Одержимость

***Воскресенье. Ночь***

Острые края стекла, вспарывают ему горло, выпуская наружу сдавленный выдох. Он бы закричал от боли, если бы мог. Магнус вылетает из проклятого помещения вихрем, и в мгновенье оказывается у открытых дверей лифта. Проваливается внутрь, инстинктивно нажимая кнопку. Соленая влага режет глаза. Он закрывает их, откидываясь на стенку, одной волей, не позволяя скатиться телу вниз. «Пожалуйста, я просто хочу уйти» — шепчет он кому-то «выше», и на этот раз оказывается услышанным. Пока двери лифта медленно закрываются, он через влагу видит быстро приближающийся к нему силуэт. Тот что-то кричит. Что-то просит. В ушах стоит гул, а Магнус сейчас просит о другом. «Просто дай мне уйти» — сильно зажмурив веки, выпуская из-под них горячие капли, и все же падая на колени, молит он. «Просто дай мне исчезнуть» — повторяет он как мантру, прикладывая ладони к мокрым щекам. Вселенная слышит, и двери лифта закрываются, несмотря на отчаянное желание кого-то снаружи, руками раздвинуть их. Лифт с тихой мелодией летит вниз. А Магнус, хочет так же тихо раствориться в пространстве. Просто не существовать. Вибрация в кармане обдает болью. Он вынимает телефон, и видит строчки на экране, которые острым лезвием разрезают душу. Входящий от: «Мой Александр» Он кидает телефон в стену со всей силы. С той, что еще была в нем. Мелкие детали падают к его ногам. Боль прошивает тело. Адская. Невыносимая. Такого не было с ним, с того самого момента, как он потерял маму. Тело режет внутри, а остатки того, что он бы мог называть «собой», отвратительно шипят, растворяясь в лаве предательства. Пепел, сгоревшей в нем души, попадает в ноздри. Не дает дышать. Мышцы сокращаются, в агонии. Звук сердца — не слышен. «Выбирайся отсюда» — шумит в мозгу последний инстинктивный сигнал. «Выбирайся, Магнус!» — кричит голос, только по приказу которого, ноги начинают слушаться, а руки поднимают тело в вертикальное положение. Мыслей нет. Ощущений нет. Нет воздуха. «Просто выберись отсюда» — пульсирует в голове, и он доверяет себе. Как оказалось, почти единственному, кому можно доверять. Из открытых дверей лифта, он вырывается, словно загнанный зверь. Глаза ничего не видят, и он почти на ощупь двигается к выходу. В моменте, он замечает на себе руки, и поворачивает взгляд. Портье. Тот что-то пытается сказать, взволнованно дергает его за руки, но парень не слышит его. В ушах тонкий шум, который своим писком разрезает оставшееся в нем «живое». Он резко откидывает, схватившие его руки, и уносится прочь. Из этого здания. Из этого момента. Из жизни, в которой была любовь. Из чувства, в котором был он. Александр. Не разбирая дороги, он бежит по темным улицам туда, куда несут его ноги. Он поворачивает, и огибает здания, абсолютно не отдавая себе отчет. На уровне инстинктов. Бежит, пока кровь на стертых лодыжках не начинает просачиваться через туфли. Десять, двадцать минут, час. Он не помнит. Он убегает от него. Он убегает от предательства и лжи. Он убегает от боли, которая настигает и обволакивает, протыкая оставшиеся в нем живые клетки тонким лезвием. Когда ноги подкашиваются, а руки не могут уловить опоры, чтобы удержать тело, в котором в муках трепыхается искалеченная душа, он поднимает взгляд и видит вывеску случайно возникшего отеля. Ему все равно. Он хочет умереть прямо здесь. Только лишь не чувствовать того, что чувствует сейчас. Испариться. Исчезнуть, как дым. Сознание оберегает. Он помнит только яркие вспышки. Отель. Ключи от номера. Бар. Бутылка виски. Лифт. Его этаж. Распахнутая дверь, и откупоренная бутылка. Забыть. Пожалуйста… Пожалуйста… — Пожалуйста… — кричит он внутри, а горячие дорожки обжигают бледную кожу щек. — Пожалуйста, позволь мне забыть, все то, что было, — обращается он к кому-то «сверху». — Пожалуйста… — молит он. — Я больше не выдержу… Огонь алкоголя разливается по венам. Обессиливший парень падает на темную ткань, и забывается мучительным, беспокойным сном.

***Воскресенье. Утро***

Голова ноет, а глаза удается разлепить с трудом, из-за смазавшегося макияжа. Парень садится на постели, сутулясь под тяжестью испытаний, обрушившихся на него. Во сне, если можно так назвать мучение и кошмары в течении нескольких часов, ему виделись картинки того, как легко бы стало душе, если бы его вдруг не стало. Уставшая от постоянной боли сущность мужчины, хотела было прислушаться, к тонким голосам, нашептывающим о единственно верном «облегчении», шагнув куда-то или наглотавшись чего-либо, но вспомнив об отце и Мэдзи, он силой воли откидывал малодушные мысли. Он не эгоист. А сделать что-то вроде этого с собой — это дикость и трусость. Может быть он и неудачник, не заслуживающий в этой жизни ничего кроме боли, но уж точно не трус. С трудом поднявшись с кровати, он направился в душ. Только обжигающе-холодные струи могут хоть немного привести в порядок. Он принялся очищать лицо от потекшей с глаз краски, а тело от липкого ощущения предательства. Он бы сказал, что зол. Он бы сказал, что в ярости, в гневе, в агонии. Он бы сказал, если бы чувствовал хоть что-то. Внутри Магнуса образовалась огромная зияющая дыра, которая засасывала любые эмоции, оставляя только звенящую, глубокую пустоту. Ту, что ничем не прикрыть, ту, что ничем не заполнить и не забыть. Стоя под тугими струями, Магнус уносится в вязкие мысли: если человеку разбивают сердце, оно потом кровоточит и болит внутри. Можно попытаться сшить, и жить дальше. Оно будет побаливать при любой эмоциональной встряске, так как самостоятельно наложенные швы — всегда кривы и неаккуратны. Но если человеку улыбнется удача, он может встретить того, кто наложит швы правильно, заставит кусочки вновь срастись и смело наслаждаться жизнью, не замечая едва заметные шрамы восстановленного органа. Но это, если сердце разбивают. А если, человеку внутрь души засунуть руку, заставить чувствовать, открыв путь к сердцу, а после, вырвать его вместе с ошметками, то восстанавливать ему уже будет нечего. Человек останется пустым и сломанным. Тенью, бывшего «себя». Магнус низко опускает голову, опираясь руками на стенку и грустно смеется. Теперь, он побывал во всех состояниях. Разбили. Сшили. Вырвали. Выйдя из ванной комнаты, и оставляя за собой мокрые следы, он разглядывает свой костюм, валяющийся теперь на полу. Тот выглядит так же ужасно, как и его хозяин. Туфли испорчены, носки в крови, брюки содраны на коленях и разорваны вместе с рубашкой, которая лишилась пуговиц, когда он яростно стаскивал ее с себя, в ночной горячке. Он помнит, как беспощадно освобождал себя от одежды, к которой еще недавно прикасались его руки. Тело просто не могло вытерпеть на себе ткань, которую он оглаживал. Жадно сжимал и резко стягивал. Магнус, ватными пальцами набрал ресепшн, на телефоне у кровати, и попросил купить ему рубашку и джинсы, в одном из бутиков внизу. На логичный вопрос — какого стиля и расцветки он бы хотел, он незамедлительно ответил, что ему всё равно. Безразлично. Теперь, ему всё безразлично. Получив свой заказ, он небрежно накинул на себя одежду, и оглядел «остатки» костюма блестящего мага. Из всего, что на нем было, в «живых» остался только темный шелковый шейный платок. Он поднял его с пола и положил в карман. Вглядываясь в пустоту номера, он понял, что здесь его больше ничего не держит. Все эмоции остались здесь. В этом городе. Магнус Бейн — умер вчера. А человеку, гордо носившему это имя 27 лет, необходимо было ехать в Нью-Йорк, чтобы закончить дела, и исчезнуть. Из-за двери послышался стук, и хрипловатый мужской голос. — Мистер Бейн? Вы здесь? — Магнус подошел к двери и дернул за ручку. На пороге оказались двое мужчин в строгих костюмах. — Здравствуйте, Мистер Бейн, — темнокожий мужчина раскрыл перед Магнусом удостоверение, — просим вас проехать с нами. — Простите, в связи с чем? — Магнус непонимающе хмурил брови и остался стоять на месте. — Вам объяснят в офисе, мы не уполномочены этого делать, — ответил мужчина-испанец, судя по акценту. — Я никуда не поеду, — тряхнул парень тяжелой головой, и принялся уверенно закрывать дверь. Сильная рука остановила движение. — К сожалению, у вас нет выбора, — спокойно проговорил испанец, — либо вы едете добровольно, либо, мы будем обязаны вас задержать.

***

Брюнет, тяжело дыша и почти сбиваясь с ног, влетает в офис и резко открывает двери. Коллеги, при виде него автоматически подскакивают со своих мест и начинают аплодировать. — Поздравляем, сэр! Отлично сработано! — многие протягивают руки для рукопожатия, да вот только Алеку сейчас не до этого. Он, не замечая восторженных коллег, и вопросительных взглядов тех, кого он огибает, пытаясь двигаться быстрее, влетает в командный центр, где вдоль огромного, слегка темного помещения, сплошь и рядом висят многочисленные широкие мониторы, а люди в наушниках, сидящие за ними, упорно следят за данными. — Всем внимание! — почти кричит запыхавшийся мужчина. Все сидящие вздрагивают, оборачиваясь на Александра. Он резко бросает небольшую желтую папку на стол, и сильным повышенным тоном четко и спешно вещает: — Магнус Бейн, 27 лет, американец азиатского происхождения, проживает в Нью-Йорке, подробнее здесь, — резко указывает он в сторону папки. — Найти, — Алек почти рычит, — немедленно! Ошарашенные сотрудники поворачиваются к мониторам и быстро начинают стучать по клавишам. К брюнету поворачивается незадачливый смуглый паренек, с карандашом в зубах. — Прошу прощения, сэр. А это по какому делу? — паренек слегка прищуривает глаза, а некоторые молодые люди вокруг ошарашенно смотрят в его сторону. В глазах Лайтвуда горит огонь. Он в два резких шага оказывается рядом с беднягой, и опираясь на руки на его стол, опускает голову на уровень его глаз. — Я что, блять, забыл сказать пожалуйста? — от ярости в голосе потрескивают стеклянные перегородки между сотрудниками, а у паренька изо рта выпадает карандаш. Все резко возвращаются к работе, и стук клавиш заполняет помещение. Лайтвуда трясёт. Страх распространяется по всему телу. Он не может его потерять. Нет. Он просто не может. — Проверить все рейсы из Вашингтона в Нью-Йорк! — его низкий голос слегка дрожит, но неизменная сталь пугает всех присутствующих до чертиков. — Поезда, автобусы, такси, всё, что может указать траекторию его движения! Проверить все существующие камеры наблюдения на предмет совпадения с его фото. Проверить банковские счета и обналичивание денег, проследить оплаты кредиткой, — он судорожно меряет шагами комнату, не останавливаясь ни на секунду, а низкий голос становится все громче и требовательней. — Найти все его аккаунты в социальных сетях, отследить активность и геолокацию. Выполнять, немедленно! Руки трясутся, а сердце заходится в бешенном ритме. Дыхание восстановить не удается. Лайтвуд уже послал парней к нему домой в Нью-Йорке, но там он не появлялся. Друзья так же не в курсе, где тот может быть. А единственное средство связи с ним, Алек нашел разлетевшимся на кусочки в лифте. Выражение лица Магнуса, в тот момент, когда он увидел их с Лидией, Алек не забудет никогда. Такое невозможно забыть. Только лишь представив, какую боль испытал этот невероятный мужчина, у Алека, в сжатых до предела кулаках, хрустят пальцы. «Малыш, не надо... пожалуйста», — шепчет одними губами. — «Это всего лишь глупая ошибка», — он сильно сжимает веки, и шепчет словно молитву, — «я не смогу без тебя». — Сэр, — осторожно обращается к нему тот же паренек, и Алек выходит из оцепенения, — Магнус Бейн, 2 часа назад вышел из отеля «Garden Inn…» Лайтвуд в два шага подлетает к монитору, быстро изучая темные строчки данных. Пульс бьётся быстрее, а в животе закручивается жгучий узел. — Где он сейчас? — сосредоточенно пробегая глазами по данным, рычит Александр. — К сожалению, — робко начал тот, — на этом след теряется. — Дорожные камеры?! Такси? Автобусы?! Куда он делся, после выхода из отеля?!! — голос его посылает по сотрудникам страх и те, начинают бить по клавишам еще быстрее. — Он не мог провалиться сквозь землю! Найти!!! — тяжело и сильно кричит Лайтвуд на всё помещение, от чего половина всех сотрудников, инстинктивно прижимают плечи к голове. Он влетает в свой кабинет, не обращая внимания на коллег, пытающихся с ним о чем-то заговорить по пути. Упирается в стену руками. Рвано дышит и закрывает глаза. Прорезающий, непонимающий взгляд медовых глаз, всплывающий в сознании - убивает. Он помнит их разговор на крыше. Он знает, сколько всего пришлось пережить Магнусу за столь короткое время. Прекрасный, талантливый, сильный. Несломленный обстоятельствами. Как долго нужно бороться с болью, чтобы иметь силы рассказать кому-то об этом? Собрать себя заново, смириться, не сломаться. Алек скребет пальцами стену, вспоминая, как тяжело было Магнусу довериться ему, как он всё же открылся, позволил сделать себя уязвимым. Отвратительное чувство стягивает все внутри, при осознании, того, что почувствовал этот потрясающий, искренний мужчина, увидев их. «Я никогда больше не дам себя обмануть» — проносятся в голове его слова, и прокатившийся по Алеку гнев, заставляет со всей силы ударить стену перед собой. — Сука! — почти кричит он, крепче сжимая глаза, чувствуя, как обжигает костяшки пальцев. Дверь тихо открывается, и в кабинет входит невысокая блондинка. Она идет по помещению, сложив руки в карманы, немного опустив голову и крепко сжав губы. — Ал, — кладет она ладонь на его плечо, и глубоко вздыхает, — я… — Не надо, Лидия, — выдыхает он, все так же сильно сжимая веки, упираясь в стену руками, чтобы не потерять опору. — Послушай, — она с силой разворачивает его к себе, — поговоришь с ним, объяснишь все, это же просто… — она не успевает закончить. — Лидия, он видел, как ты, блять, прыгала на мне, — он сильно трет ладонями лицо, словно пытаясь «стереть» эту картину. — Эй, — она удерживает пальцами его за подбородок и говорит чуть грубее, — тебе нужно поговорить с ним. Александр на мгновение сжимает веки, но вновь открывает, безуспешно пытаясь прогнать леденящий взгляд его глаз. — Он вышел из отеля, и исчез, — он глубоко выдыхает и сильнее сжимает кулаки. — Я боюсь, что потерял его. Я не могу Лидс, — он слегка машет головой, — я не могу этого допустить. — Так, — девушка потряхивает его за плечи, — сконцентрируйся, Лайтвуд, что за сопли?! — ее требовательный взгляд, позволяет немного прийти в себя. — Кто может знать, где он? — Друзья не в курсе, — он восстанавливает дыхание, и сводит брови, пытаясь вернуть концентрацию, и мысленно перебирает данные из его дела. — Думай, Алек, — она сильнее сжимает его плечи, и мужчина внезапно, останавливает сосредоточенный взгляд в одной точке, будто увидев решение. Он быстро подходит к своему компьютеру, щелкает несколько кнопок, и увидев нужную информацию, набирает цифры на рядом стоящем телефоне. После нескольких, бесконечно-долгих гудков, ему отвечает слегка хриплый мужской голос. — Слушаю. — Здравствуйте, — в голосе брюнета чувствуется волнение, — меня зовут… — не успевает продолжить Лайтвуд. — Я знаю, кто вы, — уверенный голос мужчины располагает к себе, — что вам нужно, Александр? Брюнет слегка теряется, но вспоминая информацию о собеседнике, заставляет себя держать любопытство подальше. — Мне нужно с вами поговорить, — в его голосе слышна мольба, — это очень важно. — Мне тоже нужно кое-что вам рассказать, — отвечает низкий голос мужчины. — Как я могу к вам обращаться? — спрашивает Лайтвуд, настраивая себя на длинный и весьма не легкий разговор. — Я не очень люблю, когда меня называют по фамилии, — он слегка откашливается, и продолжает немного тише, — можете называть меня — Асмодей.

***

Алек выходит из кабинета сильным шагом, направляясь к выходу. Он немного потерян от состоявшегося разговора, но это не мешает ему продолжить свои поиски. В нескольких метрах от себя, он видит того смуглого паренька, на которого он накричал в командном центре и тот, слегка переминаясь и заметно нервничая, держит в руках несколько листов и одним взглядом показывает, что нужная информация найдена. Брюнет, со сбившимся дыханием, почти доходит до него, как слышит сильный голос позади: — Лайтвуд, зайди ко мне, — окрикивает его темнокожий мужчина с кудрявыми волосами. — Некогда, — резко кидает он через плечо, все так же направляясь к пареньку с бумагами. — Лайтвуд! — звучит все тот же грозный голос. — Ты ничего не путаешь? — Александр разворачивается и смотрит в темные глаза с яростью. — Ко мне зайди, сейчас же, — уверенно проговаривает мужчина, а сотрудники находящиеся вокруг, недоумевают от происходящего. Алек разворачивается на пятках, ткнув в паренька указательным пальцем, бессловесно приказывая тому дождаться его, и нервно шагает в большой кабинет. — Слушаю, мистер Элдетри, — проговаривает брюнет по слогам, в каждом слове которого, слышится гнев. — Ал, не кипятись, что это вообще с тобой? — мужчина непонимающе сводит брови и садится за длинный стол, когда дверь за Александром закрывается с громким шумом. — Мне нужно идти, Виктор, — сквозь зубы проговаривает он, сильнее сжимая кулаки. — Я тебя не понимаю, — мужчина сводит брови сильнее, искренне не разделяя гнева оппонента. — Ты только что поймал самого отъявленного преступника во всей стране, и вместо праздничного торта, стоишь тут, и прожигаешь меня глазами. Алек сильнее сжимает зубы, и немного прикрывает веки, сдерживаясь. Он выглядит странно в ситуации, в которой оказался перед начальством, но черт побери, как же ему сейчас на это наплевать. — Я, между прочим, хотел выразить тебе благодарность, за отличную службу и выписать премию, — продолжает темнокожий мужчина, — но, судя по всему, тебе все равно. Что стряслось, Лайтвуд? — Если это все, я могу быть свободен? — почти рычит Алек, понимая, что его жизнь обрушится, если он сейчас не найдет одного единственного человека. — Да черт тебя дери! — вспыхивает мужчина. — Какого хрена, Алек? Ты мой лучший сотрудник, во всем этом гребаном здании, и завершил "дело года", а я тут стою перед тобой как школьница и прошу купить печенек, — Виктор явно злится, но напирать на злого Алека себе дороже, это знает даже он. Чертов Лайтвуд не в себе, и в таком состоянии, что от того, чтобы выпустить пулю ему между глаз, останавливает только отсутствие оружия. — Я не знаю, что там у тебя стряслось, и дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, — говорит Элдертри, явно сдерживая гнев. — Допросишь двоих свидетелей, и можешь идти куда хочешь. — Сэр, — сквозь зубы проговаривает Алек, в глазах которого полыхает огонь, готовый сжечь тут все к чертовой матери, — мне нужно уйти сейчас. — Два свидетеля, Лайтвуд, — отрезает мужчина. — И иди куда хочешь, — он поднимает взгляд, надеясь хоть на какое-то понимание, — я отправлю тебя в отпуск хоть на луну. Закончи это, и — свободен. Александр разминает шею, сдерживая ярость. Чертово дело. Он не может больше медлить, ему нужно отыскать того, кто сейчас возможно планирует исчезнуть навсегда. От одной только мысли об этом, мышцы напрягаются так сильно, что ноги и руки, выжигаемые болью, не двигаются. — Где? — низко проговаривает он, все еще борясь с гневом. — Вторая и третья допросные, — спокойно отвечает Виктор. — Сначала её, потом, свидетеля. Бранвел поможет со свидетелем, как освободится. И кстати, — он немного медлит, — сюда едет сенатор, лично поздравить, с окончанием дела, — он смотрит в ореховые глаза, полные ярости. — Ты, Алек, чертов сумасшедший, но я, несмотря на это, благодарю тебя за все то, что ты сделал. Александр, забрав протянутые папки, резко разворачивается к двери и толкает ту с такой силой, что стекло норовит рассыпаться в тот же миг. Сильным шагом идет к двери второй допросной, и проходит внутрь. В сером помещении, за столом, сидит тоненькая девушка, с длинными черными волосами и хищным взглядом. Камера, направленная на нее, стоит посередине стола, и Лайтвуд резко садится на стул напротив. — Итак, мисс Белькур, давно не виделись, — произносит он, открывая первую папку. Девушка закидывает ногу на ногу, обнажая ее свозь разрез длинного платья. — Ох, мистер Лайтвуд, — она наигранно строит глазки и хлопает наращёнными ресницами, — какая приятная встреча, — она растягивает красные губы, и Алек едва морщится, от вида острых белых зубов под ними. — Мисс Белькур, знаете ли вы человека по имени Валентин Моргенштерн? — спокойно произносит Алек, складывая руки в замок перед собой. — Что вы, — девушка показушно высоко вскидывает брови, и прикладывает руку к сердцу, — впервые о нем слышу. И кстати, где мой секретарь и адвокат? — она пошло облизывает губы, а у Лайтвуда, кажется, начнется нервный тик, если он не проведет этот допрос как можно быстрее. — Мы не в полиции, а вы не рядовая преступница, чтобы оказывать вам такие почести, — резко отрезает Лайтвуд. — Может мы договоримся с вами, Александр, — стучит она острым маникюром по столу, а после, немного проходится по вырезу платья, едва обнажая кружевное белье. Алек, скрипит зубами от отвращения к этой женщине, и сводит брови, пытаясь согнать с глаз картинки того, как она когда-то могла быть рядом с Магнусом. Как она могла легко им манипулировать. Как она безжалостно попользовалась им, и хладнокровно разбила сердце этого прекрасного мужчины. — У меня много связей, — медленно проговаривает она, закидывая подбородок, — и много влиятельных знакомых, которые могут с легкостью вытащить меня отсюда, — она явно упивается своей силой, но недооценивает силу чувств мужчины напротив. — Если бы вы мне предложили более «тесное» сотрудничество, — она наклоняется над столом, прикасаясь к его руке, — я бы рассмотрела такое предложение. На губах ее возникает довольная улыбка, когда Лайтвуд берет ее руку в свою. Но когда тот стискивает её со всей силы, веселость в ее глазах пропадает. Алек, пользуясь тем, что камера направлена только на девушку, одними губами проговаривает: «Отсоси, сука» Камилла тут же вырывает руку из захвата, и уже было начинает возмущаться, как Александр спокойным низким голосом продолжает. — Мне не интересны ваши предложения, мисс Белькур, но интересно вот что, — он спокойно открывает папку и перелистывает многочисленные страницы. — Вы являетесь правой рукой в клане Моргенштерна уже более десяти лет, — листая документы, проговаривает Лайтвуд. — Наркотики, оружие, уфф, — он театрально поджимает губы и качает головой, в знак неодобрения, — чего тут только нет, — указывает он пальцем на документы. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — голос ее строг, но от Алека не укрывается неподдельный страх в ее глазах. — К счастью, от вашего понимания, сейчас ничего не зависит, — спокойно произносит он, — в этой папке материала хватит, для того чтобы закрыть вас в самой неизвестной тюрьме мира, как минимум на три последующие жизни. С ее лица заметно сходят остатки превосходства. Александр придвигается ближе, и теснее сжимает руки в замок. — Проблема в вашей поимке была только в том, что мы не могли отследить финансовые потоки, чтобы связать все ваши грязные дела вместе. Для того чтобы отмывать деньги, вы со своим боссом, мистером Моргенштерном, шантажом и угрозами забирали у предпринимателей чистые и широко известные компании, а уже через них проводили средства, добытые в продаже и транспортировке запрещенных веществ и оружия. Действительно, — Алек слегка потирает подбородок, — кто же станет проверять благотворительный фонд на отмывание денег? Кто станет проверять известную картинную галерею, или проектную фирму… — на последних словах, у мужчины от ярости дрожит челюсть, но он быстро берет себя в руки. — Когда дела пошли «в гору», — продолжил он, — ваш «шеф» стал так самонадеян, что потерял все остатки разума. Власть и страх окружающих, по-видимому вскружили ему голову, и на последнюю сделку о «присвоении» очередного бизнеса, он явился сам. Там его и задержали. Лицо Камиллы вытянулось сильнее, а Лайтвуд едва сдерживал злой смешок. — Сейчас, Валентин Моргенштерн, находится под арестом, но к сожалению ничего не говорит, — он едва хмурит брови в наигранной печальной гримасе, — но это только вопрос времени. Как только наши сотрудники доведут до его сведения решение прокурора о двух пожизненных, я думаю, он изменит свое решение, и с радостью поделится с нами деталями своих дел. Девушка заметно вздрогнула и невооруженным глазом было заметно ее нарастающую тревогу. — Вопрос только один, — не снижая напора, продолжил Алек, — кто из вас заговорит быстрее. Кто пойдет на сделку первым, и уменьшит себе наказание. Камилла смотрела испепеляющим взглядом прямо в глаза Алека, но это его не впечатлило ни разу. После нескольких минут молчания, он встал с места и забрал обе папки со стола. — Что ж, мисс Белькур, это был ваш последний шанс, — он развернулся на пятках, и направляясь к двери кинул через плечо, — увидимся в следующей жизни, так как эту, вы точно проведете за решеткой. Он едва нажал на ручку двери, как сзади его окликнул испуганный голос. — Стойте, — Алек развернулся к девушке, — я все расскажу, — прошипела она, понимая, что загнана в угол. — Мне нужен адвокат, — добавила она еще тише. — Конечно, — на лице Лайтвуда появилась злая улыбка, — мы сделаем все, чтобы ваше нахождение здесь, было как можно более комфортным. Камилла подняла глаза, и кинула испепеляющий взгляд, в сразившего ее противника.

***

— Отлично, Лайтвуд, — с нескрываемой радостью проговорил Элдертри, протягивая руку, — это один из самых лучших твоих допросов. Алек ответил на рукопожатие, не скрывая нервного подёргивания в руке и тяжёлого взгляда. — Давай закончим это побыстрее, мне нужно ехать, — низко проговорил он, сталью в голосе обрывая любые дальнейшие ненужные разговоры. — Хорошо, — вмиг посерьезнел Виктор, — третья допросная, там главный свидетель. Его показания станут одними из основных. Приехал прокурор, и будет наблюдать за стеклом, за ходом допроса лично. Даю Бранвелл тебе в помощь. И Ал, — он положил руку на его предплечье, в попытке успокоить взвинченного Лайтвуда. — Давай с ним помягче, это главный свидетель. — Я буду просто самОй нежностью, — сквозь зубы проговорил Лайтвуд, понимая, что теряет драгоценное время на эти допросы, а внутри, с каждой минутой, становится, все паршивее и паршивее. Тяжелое чувство повисшее в груди, давит на него. Александр понимает, что каждая секунда промедления, может стоить ему потери этого человека. Он не простит себя, если упустит его. Он не сможет без него. Без его глаз. Без тепла. Без него. Трудно даже дышать, представляя, что он может никогда его больше не увидеть. Алек отдает последнюю папку, поравнявшейся с ним Лидии, и резким шагом подходит к допросной, напротив стекла которой уже стоит генеральный прокурор и Виктор, слегка улыбаясь, и подбадривая их легкими кивками головы. Алек нажимает на ручку двери и пропустив Лидию вперед в светло-серое помещение, шагает следом. Щелчок замка за ними бьёт по нервам, так как звенящая тишина разрывает пространство. Лидия ежится, пытаясь закрыть голову плечами, и опускает взгляд в пол, не зная куда себя деть. У Алека в голове застывают все мысли и слова. Дыхание останавливается, а в горле застревает ком. За столом допроса, смотря нечитаемым взглядом в одну точку перед собой, сидит Магнус.