Работа над ошибками

      Драко нервно выстукивает каблуком по кипенно-белым доскам пола — конечно, у него в запасе целая вечность, но терпением он не отличался никогда. Что-то идёт не так, он чувствует это. Когда Винс и Грег запрыгнули в поезд, состав тронулся сразу.       Он раздумывает о том, что можно предпринять в такой неоднозначной ситуации, когда в двери влетает Поттер, запыхавшийся, растрепанный — будто и в самом деле бежал сюда. Драко ошеломленно привстаёт со скамьи, но валится обратно под весом налетевшего на него тела. Мгновение он бездумно сжимает, стискивает его, вдыхает горячий аромат, задыхается в поцелуе — и шарахается прочь, когда до него, наконец, доходит. Но Гарри держит его мёртвой хваткой.       — И как же? — только и спрашивает Драко.       — Снотворное, — Поттер ухмыляется так, будто ждёт от Малфоя похвалы, будто тот должен порадоваться его находчивости. — Двадцать таблеток. Меня вырубило прежде, чем я успел запить последнюю водой. Это было не так уж больно, только сильно тошнило — но я загодя накачался противорвотным.       Драко цепенеет, медленно моргает, силясь осознать произошедшее.       — Может, тебя ещё откачают, — с надеждой произносит он.       — Я так не думаю. Все камины Блэк-холла запечатаны, а двери замурованы чарами — в этот раз я не ограничился Алохоморой.       Драко смотрит пристально, пытается понять — сознает ли этот придурок, что натворил? Но Поттер весь сияет, зелёные глаза так и искрятся — в них больше нет ни страха, ни вины.       — Ты мыслишь удивительно масштабно, когда речь заходит о какой-то исключительной дурости, Поттер, — Малфой опускает голову, зажмуривает глаза, утыкается лицом в горячую шею. Ему бы изыскать какой-то способ отправить его назад, пока состав ещё не отошёл от перрона — Дамблдору ведь это как-то удалось. Но знакомая тяжесть на коленях — тяжесть его тела на нем — не даёт сосредоточиться, будоражит, сметает все мысли. Поэтому он только глухо повторяет. — Придурок, какой же ты придурок.       — Хватит, — гриффиндорец насмешливо закатывает глаза и бухтит нарочито скрипучим голосом. — Отдадим-ка Гарри в жертву, как свинью на убой, только ничего ему не скажем заранее. Что? Он так страдает, что хочет умереть сам? Нет уж, тогда пусть живёт дальше. А вот ему Воскрешающий камень — он ведь достаточно разумный мальчик, чтобы не использовать его по назначению? — картинно округляет глаза, выразительно вскидывает брови. — Ну серьёзно?       Драко не верит своим ушам — Поттер и впрямь находит все это смешным.       — Ты хоть понимаешь, что умер, болван?       — Ага, — легко соглашается тот, перебирая пальцами его волосы, — в день битвы за Хогвартс. Героически пал в неравном бою с Волдемортом, принял мученическую смерть во имя мира во всем мире, ну и все такое прочее, — он берет Драко за подбородок, заставляет посмотреть на себя. — Хватит убиваться, Малфой. Мы погибли в тот день вдвоем, с разницей в каких-то полчаса — вот и все. Сегодня я не умирал — лишь исправил досадное недоразумение.       — А как же твоя клятва?       — Я клялся выбросить камень, больше тебя не вызывать, идти дальше и быть счастливым, — Поттер самодовольно усмехается, загибая пальцы. — Кажется, я выполнил все пункты.       — Мы даже не знаем, куда едет этот поезд — и что нас ждёт на конечной станции.       — А это важно? Главное, что в этот раз я не стану терять столько времени и приму твою руку сразу.       Малфой молчит, хмурится, переваривая тот факт, что исчерпал все свои аргументы. При жизни сталкиваться с подобным ему не доводилось.       Самоуверенная мина вдруг сползает с лица гриффиндорца. Он закусывает губу. Малфою хорошо знаком этот жест — Гарри чем-то смущен.       — Скажи это ещё раз, — наконец, просит он.       Драко отводит глаза, глядит в окно, пытаясь разыскать в ослепительной белизне хоть какой-то довод в пользу своей правоты — и не находит ничего. Он озадаченно качает головой, невольно усмехается краешком рта. Похоже, Поттер в кои-то веки прав — им действительно не о чем скорбеть.       Малфой встречает взволнованный выжидающий взгляд — в нем больше зелени, чем было в Аваде Волдеморта, больше огня, чем было в Выручай-комнате. Этот взгляд сильнее самой смерти — он найдёт Драко везде. Кажется, это неизбежно — ему придется уступить.       Он собирает пальцами густые тёмные волосы на затылке, тянет к себе, выдыхает в приоткрытые губы:       — Я люблю тебя.       Поцелуй выходит неловким, неуклюжим, они бьются зубами — Гарри никак не может прекратить улыбаться.       Раздаётся протяжный гудок. Поезд трогается.