Синий блокнот

      Медитативное шуршание прекращается только после полуночи, когда Гарри безапелляционно вытаскивает лейтенанта Кицураги из-за стола и уносит его в кинему на руках, не слушая сонное ворчание, что все это срочно и нужно сдать вчера. У мотокареты Ким отбивается, занимая законное место на водительском сиденье, но ворчать прекращает, наслаждаясь диалогом между Гарри и одним из Голосов, широко улыбаясь про себя и уголками губ «вслух».       Дома пахнет хвойным кондиционером для белья, шарлоткой на которую они угробили весь вчерашний вечер, пару килограммов незрелых яблок и стакан вина на двоих. И немного хлоркой (оттирали последствия прошлой готовки).       Раньше квартира для Кима не пахла ничем, но теперь рядом был Гарри. Они не съезжались и не собирались, просто, как-то получилось, что шесть ночей из семи они ночуют вместе… Какая к черту разница, какой ярлык можно навестить на их отношения, а главное зачем. Особенно, когда Гарри опускается на колени, чтобы развязать шнурки, лучше самого Кима помня, что нельзя нагружать поясницу. Оставляет невесомый поцелуй на виске и со свойственной только Гарри легкостью — собирая половину углов по дороге — направляется готовить ванну. До встречи с Гарри Ким вообще не знал, что ванну нужно готовить — «как еду» комментирует блокнот, — зато теперь полки заставлены солью, свечами, маслами, гелями… Не то чтобы Кицураги жаловался, особенно на масла и то, как умелые руки Гарри их использовали.       Со временем Ким привык, что Гарри обожает носить его на руках и сам залезал, ухватываясь за шею, вот прям как сейчас. Закрывая глаза. Вдыхая родной запах пота, кислых конфет, табака, дегтярного мыла и еще чего-то, чем пах только Гарри.       Его опускают в тёплую воду, кожа чувствует и ароматную пену и шершавое дно посыпанное солью. Пахнет персиками.