наши вечера

Парни бежали по улице за руки. С Вани слетал платок, светло-русые волосы разлетались по ветру. Кудри сережины предательски закрывали глаза, мешая смотреть под ноги. От холода, покрасневшие руки почти ничего не чувствовали. Зато чувства кипели в сердцах друзей. Они сейчас опять сделали такое, что вызвало нехилый выброс адреналина. Да, любили щекотать себе нервы. Вся школа знала Пешкова как главного экстримала, а Ваню как его компаньона, ведь тот всегда шёл хвостиком за ним, начиная с тех времён, когда Серёжа был в шестом классе, а Ваня в седьмом. Они всегда шли вместе, преодолевая все трудности. Многие знакомые шутили что Бессмертных и Сережа соулмейты, что они встречаются, да много шутили. Ощущать, что с тобой кто-то до боли правильно подходящий тебе — волшебно. Зеленоглазый если честно и чувствовал что отрывается сейчас от Земли нахер, летя в какой-то волшебный мир с Серёжей. Этот негодник вызывал в нем самые противоречивые чувства: разжигал в нем горячее пламя, а потом тушил ледяной водой, нежно успокаивал, а потом напивался в зюзю на вписках и приставал к Ване, завалившись в его квартиру ночью. Брюнет был сумасшедшим, а в Ване было желание сойти с ума вместе. — Круто я сейчас колу спиздил на той заправке? — задыхаясь от быстрого бега, спрашивает кареглазый. — К-круто! Ты так быстро сделал это, — громким голосом отвечает русый. — Только не очень круто что за нами до сих пор бежит этот дед. — оглядывается зеленоглазый и бежит быстрее. — Я вас разорву на клочки, ебанные воришки! — слышатся крики продавца за спинами. Зеленоглазый тащит Пешкова за руку в удачно подвернувшийся угол дома. Тот послушно тянется за рукой друга, заходя за угол. Бессмертных весь дрожит от страха, но прижимает кареглазого к стене дома, закрывает ему рот, чтобы разозлившийся продавец потерял след на них, не услышав голоса парней. Ваня полностью накрывает своим телом Пешкова. Сам очень-очень боится, но защищает сейчас самого любимого и близкого человека. Сердце кудрявого бешенно бьётся от страха, глаза как пять копеек, руки дрожат — состояние, блять, как присмерти. Кажется, он начинает терять статус самого безбашенного парня на районе (он обязательно подумает об этом потом, запишет в своей тетрадочке и благополучно поставит себе какую-то ебнутую цель, в стиле «показать фак ментам», за что будет снова сидеть на учёте) Бессмертных еще некоторое время осторожно прислушивался, не идёт ли к ним старик, но убедившись, что тот ушел, открыл рот Пешкову. — Ты..как? — первое, что приходит в голову русому. — Не испугался? — переживает за парня, хотя находятся они в этом положении из-за хулиганства брюнета. — Я? Испугался? — посмеивается, но голос его становится тише и он отводит взгляд — Если честно, то да, Вань, испугался за нас. — в голосе прослеживается дрожь, и зеленоглазый напрягается. — Дурачок. — вздыхает Ваня, но успокаивает, обнимает, тихо повторяет: «все хорошо, все прошло, Сережа, мы в безопасности», а потом достает из своего рюкзака потрепанную полупустую пачку вишневого ричмонда, которую кудрявый сто лет назад забыл у Бессмертных. — Будешь? — Конечно, от такой девичьей ванили грех отказаться. — улыбается кареглазый, на что получает ванино возмущение, мол: скажи спасибо что хоть не дедовская золотая ява. Брюнет смеется, но берет из рук товарища пачку сигарет, достает одну штуку, зажимает её между губ и поджигает зажигалкой, найденной в кармане джинсов. Пешков держит сигарету между указательным и большим пальцем, долго затягивается да удовлетворённо выпускает дым в лицо Ване, тот не жмурится и не ругается, а лишь завороженно смотрит на брюнета. — Спасибо, легче стало, правда. Зеленоглазый ничего не отвечает — они и так знают что безмерно благодарны друг-другу за все. Парни спокойным шагом идут в свой двор, обсуждая по пути сегодняшний день, каждый делится мыслями и инсайтами, возникшими в последнее время. Разговаривали они много. Очень. Диалоги были неотъемлемой частью их дружбы, наверное в этом и секрет отсутствия ссор. А может и правда дядя на небе сделал их соулмейтами, но в эту теорию верит только зеленоглазый, а Пешков хихикает над этим, но не осуждает. Вдруг Ваня особенно сильно смеется над своей же шуткой и подскальзывается на льду, приземляясь на ногу. Кажется, прозвучал хруст, но Пешков отчаянно надеется что ему показалось. — Больно! Больно! — затараторил Бессмертных, глаза его начали слезиться, но он гордо сдерживал себя, не хотя выглядеть слабым в глазах брюнета. — Ванечка, ну как так? — кареглазый быстро реагирует и берет друга на руки, неся его на ближайшую скамейку. «Как тяжело, еп твою мать!» — проносится в голове, но брюнет молчит, лишь напрягая брови и героически терпит. — Боже.. Серёжа, ты чего, не надо было.. — вытирая глаза от слёз ушибленной рукой, зеленоглазый бурчит себе под нос, но крепко держится за товарища. — Всё нормально, давай, аккуратнее — Пешков осторожно перекладывает парня на лавку, сразу же садясь на корточки около его ног — Где болит? — русый указывает на левую ногу — Бедолага мой — гладит пострадавшую конечность друга. Рука Бессмертных ложится на голову кареглазого, гладит его кудрявые, влажные от снега волосы, молча благодаря брюнета за заботу. Пешков, чёрт возьми, самый заботливый человек в его окружении и русый не знает чем заслужил его. Ваня по своему мнению — обычный скромный девственник из 10А, который грызёт ручки на уроках и залипает в окошко. Ему искренне хочется применить к себе пословицу: «он то парень неплохой, только ссытся и глухой». Но вот брюнет постоянно опровергает это и буквально возводит друга на пьедестал, перечисляет все его сильные стороны, гордится достижениями зеленоглазого, делает комплименты каждый день и боготворит его внешность. Сережа всегда помогал повысить самооценку Ване. «Проходит ножка?» — слышится буквально в полтона от улыбающегося брюнета, и Бессмертных хочется застрелить его. «Ножка» твою мать! — Иди нахуй. — вспыхивает русый и даёт щелбан товарищу, а тот только смеется и садится рядом на скамейку. — Ладно, уже не так болит. С тобой у меня ничего не болит.