Одержимость

***

Алек застывает на месте, не в силах выговорить ни слова, не в силах сделать ни шагу. Бешенное желание подбежать и схватить Магнуса, сжать в своих объятьях и непрерывно выцеловывать прощение, сжигает изнутри, но он не может этого сделать. Если он хоть чем-то даст понять, стоящим за стеклом Элдетри и прокурору, и этой чертовой камере, которая пишет каждое слово допроса, что знает свидетеля, тем более намного ближе, чем полагается ведущему следствие сотруднику, он его скомпроментирует, и его показания не смогут быть учтены при расследовании. Нужно держать себя в руках. Нужно сделать все чисто и правильно. Не подставить Магнуса снова, заставив следствие сомневаться в его словах. Внутренности сжимаются, от предстоящего разговора, в котором Александру предстоит «играть». А невидящий взгляд Магнуса, смотрящий в точку на стене, разрывает на части. Они оба садятся на стулья напротив, но на лице Магнуса не дергается ни один мускул. Оно выражает такую отстраненность и апатию, что становится страшно. Алек, тяжело сглатывая, замечает мешки под усталыми глазами, а цвет его некогда пышущей румянцем кожи, сейчас совсем бледный. Брюнет сильно сжимает веки, потому как просто не может смотреть, в это потерявшее краски лицо, и тяжело выдыхает, понимая, что причиной этому является сам. Боже, как же ему сейчас хочется дотронуться до длинных пальцев, сложенных сейчас в замок на сером столе. Как же нестерпимо хочется, повернуть его к себе за подбородок и взглянуть в такие полюбившиеся глаза. Вновь заставить их искрить. Вновь почувствовать их теплый взгляд, полный чувств. Все присутствующие чувствуют, что молчание затягивается, однако у Александра нет слов, чтобы начать разговор. Лидия, уловив это, слегка встряхивает головой, чувствуя себя ужасно неловко во всей этой ситуации, но все же спокойным голосом начинает: — Здравствуйте, мистер Бейн, — она старается держать лицо, не представляя и половины того, что чувствует отстраненный мужчина перед ней. — Я — агент Бранвелл, а это, — жестом указывает в сторону Алека, который пытается поймать взгляд парня, — глава отдела уголовных расследований — Александр Лайтвуд. На лице Магнуса так же как и ранее, не шевелится ни единый мускул. — Мы вместе ведем это дело, — договаривает Лидия, и останавливается, подбирая слова. — Это я уже понял, — тихим голосом отвечает парень, и поднимает пустой взгляд на девушку. «Она красива», — отмечает Магнус про себя. Белые волосы заколоты в хвост и падают по тонким плечам вниз. Черты лица ее крупные и выразительные, но в больших глазах столько страха, что он невольно ощущает себя каким-то монстром. В Магнусе сейчас нет злости. Он не обвиняет её. Искренне. Насколько он смог узнать мужчину, сидящего сейчас от неё по левую руку, и вперившего взгляд в лицо напротив, его невозможно «соблазнить» или «заставить». Он принял это решение сам. Он сам захотел того, что видел между ними Магнус на чертовом диване. Она не похожа на коварную соблазнительницу. Не похожа на интриганку или легкую в поведении девушку. Ее голубые глаза широко открыты, и безмолвно выражают столько сочувствия, что парень просто не верит, что она могла бы с силой затащить Алека в постель и «надругаться» над «беззащитным» мужчиной. То, что произошло между ними, было инициативой того, кто сейчас, так же безмолвно пытается привлечь к себе внимание, шумно и бесцельно перелистывая страницы папки. От этого на душе становится еще паршивей, а глаза отказываются смотреть ему в лицо. Лидия нервно потирает пальцы в кулаках, и Магнус понимает, что она не может продолжить разговор. А ему невыносимо хочется исчезнуть отсюда. — Я понял, агент Бранвелл, что вы работаете совместно, — без эмоционально повторяет он, — продолжайте. От едва выделенного «совместно» у Алека скрипит челюсть. — Магнус, — выпаливает Александр, но тут же осекается, видя грозный взгляд Лидии, и понимая, что ему не давали разрешения на такое обращение в этой беседе, — могу я к вам так обращаться? — быстро исправляется брюнет. — Нет, — отрезает парень, и этим словом разрезает что-то внутри Лайтвуда. Хоть голос его и не выражает эмоций, глубина и сила, с которой был произнесен отказ, не на шутку пугает. Александр никогда не видел его таким. Таким отрешенным и безжизненным. Понимание того, что этот невероятный мужчина безвозвратно потерян для него, бьет по нервам, и заставляет пульс бить веной на шее. Руки подрагивают, от невозможности дотронуться, а мысли сплетаются в шипящий клубок, оставляя на поверхности сознания лишь одну: «Пожалуйста, Магнус, не отталкивай меня» — дыхание сбивается, а взгляд цепляется за каждую черту бледного лица, в попытке получить ответный: «Малыш, пожалуйста, не отталкивай», — проносится в голове. — Мистер Бейн, — продолжает девушка, все же собравшись, — вы были доставлены в наш отдел для дачи показаний по делу Валентина Моргенштерна. Вас ни в чем не обвиняют, вы являетесь свидетелем по этому делу, но, если хотите, для защиты своих интересов, вы вправе пригласить адвоката, — заканчивает Лидия, и делает глоток воды, так как даже простой взгляд Магнуса, попадающий в ее глаза, образовывает ком в горле. — Мне не нужен адвокат, — так же ровно отвечает Бейн, — я не сделал ничего незаконного, никого не обманул, а потому мне нечего скрывать. Такие простые слова. Такие прописные истины. Настолько искренний. Настолько открытый. Парень, своей честностью, заставляет обоих собеседников немного вздрогнуть, испытывая мерзкую волну вины, а у Александра в руках крошится на кусочки шариковая ручка. Еще несколько мгновений требуется, чтобы собраться, и покончить с этим как можно скорее. Как можно скорее оказаться с Магнусом наедине. Как можно скорее поговорить с ним. Алек больше не может этого терпеть. Он собирает все силы и выдержку, наработанную годами, и открывает дело, собираясь спросить то, что стопроцентно причинит им обоим боль. — Мистер Бейн, — начинает Алек, но Магнус не поднимает взгляда, и продолжает смотреть выше его плеча, куда-то в стекло позади него, — вы знаете, кто такая Камилла Белькур? — Лайтвуд давится собственными словами, понимая абсурдность и мерзость ситуации. — Да, — произносит парень спокойно, но внутри понемногу начинает зарождаться ярость. Он переводит испепеляющий взгляд на Александра. От осознания глубины ненависти в нем, того слегка потряхивает. — Мы знаем, что вы были близки с мисс Белькур, и что она обманом заставила вас переписать свою фирму на себя, — держит себя в руках брюнет из последних сил. — Она одна из глав преступной группировки, и сделано это было для того, чтобы отмывать через вашу фирму доход, полученный преступным путем. Магнус не показывает ни единой эмоции, кроме поглощающего его гнева во взгляде, адресованного сейчас, только мужчине напротив. Его не интересуют подробности, ему сейчас плевать на то, что случилось с его бизнесом, его захлестывает предательство и стальной тон Александра. — Я вижу, вы очень серьезно подходите к делу, мистер Лайтвуд, — с не прикрываемой, внезапно вспыхнувшей яростью, твердо проговаривает Бейн, — и очень глубоко погружаетесь в расследование, — Магнус сжимает губы силой воли, заставляя себя не повышать голос. — Я думаю, ваше руководство может гордиться вашей самоотдачей и преданностью работе. Лайтвуд не выдерживает, и со всей силы ударяет кулаками по столу, от чего камера падает на бок, а Лидия вздрагивает. Магнус же, остается недвижим как скала, и только горящие ненавистью глаза, выдают его внутреннее состояние. — Мы просто хотим помочь вернуть вам бизнес, мистер Бейн, — вмешивается Лидия, понимая, что все постепенно выходит из-под контроля, — от вас нам нужны показания на мисс Белкорт. — Я дам показания, — отрезает парень, переводя жгущий взгляд на бегающие голубые глаза. — Я расскажу все, что требуется, — продолжает он, и слегка нагибается над столом, — но ваша помощь мне не нужна. Лайдвуд вскакивает из-за стола, почти начиная фразу, но дверь допросной открывается, и требовательный голос Элдетри прерывает сумбурный диалог: — Мистер Лайтвуд, агент Бранвелл, можно вас на минуту. Лидия резко хватает Алека за локоть и почти вытаскивает из комнаты допросов. — Что там, черт подери происходит? — недоуменно смотрит он, на вышедшую Лидию, которая глубоко дышит, пытаясь привести мысли в порядок, и находящегося не в себе Лайтвуда, нервно постукивающего носком стопы по полу, и сжимающего кулаки до побеления костяшек. — В любом случае, — продолжает он, понимая, что ответа от этих двоих он не дождется, — свидетель согласен дать показания, и дальше, этим займется Сантьяго, — на этих словах невысокий коренастый испанец подходит к Алеку и жмет руку. — Я займусь этим, Ал, не переживай, — он с пониманием вглядывается в мужчину и Александр немного сбавляет обороты. — Как только закончишь, сразу сообщи мне, Рафаэль, — требовательно смотрит он в серьезное лицо мужчины, понимая, что сам дальше продолжить разговор с Магнусом не в силах. — Сделаю, босс, — Сантьяго слегка хлопает мужчину по плечу, подбадривая, и проходит в комнату допросов. — Лидия, — обращается к девушке Виктор, — займись документами по Моргенштерну, подготовь все бумаги, давайте уже скорее посадим этого упыря, далеко и надолго. Лидия кивает, и послав последний подбадривающий взгляд Алеку, удаляется к своему столу. — Лайтвуд, я не знаю, что между вами произошло, и если честно знать не хочу, — он серьезно осматривает нервного Алека, — но сейчас ты пойдешь со мной. Приехал сенатор Лайтвуд, а также генпрокурор хочет с тобой поговорить. Алек разминает шею, пытаясь бороться с гневом. Когда уже его оставят в покое? Когда дадут возможность нормально переговорить с тем, с кем он сейчас хочет быть рядом, больше всего на свете. Глубоко выдыхая, и понимая, что Магнус все равно сейчас находится на допросе, и выйти не сможет в любом случае, по крайней мере до его окончания, он собирается, и проходит в кабинет начальства, вслед за ним.

***

— Сын, я поздравляю тебя! — не скрывая эмоций, произносит Роберт и тепло обнимает Алека. — Ты провел потрясающую работу. Я горжусь тобой, — в его словах чувствуется искренняя радость. — Спасибо, отец, — спокойно проговаривает Александр, — я сделал это не один. — О, Лидию я обязательно поздравлю позже, — продолжает Лайтвуд старший, и похлопывает сына по плечу. — Поздравляю вас, мистер Лайтвуд, — говорит мужчина в возрасте, который, собственно, находится здесь, для подтверждения окончательного завершения этого дела. — Это было очень громкое дело, и я рад, что оно наконец-то завершилось, — в голосе генпрокурора, так же слышится одобрение. — Благодарю вас, — так же спокойно отвечает он, пожимая руку мужчины. — В связи с этим, мы бы хотели поговорить с тобой кое о чем. Присаживайся, Александр, — мягко говорит сенатор, указывая на кресло. Лайтвуд бросает тревожный взгляд в сторону допросной. — Это может подождать? — слегка резко произносит он. — Нет, Алек, — отрезает Элдетри, одним взглядом выражая серьезность предстоящего разговора. Брюнет, выдохнув, садится в большое кресло, а трое мужчин, усаживаются за столом напротив него. — Что ж, — начинает мужчина в возрасте, — Александр, не стану скрывать, мы очень довольны твоей работой и количеством раскрытых дел в твоем отделе. Ты давно работаешь в бюро, и прекрасно знаешь, что люди, добивающиеся таких успехов, не замеченными не остаются. Александр без эмоционально посматривает на всех троих. — Мистер Элдетри, — мужчина кивает в сторону довольного начальника Алека, — в скором времени переходит в сенат штата, на должность заместителя твоего отца. Роберт слегка кивает головой, подтверждая слова ген прокурора. — Так как Федеральное бюро расследований подчиняется мне, — продолжает мужчина, — я хотел бы предложить тебе занять его место…

***

Разговор, в течение которого трое мужчин долго спорят с отпирающимся Александром, в попытках убедить того, занять новую должность, затягивается. В результате чего, длится он намного дольше того, что планировал Алек. Он не хочет, приняв это предложение, сидеть на работе, окунувшись в бесчисленные бумаги, и ходить на светские рауты, поддерживая связи с высокопоставленными чиновниками. Играть по выходным в гольф и 24 на 7 носить галстук. Азарт погони, захват преступников, «охота» — это его. В этом весь Александр. А покрываться пылью в своем, пусть и огромном кабинете, ему совсем не хочется. Спустя час, бесконечно длинного обсуждения, Алек все-таки немного отступает. — Я могу подумать над этим предложением? — выдыхая, говорит он. — Конечно, — отвечает отец, — но у тебя не много времени, пожалуйста не затягивай с этим. — Так же, Александр, — добавляет мужчина, — в качестве бонуса к новой должности, вы получите отличные апартаменты в городе, после того как переедете сюда. Алека накрывает осознание. Осознание того, что ему придется перебраться в другой штат, если он согласится занять это место. Ему придется уехать из Нью-Йорка. От семьи и друзей. Но самое главное, от него. И пусть сейчас все разрушено, и Магнус не хочет даже смотреть на него, но мысль о том, чтобы находится так далеко от него, проходится по телу неприятной волной. В висках давит, и не собираясь терять больше времени, Алек встает в кресла. — Благодарю за предложение, я подумаю. Мужчины жмут руки, и брюнет быстрым шагом направляется к двери. Как только та открывается, он тут же натыкается на Рафаэля, скучающе покачивающего кофе в черной кружке. Тот сразу оживает, и подходит к боссу. — Мистер Лайтвуд, — протягивает он папку с документами, — я закончил допрос, свидетель все рассказал, все показания здесь. Теперь мы засадим эту стерву надолго, — мужчина слегка улыбается. Алек даже не притрагивается к документам, и взгляд его испуганно бегает по лицу испанца. — Где он? — грубо спрашивает Алек, и глаза Сантьяго наполняются непониманием. — Ушел, минут пятнадцать назад, как только мы закончили, — сводит брови мужчина. — Я пытался сообщить вам сразу, но секретарь мистера Элдетри сказал, что у него важное совещание. — Почему ты не задержал его? — почти рычит Лайтвуд. — Он свидетель, сэр, нам не за что его задерживать, — непроницаемое лицо хмурого испанца не выражает никаких эмоций. — Черт вас всех дери! — яростно выкрикивает Александр и вылетает на лестницу.

***

Дорога до отеля занимает долгих двадцать минут, на протяжении которых, сидящий за рулем Александр трижды покрывается холодным потом. «Только бы не упустить его. Ты не можешь, Алек, ты не можешь его упустить…» — вертятся тяжелые мысли в голове, а вариант того, что он уже мог это сделать, крошит внутренности на кусочки. Он резко останавливает авто, возле здания с надписью «Garden Inn», и выскакивает из салона, не удосужившись даже закрыть дверь, и перекрывая полосу движения за собой. Девушка на ресепшен что-то кричит ему, когда тот пробегает мимо нее, и забыв про существование лифта резко преодолевает несколько лестничных пролетов. В середине длинного светлого коридора, он видит открытую дверь, из-за которой слышен мужской голос. Лайтвуд, не обращая внимания ни на что вокруг, буквально подлетает к ней и в мгновение, оказывается внутри. Перепуганный молодой парень, в форме сотрудника отеля, собирающий постельное белье, резко подпрыгивает, и ошарашенно смотрит на растрепанного мужчину. Александр натыкается взглядом на лежащий в беспорядке на полу бордовый костюм, и сердце его обливается кровью. — Где он? — грозно спрашивает брюнет, а парень, кажется, сейчас упадет в обморок, от ярости в голосе высокого запыхавшегося мужчины. — Кк… кто? — тихо спрашивает он, стараясь сжаться в комок, чтобы не навлечь на себя гнева огромной, нависающей над ним фигуры. — Мужчина, который остановился здесь, — по слогам проговаривает Алек, еле сдерживая эмоции. — Я… я… не знаю, — совсем испуганно проговаривает паренек, — я просто делаю уборку. В этот момент, Лайтвуда догоняет запыхавшаяся девушка со стойки ресепшен. — Простите, сэр, но для начала, вам нужно зарегистрироваться… — начинает она, но продолжить не успевает, прерванная низким сильным голосом. — Где мужчина, который остановился в этом номере? — его взгляд прожигает насквозь, не давая бедняжке и шанса. — Простите, я не могу давать такой информации… — Поверьте, — рычит собеседник, — я не в том настроении, чтобы спорить по поводу этики предоставления данных, просто скажите мне, где он. Девушка трясется, но сжимает губы и мотает головой. — Да что, блять, так сложно-то всё, — Алек резко достает из кармана удостоверение и подносит его к уровню ее глаз. — Где Магнус Бейн? — его грудная клетка быстро вздымается, от частого глубокого дыхания, и кажется еще чуть-чуть, и мужчина взорвется. — Он… он … — заикается девушка, прожигаемая взглядом почерневших глаз, — он выписался из номера, более 4-х часов назад, и больше не появлялся. — Сука… — выдыхает он в ладони, которыми сейчас нещадно трет лицо. Осознавая крах. Осознавая поражение. Он все-таки его упустил…

***Воскресенье. День***

Квартира встречает парня тусклым светом. Все вокруг, как будто выражает ему сочувствие, как будто жалеет его, от чего на душе становится еще противней. В Магнусе сейчас нет ничего, кроме злобы. Если до этого, он чувствовал только пустоту, которая засасывала и уничтожала, то это хотя бы не было больно. Но, один единственный взгляд в его ореховые глаза, вновь всколыхнул в Магнусе все разрывающие его эмоции. И если раньше, этими эмоциями были теплота, страсть, интерес, влечение, симпатия, то сейчас, от них осталась только злость. Пульсирующая в венах ярость. Почему его просто не оставят в покое?! Почему просто не оставят одного? Зачем судьба раз за разом вытряхивает его и выворачивает, пытаясь выжать всё живое. Пропитать отвращением к жизни. Неприязнью к себе. Недоверием к каждому. Видит бог, он пытался. Пытался. Он каждый раз поднимался с колен, борясь с обстоятельствами. Выживал, исцелялся, восстанавливался. Не давал себе сломаться, пытался не потерять себя, не потерять того, кем был. Из раза в раз, он находил в себе силы не прогибаться под беспощадными испытаниями, щедро предоставляемыми ему жизнью. Он искренне, от всей своей открытой, чистой души, хотел быть счастливым. Хотел сделать счастливыми всех вокруг себя. Помогал, дружил, верил, любил… Честно и открыто. Искренне. Никогда не позволял вершиться несправедливости, приходил на защиту слабых, помогал всем, кому мог. Он искренне верил в светлое. Надеялся, что и сам когда-то заслужит немного счастья. Сейчас же, когда его, в очередной раз выпотрошили, когда забрали все, а после еще раз унизили, заставляя претворяться никем, единственному человеку, которому он доверился за очень долгое время, внутри него была только ярость. Сжигающая все на своем пути. Испепеляющая. Убивающая. Уничтожающая все следы его существования. Он был зол на себя, за доверчивость, глупость и наивность. «Ну сколько тебя било, Бейн?! Ну сколько тебе показывали, что ты никому не нужен? Сколько издевались и причиняли боль? Тебе все мало, наивный ты идиот» — крутилось в голове, и жар застилающей обиды и злости распространялся по телу. Он достал небольшой чемодан, и открыв кинул на кровать. «Просто исчезни, от этого всем станет только легче. Заберись так далеко, где тебя точно никто не достанет, где тебя не будут пытаться сломать снова. Где до тебя, никто не сможет добраться, и никому не будет дела» — мысли давили на гудящую голову, а слегка потряхивающие руки бросали в открытый чемодан первые попавшиеся вещи. — Как же мне всё надоело, — тяжело выдохнул он, сильно жмуря веки и так же неистово растирая ладонями похолодевшие щеки. — Как же надоело чувствовать себя ничтожеством. Он закрывает замок на небольшом чемодане и выйдя в гостиную, окидывает свою, потерявшую краски, некогда любимую квартиру пустым взглядом. Его здесь больше ничего не держит. Ничто и никто. Никто. Он на миг застывает, и внезапно все его тело прошивает сильной дрожью. Распахивает глаза и через секунду слышит громкие шаги на лестнице. Магнуса трясет. Внутри внезапно вскипает гнев. Из-за двери слышится тяжелый стук и сильный голос. — Магнус, открой…

***

Дверь дребезжит от сильных ударов, а Магнус стоит как вкопанный посередине квартиры, и глаза его застилает ярость. — Магнус, пожалуйста, — доносится из-за двери, когда-то приятный слуху голос, — я знаю, ты здесь… Гулкие, сильные удары не прекращаются, и каждый из них бьет по нервам. — Убирайся, — неестественным голосом, твердо отвечает Бейн, не двигаясь с места. — Пожалуйста, Магнус, открой дверь, — голос за ней дрожит, но не теряет настойчивости, — давай поговорим. — Убирайся, Лайтвуд, — рычит Магнус, и голос его срывается на крик. — Оставь меня в покое. Он отворачивается от двери и крепко сжимает лицо в ладонях, пытаясь проснуться из этого явного кошмара. Он не контролирует себя, и по щекам предательски скатываются слезы. Он сильно сжимает губы, пытаясь хоть как-то сдерживать рвущийся наружу крик. Спустя мгновенье дверь за ним открывается, и в комнату влетает совершенно растрепанный и рвано дышащий Александр. Он видит слегка подрагивающие плечи Магнуса, и тот разворачивается к нему лицом, на котором сейчас столько обиды и ненависти, что по телу Алека проходит холод. Дорожки слез на его щеках, вызывают физическую боль внутри мужчины. — Малыш, пожалуйста… — начинает он дрожащим шепотом, но его резко обрывают. — Не смей! — шипит Магнус сквозь зубы, и крепче сжимает веки, выпуская из глаз соленые капли. — Не смей меня так называть… — голос его хрипит, и каждое слово пропитано такой болью, что Алека прошивает внутри. — Ты больше не имеешь права так обращаться ко мне… Я не хочу видеть тебя, — он открывает глаза, и взгляд его сжигает все в мужчине напротив. — Убирайся вон, Алек! — Магнус, позволь мне просто объяснить, — Александр медленно шагает в его сторону, а парень делает такие же шаги назад. — Не подходи, — рычит Магнус, как загнанный зверь, — просто уйди, — его дыхание сбивается. — Исчезни, как будто тебя никогда и не было, — непрекращающиеся предательские слезы рассекают кожу, выдавая с потрохами разбитое состояние мужчины. — Просто дай мне пару минут, я все объясню, — не сдается тот, но голос его содрогается от волнения. — Это не то, чем кажется, — глаза мужчины наполнены страхом, и бегают по такому родному лицу, но не находят там ничего, кроме злости. — Не унижайся, Лайтвуд, — голос Бейна тверд, и в каждом его слове острые лезвия боли, а взгляд прорезает насквозь, — не нужно выставлять меня еще большим идиотом, чем я оказался сейчас. — Магнус, я никогда бы не причинил тебе боль, — ореховые глаза впиваются в искалеченную душу, а Магнус, сделав еще шаг назад, упирается поясницей в кухонный островок. Алек с каждым медленным шагом становится все ближе. Бейн просто не переживёт, если тот приблизится еще хоть на сантиметр. — Не вздумай подходить ко мне, — выставляет парень ладонь вперед, и она заметно дрожит, сжатые веки жгут глаза, а голос срывается на шепот, — ты больше не имеешь права… — Малыш, я прошу тебя, — так же тихо проговаривает Лайтвуд, и слегка касается пальцами выставленной ладони. Магнус одергивает свою руку, как от удара током, и глаза его наливаются яростью. — Не смей ко мне прикасаться! — кричит он во весь голос, из всех сил что остались в нем, и с силой отталкивает приблизившегося Александра, резким толчком в грудь. — Ты отвратителен мне, — выдавливает он из себя, и ком в горле не дает проговорить это без всхлипа, — больше никогда не смей меня касаться! Глаза Алека застилает влага, а все внутри сжимается, вызывая такую боль, какой он еще не испытывал. Никогда. Он не может потерять его. Он просто этого не выдержит. Он наступает с новой силой, и преодолевая сильные, разъяренные руки, защищающие себя, хватает Магнуса, и сильно сжимает за плечи. Магнус вырывается и кричит, и Александру с большим трудом удается удержать мужчину в стискивающих объятьях хотя бы пару секунд. — Я люблю тебя, Магнус… — шепчет он, срывающимся голосом в шею вырывающегося мужчины. — Замолчиии!!! — изо всех сил кричит тот, больно ударяя по сильным плечам, которые еще недавно жадно сжимал в объятьях. — Я люблю тебя, — как заведенный, повторяет Александр. Как только Бейну удается вырваться, Алек сильно сжимает его лицо руками, и в сантиметре от губ проговаривает: — Я не смогу без тебя Магнус, я сойду с ума... Вспышка прошивает его тело. Время останавливается. «Чертова, проклятая одержимость!!!» — кричит сознание парня. «Будь проклят тот день, когда ты столкнула нас вместе», — крик разрывает внутренности. «Будь проклято, чувство, от которого я не могу избавится». Последний шанс. Развязать жгучий узел. Забыть. Вычеркнуть. Магнус поднимает полные влаги глаза, и Александр, не выдерживая, впивается в желанные губы. Поцелуй отдает болью. Магнус не целует. Он кусает губы сильно, грубо, отражая все что сейчас испытывает. Александр лишь хрипло выдыхает, чувствуя металлический вкус. Не прекращает. Он просто не может. Магнус пытается вырваться. Запутавшись в руках и сражающихся горящих телах, оба больно падают на пол. Алек прижимает, нависшего сверху Магнуса ближе, и непрерывно шепчет в губы, обжигая кожу сбившимся дыханием: — Я люблю тебя, Магнус… я не смогу без тебя… — резко выдыхает он и проводит руками по груди, опускаясь ниже, вырывая грубые, отдающие тянущей болью звуки, из закрытых, сжатых губ парня. — Не прикасайся ко мне, — шипит Магнус, отстраняясь. — Не прикасайся… ты больше не можешь этого делать, — мотает он головой, сильно сжимая, когда-то сводящие с ума, запястья в руках. Одним движением, он достает из кармана шелковый платок, и сильно, до боли, перетягивает их вместе, закидывая их за голову быстро выдыхающего мужчины под ним, и удерживая рукой. Алек смотрит распахнутыми глазами в почерневшие, медовые глаза напротив, и хочет сказать столько, что не хватит всей жизни. Свободная рука Магнуса не слушается, и предавая, жарко прикасается к желанному телу. Он жадно сдавливает изгибы, которые, еще недавно принадлежали только ему. В плавящем бархате, сильной кожи которого, он растворялся, открывая себя. Он не хочет, этого. Разум трещит, а боль в груди застилает всё что перед глазами, но мужчина под ним выгибается, и дотягивается своими губами, обжигая шею. Кусая кожу, и не сдерживая стон. — Я люблю тебя… — Александр сильно сжимает веки, и пытается дотянуться до отстраняющейся карамельной кожи. — Молчи, Алек, — с необъятной, съедающей горечью, выдыхает Магнус, удерживая его за руки над головой. — Молчи… — грубо выговаривает он в пьянящие, притягивающие, открытые глаза. Ему хочется прикоснуться и жадно дотрагиваться губами до каждого сантиметра тела под собой. Ему до боли хочется вжаться в манящие губы, сейчас широко раскрытые, и рвано вдыхающие воздух. Глаза Александра такие же, жгущие, как и всегда. Как тогда, когда он легко позволял себе забываться в них. Как в тот момент, когда ради одного взгляда ореховых омутов, он отдал бы все. Как тогда, когда он открыто и искренне любил. Любил его. Того. Невероятного, сильного, смелого, честного… Александра. Он хочет раствориться в этих глазах. Кипящие мысли в голове сбиваются. Он хочет утонуть в них и пропасть навсегда. Боль внутри режет. Не дает ему довериться вновь. — Ты, мой, Магнус, — вырывается из груди Александра, когда парень резким движением расстегивает пряжку его ремня, и освобождает от одежды, — и тебе ничего с этим не сделать… Из груди Магнуса вырывается рык. Он не хочет верить этим словам, несмотря на то, что тело его подводит, и свободная рука не давит и не сжимает, а жадно оглаживает идеальный, сводящий с ума пресс, и двигается нежнее. Он так скучал. Он так желал этого. Бейн пытается отогнать эти чувства. Те, которые плавят его изнутри. Борьба с собой разрывает его еще сильней. Половина разума говорит о том, что он не тот, кому стоит доверять. Он лжец. Предатель. Но мягкие губы дотрагиваются до шеи. Оглаживают чистым, нежным движением. Искренне. Выбивают воздух. Ломают. — Ты мой, Магнус… — обжигает дыханием на шее. Он тянется губами. Прикасается к желанным, пропитанным соленой влагой лентам. Обхватывает. Притягивает. Подчиняет. Забирает Магнуса себе. Вновь. Глупо. Больно. Давяще. Невыносимо. Прошивающие тело, мягкие, нежные ласки, не дают выбора. Он чувствует себя ничтожеством, но губы, пьющие его сейчас, шепчут о другом. — Я люблю тебя… — рвано выдыхают они, — я так хочу быть рядом… Из глаз Алека тянутся чистые, длинные дорожки, и Магнуса пробивает током. Это опять обман. Это ложь. Постановка. Новая «игра». Чувственные губы плавят жгущие мысли, и он в последний раз позволяет себе забыться. Представить, как будто Александр, еще весь его. Как будто он и не был ни с кем другим. Как будто все впервые. Как будто не было лжи, и не было предательства. Ему бы взять его жестко. Болезненно. Чтобы расквитаться за то, что он испытывает сейчас. Но руки плавятся как воск, и он почти падает на сильную грудь, резко поднимающуюся от ощущений. Алек отвечает в ту же секунду, как парень, слегка отпуская руки, оказывается лежащим на горячем теле снизу. Он закидывает связанные запястья за голову Магнуса, и прижимает к себе. Это тот поцелуй. Это он. Сжигающий, нежный, сильный, страстный. Горячие, они вторгаются друг в друга, забыв обо всем. Магнус забывается. Он не может противится этому. Александр забирает его вновь. Не дает вздохнуть, не дает и шанса на отступление. Их обволакивает густая дымка страсти, когда Магнус абсолютно не отдавая себе отчета, прижимает Александра к холодному, твердому полу и проводит горячей рукой по внутренней части бедра, сжимая, и неосознанно переходя языком на шею. Алек вскрикивает, от нежной, неожиданной ласки, и прижимает связанными руками к себе сильнее… Он дышит рвано, забывая все вокруг. Магнус потерялся в чувствах, и Алек видит это. Он не хочет близости ради близости. Он хочет его. Полностью. В себе. Чувствующего. Понимающего и осознающего момент. — Малыш… — шепчет он, когда Магнус в забытии, покрывает его тело поцелуями, полностью потеряв разум. — Смотри на меня… — Алек открывает чистые, большие глаза, и тонет во взгляде потемневших медовых… — Я хочу тебя, — произносит он на выдохе, всматриваясь в затуманенные глаза напротив, и связанными руками, притягивает того за шею, к себе ближе, — я люблю тебя, Магнус… и хочу чтобы ты понял, насколько сильно… Алек выгибается в его руках, разводя колени в стороны, а жадные, влажные губы Магнуса, впиваются в губы напротив. Он не может остановить себя. Он уже не думает. Парень прислоняет указательный палец к пухлым губам, и оглаживает встречающий его, горячий бархатный язык. Александр громко выдыхает, открывая рот, и запускает в горячий плен губ длинные пьянящие пальцы. Как же он скучал по ним. Боже. Что бы сейчас не происходило — катись оно к черту… Александр сейчас, не хочет ничего больше, чем изгибаться под сильным телом, ласкать каждый изгиб длинных пальцев. Он жадно погружает в рот каждый из них, с нажимом обводя языком горячие и такие желанные. Магнус стонет от этих движений, и покрывает рваными поцелуями шею, оставляя любимый вкус его кожи на языке. Запоминая его, жаркими, длинными мазками. Александр выпускает тонкие, влажные пальцы, и тянется к манящим губам напротив. У Магнуса нет сил, чтобы отстранится. Нет воли, чтобы оторваться. Он притягивает, будто магнитом, приказывает прикоснуться к себе, одним только взглядом. Магнус, теряя последние крупицы сознания, рвется влажными пальцами вниз, и оглаживая налившуюся возбуждением плоть, соскальзывает ниже, разрываемый сводящим с ума, диким желанием оказаться внутри. Губы ласкают друг друга, выпуская гулкие стоны, а влажные пальцы тянутся к подрагивающим мышцам. — Да, малыш, — выдыхает Алек, когда палец легко входит внутрь горящего в возбуждении тела, — ещё… — глубоко выдыхает мужчина, не оставляя Магнусу и шанса на отступление. — Александр… — в забытии, выдыхает парень, сильно проталкиваясь внутрь, и оглаживая подрагивающего мужчину под собой, мягкими подушечками пальцев. — Я не предавал… — рвано, со стоном, выдыхает Алек от сильных движений внутри, — я не предавал тебя, Магнус… — шепчет он, закатывая глаза от удовольствия, когда в него погружаются уже два скользких, горячих пальца, попадая по нервным окончаниям. Магнус наклоняется над пышущим жаром мужчиной, открыто растворяющемся в страстных ласках длинных, заботливых пальцев. — Я … люблю… тебя, — выдыхает брюнет, когда движения становятся хаотичней, и третий палец проникает почти незаметно. — Магнус, я тебя люблю… Парень сходит с ума, желая мужчину под собой больше всего на свете. Он освобождает себя от мешающих слоев одежды, и высвобождает налитую, горячую плоть. Когда он находит глаза, уносящегося от возбуждения Алека, и тот беззвучно просит его, Магнус входит в него резко. Сильно. Забирая. Александр выгибается дугой, испуская громкий стон, закидывает длинные ноги на бедра Магнуса. — Ты же хочешь этого? — произносит Алек шепотом, удерживая связанные руки на его шее, и прижимая к себе. — Хочешь избавиться от меня? — проговаривает он, и из его глаз по виску, вырывается мокрая дорожка. — Сделай это, — не смотря на слова, он водит бедрами, так, что заставляет Магнуса входить и выходить, не контролируя движений, а лишь сжимая его руками. — Я знаю про одержимость, — выстанывает Алек, прогибаясь почти полукругом, когда Магнус сжимает его бедра и начинает неистово двигаться, забирая мужчину себе. — Я знаю… Магнус… — он выдыхает между резкими толчками внутри, срываясь на крик. — Я избавлю… тебя… от этого… — Магнус двигается резче, испытывая нереальное жгучее наслаждение, но не позволяя признаться себе в этом. — Я избавлю тебя от себя, Александр. Разряд молнии прошибает обоих, и мужчины чувствуют первую, сильную дрожь, прошивающую тела. Алек рывком освобождается от ткани, связывающей руки и резко меняет их местами, усаживая и облокачивая Мангуса спиной, на кухонное покрытие, а сам, не позволяя горячему возбуждению выйти, продолжает движения на мужчине. Магнус, сильно сжимает его бедра, вторгаясь в пылающее желанное тело с нечеловеческой силой, от чего Алек дрожит и сильнее стискивает его плечи. Чувствуя подступающую, жаркую развязку, Бейн неосознанно выдыхает: — Назови моё имя… Лайтвуд шумно дышит, сильно двигаясь на бедрах парня, резче пропуская его в себя. — Я люблю тебя… — выдыхает он, когда вязкие капли начинают опадать на живот. — Магнус… — Александр… — произносит Бейн, и сильно сжимая руками за талию, несколькими глубокими толчками изливается внутрь. Не разрывая объятий, они оба закрывают глаза. Тела окутывает едва уловимая, тянущая дымка. По коже проходит сжигающая волна. Она уходит. Отпускает обоих. Магнус ошарашенно распахивает глаза, осознавая, что чувства не ушли. Усилились. Зажглись с новой силой. Он любит его. Тянуще. Сильно. Необъяснимо. Алек рвано дышит, и медленно выпускает горячую плоть из себя. Он так же остается сидеть на его бедрах, и глубоко выдыхая, всматривается в медовые глаза. — Избавился? — тяжело проговаривает он, пытаясь разглядеть в заплывающих влагой глазах, чувства. — Скажи, Магнус! — почти кричит Александр, сжимая его лицо в своих руках. — Скажи, что ты чувствуешь ко мне теперь? — в глазах его виден страх. Он боится услышать. Парень тяжело дышит, понимая, что пропал полностью. Что, теперь это не мистика. Не наваждение. Это настоящее, плавящее, сильное чувство. Из глаз его скатываются обжигающие дорожки, и Александр горячими губами ловит каждую из них. — Я не предавал тебя, Магнус, — шепчет он в губы, покрывая мокрые скулы поцелуями. — У нас с Лидией ничего не было, малыш, — он не перестает касаться его, пытаясь донести смысл своих слов. Парень отстраняется и заглядывает в ореховые глаза. Он не видит в них лжи. Александр честен. Искренен. Открыт. Он говорит правду. Плавящее чувство разливается в груди. — Скажи, малыш, скажи, что ты чувствуешь то же, что и я… — губы его подрагивают, проговаривая слова. Он боится услышать страшное. Магнус смотрит в распахнутые, бегающие глаза, полные страха. Он больше не может. Стена внутри рушится, и спадает тяжелыми камнями с души. — Я люблю тебя, Александр… — шепчут губы, и Алек тут же прикасается к ним своими. Он прижимает его к себе со всей силы, вновь обретая этого нереального мужчину. Вжимает в себя, пытаясь слиться с ним в одно целое. — Я люблю тебя, — проговаривает Алек в родные медовые глаза, лаская шею сильными пальцами, — а теперь, просто позволь мне всё объяснить…

*** За 24 часа до этого***

…