно разжимает кулаки, бессильно опускает голову. Малфой молча, совсем неслышно покидает Блэк-холл.