Fox Game

Новый укус приходится на запястье. Кровь стекает тонкими струйками по болезненно белой коже. Сонхва стонет пронзительно в новом приступе боли. Ему хочется скрыться, но ни вырваться, ни, тем более, сбежать отсюда невозможно. Лисья морда приближается к лицу еле живой жертвы. Тот лежит практически неподвижно на холодном светлом кафеле. Алые подтёки украшают грязно-серые разводы плитки. – Сколько бы мне не хотелось тебя мучать, мой дорогой, тебе пора просыпаться. Новый день – новый способ найти свое спасение. Не оплошай, – хриплый безумный смех давит на виски, вызывая новый приступ тупой боли.

      Во рту пересохло, будто вместо языка там раскалённый песок пустыни. Тело ломит, словно раздробили все кости. Глаза совершенно не хотят открываться, но Сонхва делает над собой усилие и немного поднимает веки. Осознание того, что он сегодня проснулся, заставляет громко выдохнуть. Болезненный стон вырывается из груди, а лёгкие сжимаются от недостатка кислорода. Чувствуется металлический привкус и горьковатый запах крови. Измученное сознание радуется возможности немного отдохнуть от ночи, но оно же и добивает воспоминанием, что скоро его ничто и никто не потревожит. В своей смерти мы все слишком одиноки.       Пак приподнимает руку, пытаясь сфокусировать рассеянный взгляд на запястье. На нем, по идее, должен был остаться укус от мощных лисьих челюстей. Но ничего. Идеально чистая кожа, ни намека нет на хоть какое-нибудь повреждение. Сонхва не удивляется. Все чувства сбились в непонятный клубок мыслей, не имеющий никаких чётких очертаний. Дух в этот раз не стал оборачиваться в человека, предпочёл оставаться в форме животного. Он пришел два раза за ночь, ведь в первый позволил Сану разбудить Сонхва. Пак уверен в том, что именно позволил. Ведь это – демонстрация полной власти над чужим телом. Захочет – заставит уснуть, захочет – разбудит.       Входная дверь открывается с тихим скрипом. Пак, развалившийся на диване, не может даже встать и посмотреть, кто это. Но его гость сам входит в гостиную с самым озабоченным видом. Хриплое «Сан» оседает на языке Сонхва.       – Тише, хён, тише, – Чхве быстро оказывается рядом, садится на колени и начинает говорить шёпотом с ослабленным Паком, у которого по щекам текут слёзы: – Я здесь. Я рядом.       Ладони тянутся к родному заплаканному лицу. Мягкий поцелуй в лоб. Большие пальцы ласково вытирают влагу с острых скул. Слишком острых. Чуть более чем за сутки Сонхва буквально усох. Щёки впали, спина ссутулилась, да и сам Пак будто пытается сжаться в комочек. Жалкое зрелище, которое ножом режет нежное сердце.       – Я устал, Сан. Всего две встречи с ним, а я уже хочу, чтобы он поскорее убил меня, – Сана передёргивает от этой фразы. Абсолютно смиренной и спокойной.       – Даже не думай об этом, – тихо просит Чхве, – Мы спасём тебя. Я обещал. Ты же мне веришь?       Сонхва смотрит остекленевшим взглядом сквозь Сана, но в ответ на его вопрос всё же кивает. Верит. Не может не верить. Чхве Сан не врёт. Не умеет.       Чхве мягко улыбается, берёт Пака на руки и аккуратно несёт в ванную комнату. Сонхва кладёт голову на плечо младшего, устало прикрывает глаза. Пока вода набирается, они сидят, облокотившись о бортик ванны. Сан держит в своих ладонях тонкое запястье старшего. Они молчат долго, тишину прерывает лишь звук бегущей воды.       – Мне помочь тебе? – Чхве поднимает глаза на Сонхва, который неожиданно улыбается.       – Я сам, но посиди со мной.       – Как скажите, мой принц, – шутливый, дурашливый тон и поцелуй, оставленный на тыльной стороне кисти, немного расслабляют обоих.       Сан сидит спиной к Паку, из-за чего тот улыбается. Чрезмерная забота от одного и безмерные мучения от другого. Безумный контраст.

***

      – Я не могу понять, ты у меня поселиться решил? – Сан вздыхает немного раздражённо. Он стоит на кухне, старается приготовить что-то более менее съедобное, бросая взгляд на своего гостя.       – Да нет. Мне просто интересно за тобой наблюдать, – пожимает плечами лис, прикрывая один глаз. Он сейчас вообще не похож на того, кем является: ни ушей, ни хвостов. Ничего, чтобы выдало его сущность. С виду обычный парень, лет двадцати. Тёмная рубашка, брюки и крашенные ногти на левой руке, которой он подпирает щеку.       – И что же тебя так интересует? – Сан все-таки разворачивается лицом к духу, поясницей облокачивается на столешницу и складывает руки на груди.       Лис встаёт с места и подходит ближе к Чхве.       – Ты мне просто кое-кого напоминаешь, – дух неожиданно улыбается, сверкая немного заострёнными белыми клыками, чем удивляет человека напротив.       – Кого… кого я тебе напоминаю? – неожиданно шёпотом начинает Сан, заворожено рассматривая тёмно-вишнёвые глаза лиса. Есть ли вообще какая-то человечность в этом существе?       Чхве ужасно осторожно тянет ладонь к чужому лицу. Он прикасается к щеке всё ещё смеющегося духа. К холодной и мягкой щеке. Лис вдруг хмыкает, когда пальцы касаются его подбородка. Он отстраняется и вмиг становится вновь равнодушным. Его силуэт быстро начинает исчезать в дымке, а в голове Чхве звучит урчащий голос.

«Не чувствуешь ли ты себя предателем, когда общаешься со мной так легко, Чхве Сан? Пусть я выгляжу как человек, но это не отменяет того, кем я являюсь. Я – смерть твоего друга. Помни это».

***

      Сан сидит в гостиной Сонхва, вспоминая мимолётный разговор с лисом на своей кухне утром. Последняя фраза духа заела как неприятная пластинка. Мысли очень сильно путаются. Чхве горько ухмыляется сам себе. Предатель. Он действительно предатель. Сонхва замечает рассеянное состояние друга.       – Ты слишком задумчивый сегодня, Сан-и, – старший кладет голову на чужое плечо.       Сан вздрагивает от этого. Он поворачивает лицо к смотрящему на него Паку. Такие любимые глаза блестят непоколебимым доверием. И Чхве кажется ещё более неправильным то, что он сделал. Пусть это были всего лишь разговоры. Но самое страшное, что совесть начала грызть его только после того, как лис ушёл.       – Просто устал, – младший отвечает тихо. Он не собирается ничего говорить Сонхва о его госте.       – Врать ты не умеешь, – жмёт плечами Пак и поворачивает голову обратно к телевизору, весь день включённому только для того, чтобы расслабиться и ни о чём не думать, – Не хочешь – не рассказывай. Всё в порядке.       Сан хмурится. В порядке ли? Он поднимает глаза и замечает небольшое движение за спиной друга. Чхве немного хмурится, поворачивает голову и, замерев, видит перед собой его кошмар. Хоть Сан и впервые наблюдает духа в зверином обличье, всё равно быстро догадывается, что это их знакомый лис. Больше некому здесь находится. Да и незачем. Чхве сидит перепуганный, ведь осознает: ночь наступила крайне незаметно. Тело на плече слабеет. Сонхва засыпает.       – Прошу не надо. Дай ещё немного времени, – голос охрип сам по себе. Чхве смотрит в горящие рубиновые глаза.

«Нет. Время нового кошмара пришло».

***

      – Больно, – хрипит Сонхва. Грудную клетку будто разъедает пламенем изнутри. Слёзы сами текут по теплым щекам.       – Пора помучать тебя слегка по другому, мой милый, – дух урчит возле уха. Человеческое лицо расплывается в нахальной, сладостной ухмылке. Он облизывает мочку шершавым языком и переходит поцелуями на шею, легко прикусывая кадык.       Пак закрывает глаза и стонет. Лёгкие будто обдаёт кипятком. Волна боли проходится по всему телу, стоит лису хоть на секунду отстраниться. Дух продолжает целовать шею. И Сонхва тянется к этим прикосновениям, льнет к своему мучителю ближе. Его касания облегчают этот кошмар, который он же так любезно устроил.       Лис ухмыляется безумно и полностью отстраняется от своей жертвы, садясь на стул неподалёку. Громкий крик пронзает комнату. Пак кричит хрипло и безостановочно, заходится в кашле. Все капилляры будто лопаются внутри измученной глотки. Кровь густыми потоками стекает по губам. Она жжёт кожу, которой касается. Сонхва кое-как становится на четвереньки, вытирает рот ладонью и буквально подползает к чужим ногам. Хватает окровавленными руками штанину и с трудом поднимает взгляд на лиса.       – Прошу, помоги мне. Я больше не могу.       – Как же быстро ты ломаешься, Пак Сонхва, – урчит довольно лис, – Но что мне за это будет?       Алые глаза горят пламенем, а Пак понимает, что ему абсолютно все равно, что тот попросит взамен. Лишь бы стало легче. Лишь бы перестать чувствовать боль, которая дробит кости изнутри. И дух это прекрасно видит и чувствует, но он не собирается ничего просить. Ему всё равно. Всё, что ему надо, он получит на пятую ночь: душа и тело, который продлят его существование ещё на по его меркам какой-то миг.       Лис целует Сонхва в губы, слизывает густую бордовую жидкость с подбородка и щёк. И Пак выдыхает облегчённо, даже будто в экстазе. Пытка становится наслаждением. Сонхва безумно улыбается и неожиданно садится на чужие бедра. Притирается к груди своего мучителя, продолжая с ним целоваться.       – Слишком сильно разошёлся, – рычит дух, за тёмные волосы рывком отрывает от своих губ Пака и скидывает его с себя. Тот, стонет от возобновившейся боли в лёгких, а лис добивает. Его мощная стопа надавливает на выступающие между лопаток позвонки, впечатывая тело в пол. Сонхва хрипит и жалобно скулит.       Когтистая рука царапает спину, оставляя огромные глубокие линии ран. Пак визжит уже не по человечески.       – Прости меня, – навзрыд тянет Сонхва, при этом его губы всё ещё растянуты в той странной улыбке. Ему настолько больно, что уже хорошо.       – Ну уж нет. Гори, Сонхва, сгорай в этой агонии. Тебе ведь это уже нравится.       Рык заставляет тело дрожать только больше. Пак готов вымаливать поцелуи, но не может и слова сказать. Вот и началась его привычная пытка. Только безумие плещется где-то в глубине зрачков карих глаз.

***

      Сан наблюдает одновременно за спокойно спящим Сонхва, которого он перенёс в спальню, и за лисом. Последний просто лежит на полу рядом с кроватью. Дух положил голову на массивные лапы, прикрыв глаза и дёргая хвостами из стороны в сторону.       – Ему сильно больно сейчас? – вопрос сам слетает с губ, заставляет духа немного заторможено поднять черную морду. Туманный вишневый взгляд смотрит на лицо Чхве.

«Не могу сказать. У всех людей разный болевой порог».

      Ответ Сану не нравится, но уточнять больше он не хочет. Не уверен в том, что сможет услышать правду. Чхве нервно поджимает нижнюю губу.

«Много думаешь. Чрезмерно много. Молись, чтобы самому никогда не узнать, что происходит в этих снах. Вернее, что ты в них можешь почувствовать».

      Сан смотрит на духа с прищуром.       – Спасибо за излишнюю заботу, – рявкает он, но негромко. Лис на это фыркает, а затем встаёт со своего места и медленно подходит к собеседнику. Его нос утыкается в грудь замершего от испуга Чхве.

«Помнишь свой последний вопрос, который ты мне утром задал?»

      – Почему ты решил поговорить об этом сейчас? – Сан почти не дышит.

«Настроение располагает».

      В голове звучит утробный смех, а лис рядом урчит. Он отходит подальше от Чхве и садится подле кровати. Внимательный взгляд Сана вырисовывает на морде подобие ухмылки.       – Ну так? Отвечать будешь? – Чхве и правда очень раздражён. Страх отступил, стоило духу отойти, но напряжение никуда не делось.

«Будешь, – передразнивает его лис, закатив глаза, – История короткая и прозаичная. Был у меня очень… хороший друг в моей смертной жизни»>

      – Смертной? – удивлённо переспрашивает Сан.

«Ну да. Я был человеком, – хвосты плавно обхватывают мощные лапы кольцом, а взгляд сверкает в полумраке. – Человеческого, правда, во мне мало чего осталось за столько-то лет скитаний в этой шкуре. Но пока я ещё был человеком, был у меня замечательный друг. Тоже такой добряк, как и ты».

      – И что же случилось? – Чхве уже сам аккуратно подходит к лису, но останавливается на расстоянии вытянутой руки. Страх превыше всего сейчас.

«Умер. У меня на руках. И его смерть – последнее, что я увидел, будучи живым человеком».

      Чужое признание буквально бьёт под дых. И после Сан не задаёт больше никаких вопросов. Ему неловко и совестно. А должно? Перед ним не человек. Перед ним по сути убийца его друга. Мысли путаются.

«Сан, – после достаточно затяжного молчания, вдруг обращается лис к Чхве, и тот вздрагивает от чужого голоса, – почему ты уверен, что твоя любовь его спасет?».

      Глаза Сана округляются. Ни одна живая душа не знала о его чувствах к хёну. До этого момента.       – Как ты догадался? – голос дрожит. Сан робеет. Это то, что он никогда бы не хотел ни с кем обсуждать.

«Ну точная его копия, – дух как-то горько усмехается, на его морде отражается какое-то необъяснимое негодование. – В общем, неважно. Забудь всё, что я сказал до этого».

      Лис укладывается на кровать и отворачивает голову, намекая на то, что больше разговаривать он не планирует. Потрясенный Чхве и не думает продолжать этот диалог. Слишком много он узнал за эту проклятую ночь.

***

      Утро наступает также неожиданно, как и ночь до этого. Сан спит, сидя на полу и облокотившись на кровать. Скоро проснется Сонхва. Лис последний раз смотрит на двух парней, а после исчезает в своем тумане.       Сонхва открывает глаза и громко стонет. Ему плохо, но вполне терпимо. Он поворачивает голову и видит тёмную макушку рядом. Расфокусированный взгляд не сразу может определить, кто перед ним. Пак замирает и на пробу произносит первое всплывшее в голове имя:       – Сан?       Чужое тело вздрагивает от слегка грубого голоса. Сан поворачивается и ярко улыбается. На это он получает вымученную полуулыбку.       – Спасибо, что ты всё ещё со мной.       – Будто я могу тебя оставить.       День проходит неторопливо. Они смотрят сериал и едят любимые снэки. Но Чхве постоянно напряжён, хотя и старается это скрыть. Он пытается обдумать все, что услышал ночью и, возможно, найти подсказку в словах духа.       Сонхва же то и дело вздыхает. Его тяжело обмануть. Он видит чужие метания, но не задаёт лишних вопросов. Правда, это странное поведение настораживает. А за окном уже наступает вечер.

***

      – Я буду спать с тобой, – интонация Сана не даёт права ему отказать. А Сонхва и не сопротивляется.       Чхве ложится на спину, раскрывая руки. Пак укладывается на чужую грудь, и его сразу заключают в нежные объятия. Он слушает быстрый ритм сердцебиения друга. Спать не хочется совсем. Сан же погружается в сон почти мгновенно, из-за чего Сонхва мягко улыбается. «Интересно, насколько красивой будет его смерть? – мелькает в голове странная мысль, но Пак себя испуганно одёргивант. – О чем ты думаешь, Сонхва?»       Он вздыхает и утыкается носом в чужую шею. Неужели, он всё-таки сходит с ума? За своими размышлениями Пак не замечает, как начинает засыпать.

Сонхва не до конца понимает, что происходит вокруг. Он находится в каком-то лесу, на окраине незнакомой опушки. Всё не как обычно. Нет боли. Да и вообще нет никаких чувств. Вдруг тишину пронзает истошный крик. Сонхва резко оборачивается и видит три тёмные фигуры. Он подходит к ним ближе, начиная различать некоторые детали. Перед ним люди в традиционных одеждах. Двое парней и девушка. Из-под красных подолов её ханбока виднеются кончики рыжих хвостов. «Дух», – мелькает в мыслях Пака, и он переводит взгляд на парней. Один из них сидит на траве, плачет громко и прижимает другого к груди. Последний истекает кровью. Его светлая одежда быстро пропитывается багряными пятнами. Между ребер торчит рукоятка небольшого оружия. Кажется, кинжала. Русые волосы спутаны, а глаза прикрыты. – Ёсан, мой милый Ёсан… Прошу, не надо, – вой парня разносится по всей округе. – Нет, ты не должен был умирать! Пусть лиц Сонхва различить не может, но он понимает, что плачущий парень поднимает голову и смотрит на девушку. – Почему он? Почему? – отчаянный крик бьёт по ушам, а дух даже не дёргается. – Его жизнь – твоя плата мне, – последнее, что слышит Пак перед тем, как провалиться в бездну и…

      Очнуться от сна. Сонхва правда просыпается. Значит, шанс на то, что он может выжить, всё-таки есть? Губы сами по себе растягиваются в хищной, обезумевшей ухмылке.