Fox Game

      Тело в луже собственной крови. На руках вырисовывается странный узор из хаотичных линий, а на ногах будто вырезаны розы. Сонхва смеётся. Это странно, но боль, которую он чувствовал в первые дни кошмара, уже сменилась нездоровым удовольствием. Что бы не делал лис с ним, болезненные судороги сопровождаются громкими стонами и жутким смехом Пака. Кажется, он всё-таки сошел с ума в руках своего мучителя. Дух наблюдает за этим с не присущим ему равнодушием. Обычно именно его дьявольский смех бьёт по измученному сознанию Сонхва. Он смотрит внимательно, понимая, что уже всё сделал. Осталось только забрать чужую душу и плоть, но это в следующую ночь.       – Ну что, пора нам с тобой немного поговорить, – голос лиса тихий, словно на ветру мягко шуршит листва.       – О чём же? – смеётся Сонхва, поворачивая голову в сторону духа. Боль Пак больше не чувствует. Видимо, его мучитель и правда собрался поговорить. Он встаёт, сверкая тёмными глазами.       – О том, как ты умрёшь, – простая фраза слетает с чужих губ. Голос абсолютно бесцветный. Дух подходит к Сонхва. Он успел забыть, что Пак его немного выше. Он хмыкает себе под нос, рассматривая этого человека. Что же такого примечательного в этом парне, что его так хочет спасти Сан? Добрый влюбленный мальчик. Лис хмурится. К чему это он вспомнил его прямо сейчас?       – А у меня есть право выбора? – окровавленные пальцы касаются скулы духа. Сонхва мягко ведёт по щеке к подбородку зверя. Ему очень нравится ощущение холодной кожи.       – Не совсем, – шипит лис, отдергивая чужую руку. Слишком много себе позволяет этот парень, – Просто ты можешь выбрать, где ты умрёшь, чем тебя убьют и кто это сделает.       – Хм, – Пак смотрит задумчиво на своего собеседника, – в смысле, кто?       – Ты можешь выбрать: убью тебя я или ты сам себя убьёшь. Вот и всё.       Лис отходит. Запах чужой крови начал его раздражать. Что-то не так. Но дух не может понять, что именно. Пока его жертва думает, он лишь молча наблюдает исподлобья.       – Вот как, – подумав, Сонхва громко вздыхает. — Тогда я хочу умереть в парке, в центре города. Перережу себе вены под звездным небом.       Пак буквально скалится на последней фразе, смотря в чужие кровавые глаза. Они впервые такого невероятного тёмного оттенка. Лис обнажает зубы, слегка рычит, но ничего против не говорит.       – Как скажешь, самоубийца. Тогда в двенадцать я жду тебя там. Принесу тебе один кинжал. Будет тебе такой интересный подарок перед смертью. Я не буду тебя трогать целый день, даже наблюдать не буду. Дам тебе время, скажем так, попрощаться, – его речь холодная, а на последнее слово падает какой-то странный акцент, – К слову, доброе утро.       И лис растворяется в серой дымке.

***

      Сонхва открывает глаза. И первое, что он понимает: его тело не ломит. Совсем. Он выдыхает немного разочарованно. Боль стала слишком привычной вещью после пробуждения. Взгляд цепляется за чужую вздымающуюся грудь, на которой он так благополучно уснул. Сан ещё спит, крепко сжимая Пака в своих объятиях. Сонхва немного ненормально улыбается. Он приподнимается и склоняется к уху Чхве.       – Сан-и, просыпайся, – Пак будто мурлычет. Он губами ласково задевает чужую мочку.       Сан хмурится во сне и немного отворачивается, чтобы избежать щекотки. Сонхва лишь хихикает на это. Мило.       – Ну же, Сан, вставай.       Чхве всё-таки открывает глаза и недовольно морщится.       – Ты уже проснулся? – Сан пытается сфокусировать свой взгляд на любимом лице.       – Ага. Он меня сегодня отпустил пораньше из сна. Сказал, что даёт мне время попрощаться со всеми.       Чхве вздыхает, но ничего на это не отвечает. Только улыбка Сонхва его настораживает. Он слишком доволен для того, кто должен умереть сегодня.       Они встают. На кухне Сан пытается приготовить любимые оладьи Пака, пока тот находится в душе. Тревога не отпускает Чхве. Ему больно от осознания, что никак не может помочь хёну. Сонхва заходит на кухню, полотенцем вытирая волосы.       – Сан, у тебя что-то подгорело.       – Чёрт!       Сан слишком сильно ушел в свои мысли и немного забыл о своем изначальном занятии. Он неловко старается всё исправить под мягкий смех старшего. Пак помогает ему убрать плиту и садится за стол, давая возможность Чхве закончить готовку самостоятельно.       – Прости, – Сан говорит тихо, когда ставит тарелку с оладьями перед носом друга.       – Не извиняйся. Всё в порядке, – Сонхва гладит младшего по взъерошенным волосам, – Не хочешь немного погулять сегодня ночью? В парке.       – Ночью в парке? – переспрашивает Сан, внимательно рассматривая Пака.       – Да. Мы с лисом там встретимся. А я хочу провести последние часы своей жизни рядом с тобой. Или ты боишься?       В глазах Сонхва что-то сверкает. Он будто гипнотизирует Чхве. Да и как он может отказать в такой просьбе своему хёну? Никак.       – Хорошо. Мы погуляем.       – Вот и славно, – улыбается старший, – Давай мы поедим, а после ты пойдешь к себе и как следует отдохнёшь.       – Как скажешь, хён, – пожимает плечами Сан. Он не совсем понимает мысли Пака, но не думает перечить ничему.

***

      Сан заходит в свою квартиру и почти сразу оседает на пол, не сдерживая громкие рыдания. Сегодня… уже сегодня его любовь покинет этот мир. И он ничего не может с этим сделать, кроме как смириться. Он плачет. Ему дико больно. В груди все сжимается от подступившей истерики. Он правда готов пожертвовать всем, что у него есть, даже собственной жизнью, лишь бы Сонхва остался в живых. Это в какой-то степени неправильно. Все рано или поздно умирают, но ему очень хочется оттянуть чужую смерть. Но возможно ли это вообще?

***

      – Сан, давай догоняй! – весело кричит Сонхва на всю округу. Парк в это время уже пустой. Пак не боится ничего. Хотя может ли он вообще чего-то сейчас бояться?       Сан удаляется поведению старшего, но бежит следом. Он мысленно поражаетс чужой прыткости.       – Не помню, чтобы ты когда-то так быстро бегал, хён! – восклицает Чхве, наблюдая за чужой стремительно удаляющейся спиной.       В какой-то момент Сан теряет старшего из поля зрения. Ему становится не по себе. Он ходит и молча высматривает Сонхва, понимая, что в любой момент может напороться не только на него, но и на того, из-за кого они тут оказались. На часах время близится к двенадцати ночи.

***

      – Я тебя уже заждался, – первое, что слышит Пак, когда чужая тень мелькает где-то среди деревьев.       – Немного всего опоздал, – губы сами по себе растягиваются в безумной полуулыбке. Сонхва внимательно всматривается в полумрак, – Ну же. Выходи скорее. Быстрее начнем – быстрее с этим покончим.       – Почему он здесь? – рык лиса раздается прям над ухом.       – Хотел с ним попрощаться прям перед смертью. Жалко его. Он же меня любит.       Пак поворачивается к духу, обвивает руками мускулистую звериную шею.       – А что случится со мной после того, как я умру? – внезапно решает уточнить Пак.       – Я тебя сожру, – лис фыркает. Этот человек действует ему на нервы. Он открывает пасть и на траву падает обещанный им кинжал.       – Какой красивый, – все, что он слышит от Сонхва, когда тот поднимает лезвие.

***

      Сан старается подавить состояние паники внутри себя. Он не может найти старшего уже достаточно долго. А Чхве искал буквально повсюду, он даже в чащу зашёл. Но тут его внимание привлекает белое пятно. И Сан идёт в его сторону. Постепенно мельтешащее пятно приобретает очертания знакомой фигуры. Сонхва оборачивается прямо на него.       – Хён! – радостно кричит Чхве и бежит на встречу сорвавшемуся к нему старшему, – Ты вообще знаешь как меня напу…       Сан обрывается на полуслове. Грудь пронзает что-то острое. Он отшатывается от Сонхва, который смотрит на него безумно, жутко смеясь, и падает на колени. Между рёбер торчит деревянная рукоятка какого-то большого ножа.       – Ты что наделал? – лис в панике смотрит на раненного и буквально подлетает к нему. Смотря на Пака дико, дух прижимает к себе тело Чхве. Тот быстро начинает слабеть в когтистых руках.       – Забирай его, – звучит непринужденно, а после Сонхва разворачивается и начинает уходить.       – Ты же понимаешь, что я всё равно приду за тобой? – рычит лис в спину Пака.       – Это будет потом, а сейчас я буду жить, – смех Сонхва бьёт по барабанным перепонкам.       – Хён… – жалобно стонет Сан. Боль от острого лезвия невыносимая.       – Прости, мой милый Сан-и, но сегодня ты умрёшь вместо меня. Ты ведь поможешь своему хёну, которого так любишь? – сумасшедший взгляд вскользь проходится по двум парням, а после Пак, сверкнув довольной улыбкой, скрывается за кустами.       Сан начинает беззвучно плакать. Ему не жалко своей жизни ради спасения хёна, но ему обидно, что его так обманули. Судорога свела тело. Кровь из раны уже пропитала не только свою одежду, но и чужую.       – Тише-тише, Сан, – лис качает из стороны в сторону тело, словно у него в руках маленький ребенок.       – Умирать всё-таки очень больно и страшно, лис, – плачет в плечо духа Чхве.       – Хонджун. Меня зовут Ким Хонджун, – мягко произносит лис, стирая влажные дорожки с щёк Сана.       – Красивое имя, Хонджун.       Чхве прикрывает глаза, его слезы капают на чужую кожу. Его немного успокаивает присутствие Хонджуна рядом. А лис смотрит на умирающего парня, и его пробирает злость. Такая же, как когда-то ошпарила его из-за смерти Ёсана. Несправедливой смерти. Он с рыком обхватывает рукоятку кинжала, резко выдергивает из кожи Чхве. Тот хрипло стонет от тупой боли и с трудом поднимает непонимающим взгляд на Хонджуна, который лишь ласково ему улыбается. И клинком рассекает себе грудь в области сердца.       – Зачем? – голос Чхве слабеет только сильнее. Он глубоко дышит, сознание мутнеет.       – Это месть твоему хёну за тебя. Моё проклятие теперь его, – Хонджун прижимает губы к пока ещё тёплому лбу Сана.        Оба тела начинают мягко светиться.       – Ты умрёшь вместе со мной, Хонджун?       – Да. Наша с тобой смерть – моё искупление перед моим другом и месть за тебя Сонхва, – чёрные хвосты мягко обвивают тела перед тем, как они перестают дышать.

***

      Сонхва бежит прочь из парка. Его ужасно громкий смех нарушает тишину вокруг. И тут в голове что-то больно простреливает. Он слышит рычащий голос лиса.

«Будь же ты проклят, Пак Сонхва. Хотя нет. Ты больше не он. Ты – белый лис».

      После этой фразы Пак сгибается пополам в жуткой агонии. Всё тело ломается и горит. Крик вырывается из груди Сонхва прежде, чем он падает на землю. Руки покрываются белой шерстью, видоизменяясь в огромные лапы. Лицо вытягивается. Мышцы будто пекут. Нечеловеческий рык раздается по всему парку. Пак кое-как встаёт и оборачивается. Рядом с ним, прикрыв рот ладонью, стоит девушка. Она осторожно старается отойти от огромного животного. На морде вырисовывается безумный оскал, и Сонхва полностью разворачивается к ней, а после рывком приближается, сбивая с ног. Девушка падает и последний раз в своей жизни кричит, когда зверь прокусывает огромными челюстями ее тело.       Силуэт огромного белоснежного лиса, шатаясь, скитается по тёмным улицам. Фиолетовые глаза изучают местность.

Он спасён. Судьба сжалилась над ним. Любовь не победила в этой истории. Она и не могла. Любовь погибла. Бесславно и нечестно. И лишь безумие осталось живым. Впрочем, как и всегда в таких историях. А над головой возвышается луна цвета крови первой жертвы его сумасшествия.