Жди, и я спасу

Чонгук, переодевшись в свой костюм, заходит за Тэхёном. — Ты готов, Тэ? Прекрасно выглядишь, дома такое же надень, — спрашивет и восхищяется своим парнем Гук. — Да. Я подумаю над вашим предложением. Юнги, мы пошли, — оповещяет Тэхён и удаляется. Вместе они доходят до своего зала и встают в позу. У них всегда много народу, и этот раз — не исключение. Они крутятся на шестах под энергичные песни, откровенно взаимодействуя друг с другом, что все люди в зале начинают хлопать, зазывая сделать что-то ещё развратнее. Под конец танца они с рубашками в руках заканчивают и уходят в гримёрку. — Ты хорошо посторался, малыш Гугу, — говорит Тэхён и целует парня. — А ты сегодня был слишком сексуальный, и дома ждёт наказание, — слегка рыкнули в ответ. — А ничего, что моя работа — быть сексуальным? — смеётся Тэхён. — Твоя работа танцевать, а не строить глазки сорокалетним мужикам, — бросил Гук, немного успокоившись. — Ой, да ладно тебе, ты же знаешь, что я твой? — игриво на ушко отозвался он. — Знаю. Чонгук утянул Тэхёна в длинный поцелуй. Он водил руками по тонкой талии, задевая соски, чуть царапал. Тот с трудом сдерживал стоны, пока его шею и ключицы изучали губами. — Стой. Стой. Гуки, скоро Юнги придёт, — опомнился Тэхён, выбираясь из цепких рук. — Блин, ну ладно, дома продолжим. Может, сходим куда-нибудь с Юнги: поужинаем и выпьем? — предложил Чонгук. — Давай, у него танец через пять минут заканчивается. Но ни через пять, ни через пятнадцать минут Юнги не возращается. Пара подумала, что он пришёл, когда они занимались непристойностями и не заметили.

***

— Блин, у Юнги смена заканчивается в два ночи, а сейчас уже 4:50, где его носит? — пытаясь дозвониться, бубнит себе под нос Чимин. У него разрывается голова: куда же мог пропасть лучший друг? «Надо позвонить Тэ, у них же тоже смена была сегодня, может, они его видели». Набирая номер, он приказывает себе успокоиться: вдруг сегодня просто сложный вечер был, вот он и не набрал — пришёл домой и уснул, а он тут суету развёл. — Эх, звоню… Гудки длились словно вечность, и Чимин опять себя на крутил. Как Юнги мог не позвонить? Какими бы вечера не были, они всегда говорили перед сном, а зная режим Мина, позже трёх лечь для него невозможно. Приезжая домой после смены, он только и успевает набрать ему, переодеться, смыть макияж и, дай бог, дойти до кровати, не уснув в коридоре. А сейчас не позвонил, телефон вне доступа, что же ему думать? — Алло, — сонный голос Тэ заставляет Чимина прийти в себя и начать соображать. Он не знает, с чего начать, и просто не раскрывает рта. — Ты позвонил мне в, — пауза: видимо, смотрит время, — пять утра для того, чтобы помолчать? Прости, Чимин, но шутка несмешная, — собираясь положить трубку, говорит Тэхён. — Стой, извини, я задумался. Тэхён, вы с Гуки не виделись с Юнги сегодня? — взволнованно спрашивает Пак. — Эм… Видел его до выступления, после он домой ушёл вроде. А что случилось? — никак не может понять. — Нет. Нет, всё хорошо, ничего не случилось, просто не смог дозвониться до хёна, подумал, может, в клубе что стряслось. Извини, что разбудил, спокойной ночи, Гуку привет. Пока, — тараторит Чимин. В телефоне последнее, что он слышит, — привет от Чонгука и сопение. Ему на минуту стало легче, что Мин должен быть дома. Может, просто телефон сел. Обеспокоенный Чимин всё же решает лечь спать. Завтра он обязательно ещё раз позвонит Юнги.

***

«Чёрт, как же болит голова. Что со мной произошло?» Юнги понимает, что заперт в помещении, где очень темно и холодно, как будто под землёй. Когда глаза привыкают к темноте, видит в углу комнаты почти развалившийся от старости шкаф, забитое досками окно и табурет рядом с кроватью, на которой и лежит, прикованный наручниками. Руки затекли, и он их не чувствует — пытаясь ими пошевелить, делает только хуже. Наручники ещё сильнее сдавливали, оставляя на руках кроваточащие порезы. Очень хотелось пить, горло болело, воздуха не хватало, всё было в пыли, словно пару лет здесь точно не убрались… Юнги закашлялся. У него редко бывали приступы из-за плохо перенесённого в детстве заболевания. Он лежал, глотая солёные слёзы. Ещё ничего не началось, но он уже хотел, чтобы это закончилось.