Это страшно?

Джулия ждала каждую неделю уроков по пианино. И хотя она все еще не играла — только записывала, проверяла усвоенные знания каждый раз, когда Джимми спрашивал ее о чем-то, это развеивало ее скуку. Джимми приходил в дом Афтона всегда одетый, как с иголочки. Не давал себе послаблений ни в один из дней. Лишь цвет его пиджака иногда менялся, варьируясь в темных тонах с каждым приходом. И Джулия пыталась соответствовать, надевая самую официальную и строгую одежду, которую ей Уильям купил. Полностью погружаясь в обучение, Джулия забывала о том, в каком отчаянном и безвыходном положении находилась. Джимми был удивлен тому, с каким энтузиазмом Джулия готовилась к каждому занятию. И после каждого урока просила сыграть парня музыкальные композиции. Она с большим восхищением смотрела за игрой Джимми, и в эти моменты была счастлива. На удивление, Джулии даже в голову не приходило намекнуть парню о своем похищении. Уильям часто оставлял их одних, уходя на кухню, на второй этаж. Возможно, это одна из его проверок, и он уже установил скрытые камеры по всему дому, выжидая момент, когда Джулия совершит какую-нибудь глупость и Уильям лишит ее единственного, что приносило облегчение в ее нелегкой ситуации. Пианино стало отрадой, а Джимми хорошим собеседником и отличным репетитором. Однако были в нем все же и минусы — он слишком серьезен и не разговорчив на темы, которые не касаются музыки или учебы. Как бы Джулия ни пыталась спрашивать его о друзьях, о семье, Джимми умело переводил тему и возвращал разговор к их занятию. — Твои волосы, — Уильям бросил быстрый взгляд к чужой макушке. — Нужно покрасить. Джулия косо посмотрела на Афтона. Она ловила его взгляды на протяжении всего занятия, и теперь понятно, что не давало ему покоя целый час. Девушка подошла к зеркалу в главном зале и взглянула на свои волосы. Она не могла сказать точно, сколько времени прошло с тех пор, как Уильям покрасил ее волосы. Но рыжий окрас, напоминавший до этого яркий огонь, сейчас выцвел и был похож цвет опавших осенних листов. Более того, корни посветлели вновь и в контрасте с ее бледной кожей со стороны напоминали проплешину. Джулия тихо ругнулась. Она не часто смотрела в зеркало, и тем более не обращала внимания на волосы — она их мыла и исправно расчесывала, этого было вполне достаточно. Отросшие корни заставили ее задуматься, как долго она уже здесь находится. Она не следила за проведенными днями. В этом доме все казалось застывшим, как и само время, и Джулия не видела смысла считать часы и дни. Словно она стала вампиром, чье бессмертие обесценило время, так быстро бегущее и столь же пугающее. — Купи новую краску, — Джулия пожала плечами. Она будет только рада обновить цвет. — Куплю цвет, похожий на блонд. Джулия издала смешок. Выбор цвета показался ей столь же ироничным, как и глупым. Она повернулась к Уильяму, непринужденно сидящему в кресле. Его лицо было скрыто за большой газетой, которую он так внимательно читал. Или делал вид, что читал. Уильям часто сидел здесь по утрам. И по ночам. Каждый день. Джулию это настораживало. Она точно помнила, что Уильям всегда чем-то занимал себя в Харрикейне. По крайней мере, он всегда собирал и разбирал какие-то штуки, переходил из комнаты в комнату, донимал пленницу своими вопросами и разговорами. Но сейчас он ведет себя, как неподвижная статуя — наблюдает и молчит. Он словно стал тем самым вампиром, потерявшим счет времени. Иногда он даже забывал купить еды или убраться в доме, о чем Джулия ему постоянно напоминала. Казалось, Уильям и сам удивлялся тому, как быстро проходят дни и часы. Джулия редко видела, чтобы он готовил на себя и принимал участие в трапезе вместе с ней. Если Уильям и ел, то словно бы по привычке, нежели по нужде. — Мне нравится рыжий больше. Такой яркий, — она любовалась собою в зеркале, рассматривая свое лицо с разных углов. Джулии казалось, что кожа ее побледнела. Ей не хватает солнца. — Тем более меня могут узнать. — Все знают, что у тебя рыжие волосы. После того, как ты сбежала домой месяц назад. Последние слова больно укольнули в сердце. «Месяц назад» прозвучало так неожиданно, что Джулия почувствовала, будто сердце ее на мгновение замерло. Начало декабря. Она и не заметила, как быстро ушло время. На первом этаже все окна были закрыты жалюзями и темными шторами, на втором же, в конце коридора было окно, через которое Джулия иногда смотрела на улицу. Ничего интересного, впереди дома лишь поле и изредка проезжающие автомобили. Погода всегда солнечная. Трудно было сказать, какое сейчас время года, не проверяя в календарь. И если бы Джулия не знала, что прошёл месяц, она бы никогда не подумала, что сейчас начало декабря. Совсем скоро будет Рождество, Новый год, которые она встретит не в кругу семьи. Эта мысль одновременно расстраивала и пугала. Сколько ещё праздников ей придётся встретить здесь, в Богом забытом месте, с психопатом-убийцей, совсем недавно ставшим бессмертным? Она не хотела об этом думать. — Ты параноик. Да и если хочешь покрасить в другой цвет, почему не черные волосы, например? Думаю, они бы мне тоже пошли. — Будет блонд, — Уильям оставил последнее слово за собой и, встав с кресла и отложив газету в сторону, направился к задней двери дома, ведущей к небольшому садику во дворе. Джулия не знала, что он там делал, ей туда ходить не позволялось. Но она предполагала, что Уильям до сих пор разбирал ненужный хлам, который остался с его прошлой жизни. Джулия взяла со стола красное яблоко и направилась к себе в комнату. В свободное время она много читала. Иногда переигрывала уже пройденные игры по несколько раз. Но в целом ей было почти нечем занять себя. Удивительно, как за такой небольшой промежуток времени она свыклась с новой обстановкой. Время идет размеренно, но в то же время так быстро. В первую половину месяца ей все еще было настолько скучно, что она обходила дом десятки раз в день на случай, если у нее получится бежать или прятаться. Идея была, скажем, не совсем удачной. Половина комнат закрыта, а другая половина пуста. Впрочем, исследование дома помогало ей отвлечься от того, какие мысли преследовали ее со дня прибытия в этот дом. Джулия не была активным подростком, но здесь она бегала, вставала на руки, скатывалась по перилам лестницы, чтобы измотать себя за день и уснуть быстрее обычного. Она боялась образов, что приходили в ее голову. Почти всегда на утро об этом она забывала, но одно оставалось неизменным — ее желание убить. *** Мысли о смерти Уильяма посещали Джулию с разной периодичностью. И чем чаще ей приходили в голову разные варианты убийства, тем больше девушке сказалось, что это были не ее мысли. В ней буквально бурлила жажда крови, но не к случайному человеку, а именно к Уильяму. Яркие образы приходили в ее голову: в них было много крови, криков и агонии. Девушка списала это на последствия скуки. Спустя какое-то время после прибытия в этот дом Уильям купил пленнице долгожданную приставку. Не забыл и про игры. Джулия прошла их все за несколько дней. Они помогли ей забыться, позволили ни о чем не думать. А затем все вернулось снова. Девушке вновь стало скучно, ее жуткие размышления вихрем заполняли голову, стоило ей остаться наедине с ними. Было в этом и хорошее. Мысли о кровавой расправе помогали Джулии отвлечься от тревожности и страха. Она мало думала о будущем, о себе, о семье. И старалась не думать о раненном отце, который, возможно, до сих пор находится в больнице. Этим неспокойным мыслям она предпочтет страшные кровавые образы похитителя, в которых он умирает не одну сотню раз. Пожалуй, это помогало ей заснуть быстрее, чем переживания и тревога. Уильям же никогда не спал. По крайней мере, он редко поднимался в свою комнату. Иногда, по ночам, Джулия спускалась на первый этаж, чтобы взять с кухни что-нибудь поесть. Уильям всегда сидел в своём излюбленном кресле. Он мог читать газеты, книги, журналы под свет лампы. Время от времени он лежал на диване, смотрел в потолок, практически не моргал. Уильям напоминал живого мертвеца. А иногда он просто сидел в кромешной тьме и следил за каждым движением Джулии. Она чувствовала на себе его взгляд. Это до жути пугало. В одну из ночей Джулия взяла из холодильника клубничный йогурт. Но вместо того, чтобы вернуться обратно в комнату, задержалась у лестницы и обратилась к сидящему в кресле Уильяму: — Почему ты всегда сидишь здесь и ничего не делаешь? Это как-то странно. Какое-то время Уильям молчал. Джулия подумала, что он уснул или умер. Она пожала плечами и начала подниматься по лестнице, как услышала мужской голос: — Ты тоже это заметила? — он удивленно спросил. Ему казалось, что он был единственным, кто был в курсе своих изменений. Почему он не сразу ответил — Джулия не знала. — Думаю, это последствия моей сыворотки. Я получил бессмертие, а вместе с ним и бесконечное время. Я не вижу смысла куда-то спешить и чем-то себя занимать. — Ты и не ешь… вроде бы. И не спишь, — она села на одну из ступенек, открывая йогурт. Подходить близко к Уильяму Джулия не хотела. — Значит, ты теперь что-то вроде вампира? И вновь долго молчание. Но в этот раз Джулия не ушла. Она терпеливо сидела на ступеньке, ложкой черпая сладкий йогурт. И вскоре Уильям снова ответил: — Не думаю. Мне не нужна кровь, чтобы жить. Я не чувствую голода или усталости. — Но чем-то же тебе надо питаться, — Джулия изогнула правую бровь. — И правда. Чем же… Уильям был искренне озадачен, не находя ответа. Но больше он ничего не сказал, продолжая тихо сидеть в темноте. Джулия же поднялась вверх по лестнице и вернулась в комнату. Она еще долго думала над этим диалогом прежде чем уснуть. Джулия узнала что-то новое, но не знала, что с этим делать. До той ночи, когда ее голову вновь заполнили кровожадные и пугающие мысли. Словно в бреду в одну из ночей она встала с кровати и направилась вниз по лестнице. Джулии казалось, будто ее кто-то ведет или что это вовсе сон. Нечто вело ее и протянуло ее руку к ножу со стола. Она практически не видела в темноте, но знала, где лежало орудие. Уильям все так же сидел в своем кресле, читал книгу. Со стороны казалось, что он даже не дышал, сидел спокойно, как статуя. Джулия подходила медленно и тихо, сжимая крепче рукоять ножа. Может, то, что он в себя вколол, сделало его бессмертным, но не улучшило зрение или слух. Потому Джулия подошла еще ближе, занесла нож над собой, но замешкалась. Она не знала, куда ей бить. Пробьет ли она череп? Или стоит лучше ударить в грудь? Но в таком случае Уильям может успеть ее остановить. Глаза ее горели ненавистью, которую она не ощущала в себе до того, как они приехали в этот город. Словно дом или здешняя атмосфера пробуждали эту кровожадность. Она сжала челюсти, заставляя себя не думать ни о чем, кроме убийства. Еще секунда и Джулия ударит. Еще секунда и все закончится. Уильям лениво повернул голову и взглянул на девушку. — Бей. Посмотришь, что будет. Джулия замерла. Ее тело расслабилось, взгляд стал более четким. Что она делает? Ее руки дрожали. Черт, ей нужно было бить раньше! Нет… она не могла ударить. Это был единственный шанс, больше она на него не решится! Она не готова к тому, чтобы пачкать руки о чужую кровь. Но это же Уильям Афтон, убийца! А Джулии всего семнадцать. Уильям встал с кресла и подошел ближе. Джулия, придя в себя, направила нож вперед, грозясь ударить, если мужчина сделает еще шаг в ее сторону. Перед ней не человек. Никогда им не был. Но ей было страшно. Джулия хочет покончить со всем, сбежать и вернуться домой, но она не может убить. Она не настолько жестока, кто бы перед ней ни стоял. Уильям крепко схватил Джулию за запястье и воткнул нож себе в живот. Она не сразу поняла, что произошло, но почувствовала на своей руке кровь. Джулия испуганно вскрикнула и быстро убрала руку. — Че-е-рт, — Уильям прошипел сквозь зубы, опираясь о спинку кресла. — как же это, блять, больно. — Он взял за рукоять и быстрым движением вытащил из себя окровавленный металл, отбросив его в сторону. Джулия стояла неподвижно, с ужасом наблюдая за происходящим, а затем быстро побежала к входной двери. Она проткнула живого человека, его кровь все еще текла по руке. Ей было трудно дышать, словно с убийством из неё выбили весь воздух из легких. Она резко дернула за ручку, пытаясь открыть дверь, но забыла про замки. Дрожащими руками Джулия крутила их из стороны в сторону, но не успела закончить и с половиной, как Уильям дернул за ее плечо и оттолкнул в сторону. Девушка не могла произнести и слова, прерывистые дыхания заполняли пугающую тишину. Но она набрала в себе силы тихо произнести: — Т-ты умрешь, — словно пытаясь в этом убедить и самого Уильяма. Он стоял прямо, словно острая боль не должна была сейчас пронзить его живот и заставить согнуться на полу. — Нет. На деле, мне уже не так больно, — Уильям выпрямился, поправляя свою серую футболку, уже окрасившуюся в красный. — Думаю, через пару минут рана затянется. — Ты регенируешь..? Это все из-за той сыворотки? — Да. Через несколько лет и ты поймешь, что это, — он протянул руку в пригласительном жесте. Но Джулия стояла неподвижно. — Лишь глупец откажется от того дара, что преподносит судьба. Она вела меня все это время, наставляя. И лишь благодаря этому я смог создать сыворотку, дарующую мне бессмертие. Джулия качала головой из стороны в сторону, прислоняясь спиной к стене. Она крепко сжала губы, стараясь не дать волю слезам хлынуть рекой по щекам. Она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаивая себя. Набрала в грудь побольше воздуха и произнесла: — Я не хочу быть бессмертной. Я хочу домой. Уильям был разочарован в ее словах. Он неодобрительно покачал головой, сам подходя ближе к Джулии. Она не успела двинуться, как мужчина обнял ее с такой силой, что казалось, он хочет убить. Джулия не могла дышать. Она зажмурила глаза. Уильям говорил, что он не вампир, но он собирался выдавить из нее жизнь, девушка была в этом уверена. — Мы уже дома. *** Уильям был на удивление точен в выборе краски. Как только он в последний раз провел кисточкой по волосам, Джулия мельком посмотрела в зеркало и подумала, что это тот же цвет, что был с ней всю жизнь. Удивительно, как прежний оттенок не смешался с новым. Джулия надеялась на то, что этот цвет все еще оставит в себе тот рыжий цвет, к которому она привыкла за этот месяц. Интересно, спросит ли Джимми о новом цвете волос или тактично промолчит? Джулии хотелось, чтобы он спросил. Его сложно впечатлить. И если он выскажет свое мнение насчет ее внешних изменений, это будет значить, что она немного, но пробьется сквозь его сухую педантичность. Джулии хотелось верить в то, что Джимми тоже нравится общаться с ней. Он очень умный, вежливый и интересный. Может быть, однажды они могут стать друзьями. Как только Уильям отложил кисточку в сторону, его руки скользнули по плечам девушки. Джулия от неожиданности вздрогнула и невольно покинула приятные размышления. Она чувствовала его руки, но ничего не сказала. Оба смотрели в зеркало. В моменте Джулия подумала о том, как сильно внешне изменился мужчина за этот месяц. Словно прожитые годы не затронули его внешний вид. Он стал настоящим вампиром и это, скорее всего, даже не шутка. Морщины разгладились, кожа приобрела здоровый оттенок, волосы стали насыщеннее цветом. Если бы он не был психом и убийцей, возможно, Джулии бы он даже нравился. Только на расстоянии, разумеется. Но она помнила его таким, каким он был в первый день их встречи: страшный, тощий. Сейчас он симпатичный мужчина средних лет. В самом расцвете сил, как бы многие сказали. Джулия теперь понимала, почему долгое время полиция сомневалась в его причастности к убийствам — привлекательная внешность успешного белого мужчины отводит все подозрения. Но, зная истинное лицо этого человека, никто бы в жизни не захотел иметь с ним дела. — Так ты мне больше нравишься, — Уильям похлопал Джулию по плечу. — Через час помоешь голову. Уильям забрал с собой кисть и краску, но прежде чем покинуть комнату, сказал напоследок: — На следующей неделе я пойду работать. Постарайся вести себя хорошо, пока меня не будет дома, — и закрыл за собой дверь. Джулия сидела за туалетным столиком, продолжая глядеть на себя в зеркало. Целый час наедине с собой, со своими мыслями. Пугающие образы больше не посещали ее голову и влияли на ее действия. Она не знала, что это было, но ей больше не хотелось возвращения жутких мыслей. — И все-таки рыжий мне нравился больше.