Жди, и я спасу

POV: Юнги

Я очнулся в той же комнате от звука поворачивающегося ключа в скважине двери. На пару секунд меня озарил яркий свет, но вскоре это закончилось. Кто-то зашёл в комнату. Я слышу его шаги, из-под полуприкрытых век пытаюсь разгледеть, кто это, но всё бесполезно. Скрип стула — кто-то сел туда и пытается рукой дотянуться до меня. Мне страшно. Меня украли, связали, держат в каком-то подвале. Непонятно, сколько я здесь ещё просижу и что со мной собрались делать, но явно ничего хорошего. Я ощущаю поглаживание по волосам и щекам: может, всё нет плохо, как я подумал? И только проскальзывает мысль о том, что всё может быть нормально, как меня ударяют по щеке со всей силы. Слёзы и вскрик возникают моментально, хочется сжаться в клубок или хоть как-то себя защитить от возможного следующего удара, но ни руками, ни ногами не пошевелить — я связан.

_____________________________________

— Ой, я тебя разбудил? Прости, котик, — с явной насмешкой говорит очень знакомый голос. Человек продолжает гладить Юна по волосам, задевая кожу лба острыми концами кольца, неприятно царапая. — К… Кто ты? Что тебе нужно? — еле спросил Мин, задыхаясь в слезах. Сморщился от боли и животного страха, молил о помощи, понимая, что никто не придёт. — Уже забыла меня, шлюха, — заорал на парня неизвестный, затем последовала ещё одна пощёчина, — а клялся в любви. Сбежал, бросил, растоптал мои чувства в прах, но ничего — я всё равно люблю тебя, и теперь мы будем только вдвоём, котик, — уже спокойнее сказал он. — Нет, Ли Рей, пожалуйста, не надо. Прошло два года, я думал, ты забыл меня и уехал. Пожалуйста, молю тебя, отпусти, я сделаю всё, что ты захочешь. Истерический смех пронзил мужчину: на вид он крупный и мускулистый, красивая внешность, похожая на американскую, голубо-зелёные глаза, прямой нос, пухлые губы. Одним словом — мечта, но всегда есть «но». С Юнги они встречались почти три года: рамантика, свидания под ночным небом, тёплое утро в постели — всё было прекрасно до одного момента… Как-то Рей ушёл гулять с друзьями, сказав, что вернётся в полночь и, если что, пусть Мин ложится. Но в двенадцать он не пришёл, не пришёл и на следующий день. Юнги не находил себе места, пытаясь его найти, но безуспешно. Под конец третьего дня вечером он вернулся… Его как будто подменили: весь дёрганный, говорит что-то себе под нос, глаза красные, но алкоголем не пахло вовсе. Ничего не понимая, Мин уложил его в постель, надеясь, что завтра всё выяснит, но и на утро ничего не изменилось, кроме яркой вспышки гнева у молодого человека. Именно тогда Рей поднял на него руку в первый раз. Поначалу Мин терпел, думал, может, заслужил чем-то, но не протянул долго. После того, как соседи, услышавшие его же крики и грохот, вызвали скорую и полицию, в больнице выяснилось, что у омеги перелом ребра, множество гиматом, ссадин и… выкидыш. Как плакал Мин, никто из врачей не мог слушать: это было невыносимо. Как оказалось, у Юнги бесплодие, и то, что он забеременел, сродни чуду. Но то, что его породило, то и убило. Альфу забрали в участок, где провели анализы на наркотики и обнаружили целый список запрещённых веществ. Сотрудники сняли с Юнги побои, и состоялся суд, после которого, если учесть все факторы, можно было закрывать альфу на лет десять, но адвокат каким-то чудом выбил ему четыре года строгого режима и пятьсот шестьдесят часов исправительных работ после освобождения. Так и закончилась их история. Их пути разошлись. — Нет, котёнок, теперь ты от меня не уйдёшь. Я специально хорошо себя вёл на зоне, только чтобы поскорее тебя увидеть, а ты говоришь отпустить. Мы будем только вдвоём. — шепчет на ушко омеги. И затыкает его поцелуем, как только тот хотел что-то сказать. — Мх… НЕТ… Отпу… с… ти… Мхм, — Юн пытается увернуться от поцелуя, но безрезультатно. Его сильнее прижимает к кровати и настойчиво глубоко целуют. Мокро, грязно, противно. У него уже начинаются приступы тошноты, как поцелуй заканчивается, но не заканчивается ад. Его резко переворачивает на живот, сдирая шорты, в которых он шёл с выступления. Резкий крик пронзает комнату. Руки вывернулись и порезались о металл наручников, ноги сильнее стягивала верёвка. Пока Мин почти потерял сознание от резкой боли, Рей разделся и готовился входить в неразработанную дырочку. Он опять подсел на наркотики, поэтому ему было важно только своё наслаждение процессом. Секунда — и ещё один резкий крик, пропитанный болью и разочарованием. Альфа вошёл без растяжки, сразу же порвав омегу, и, не обращая на это внимание, вдалбливал кричащего Юнги в кравать. Полчаса в быстром темпе наскучили Рею: понимая, что удовлетворить себя полностью не может, так же резко разворачивает омегу на спину, вставляет по самые гланды, начиная трахать его рот. Мин, который почти отключился, задыхаясь из-за быстрого темпа. Его выворачивает, но альфе нет дела до этого — делая последние глубокие толчки в горло, он кончает. Закрывает омегу в комнате, скорее всего, уходя к себе отсыпаться. Как только Юнги остаётся в комнате один, он, не сдерживая себя, блюёт на край кровати, кашляет и плачет. У него нет сил перевернуться хоть немного поудобней. Он весь в собственной крови, что продолжает течь, горло болит от криков и рвоты, хочется умереть. Юнги просто надеется не проснуться на следующий день, теряя сознание от дикой боли в сердце и теле.