Синий блокнот

      Из радио слышится только шум помех, рука непроизвольно сжимается в кулак, но Ким сдерживает желание разбить передатчик и продолжает настраиваться на нужную частоту, прекрасно зная, что нужной нет и больше никогда не будет. В тот раз это была ошибка, сон, галлюцинация, видение, что угодно, а он все никак не хочет поверить, что надежды нет, вторую неделю ночует в кинеме — шея болит немилосердно, от холода горло воспалилось и саднит — не выключая радио, слушая SadFM.       Гарри нет с ним уже месяц, может больше, может меньше, какая к черту разница?! Мертвых не вернуть и Кицураги достаточно в своей жизни похоронил, чтобы знать это. Он устал.       Устал быть один, никому не доверять, устал от холода, но стоило ему довериться, стоило подпустить кого-то ближе, как чёртов мир забрал это у него.       На плечах покоится зелёный пиджак все ещё хранящий запах владельца, в шкафу, вместо скелетов — две парные куртки, а вздернется Кицураги на отвратительном цветастом галстуке, который теперь всегда носит с собой во внутреннем кармане.       Паршиво.       Продолжают шуршать помехи, сердце все ещё громко стучит о ребра, а слух пытается уловить знакомый голос.       Потому что Ким не спал в ту ночь, когда Гарри говорил с ним, не спал.       Во внутреннем кармане, кто-то тихо матерится, зовёт его, просится на шею.       Нет, Ким не спал.       Он просто сошёл с ума.