Как Агнес с ОКР боролась

Прошёл месяц с последних размышлений об увольнении из детского сада. Наступил холодный июнь, когда тепло лишь на солнце, но стоит ему скрыться, как холодный ветер пробирает насквозь. Прошло полгода с того момента, как Агнес устроилась на работу. Недавно она переписывалась с мистером Уайтом. Мужчина сказал: «Если вы понимаете, что вам больше не нужны сеансы, то моя работа выполнена успешно. Будут вопросы – пишите». На этом всё их общение закончилось. Хотя, кто знает…

***

Агнес сидела дома – у неё выходной. Перед ней стоит выбор: с одной стороны, вроде как сеансы с Уайтом закончились, и больше нет необходимости продолжать ходить на работу в сад ради «победы» над ОКР, с другой – Фрост нравится работать в «Пицца Плекс», да и друзья у неё там появились. И что, просто взять и уйти? Оставить их двоих? Конечно, компания найдёт нового третьего работника, ровно так же, как и её на роль Кометы. Да и необязательно общаться с людьми исключительно из-за того, что вы работаете вместе – как будто нельзя дружить и не быть коллегами. Сложно. Тонкие пальцы проходят сквозь такие же тонкие волосы и слегка сжимают их у корней. Она тяжело вздыхает. Быть иль не быть – вот в чём вопрос. Вокруг куча работы, но, в основном, она вне дома. А в детский сад девушка ходит в основном из-за атмосферы: игры, запах сладкой газировки и печенья, тихие разговоры во время тихого часа, друзья и их поддержка… список большой. Агнес определённо нравится эта работа. А если она уволится, то, с большой вероятностью, будет работать из дома и опять начнёт копаться в себе, отрежет себя от внешнего мира, засядет дома. А зачем выходить? Заказываешь доставку и еды, и одежды на дом, мусор выбрасываешь в мусоропровод, дышишь свежим воздухом с лоджии. А ведь Фрост только поборола в себе навязчивые мысли и социофобию, перестала пить антидепрессанты. Неужели это всё напрасно? Неужели эти полгода прошли впустую? Нет, так нельзя. Надо решать, или этот вопрос будет запихан в дальний ящик.

***

Наступил понедельник. Агнес едет в машине на работу, и под ложечкой сосёт. А если это её последний день работы в этом заведении? И где тогда работать? Сегодня она плохо спала из-за постоянных размышлений. Ей тридцать один год и она уже не маленькая девочка, которая может спокойно оставить подработку и жить на деньги родителей. А ещё когда твоя мать – злобная змея, точно нельзя. «Ладно, поработаю ещё немного, а там решу по обстоятельствам», говорит она сама себе. Молодая женщина аккуратно паркуется на стоянке и выходит. На турникете тускло загорается матовая зелёная лампочка, пропуск тихо пищит, Комет проходит внутрь, и робот-администратор фиксирует её появление в списке сотрудников. До боли знакомые эскалаторы, коридоры, раздевалка. Этот глупый клоунский костюм и резинки для волос с маленькими звёздочками, слегка клоунский макияж. Она так к ним привыкла, так привыкла к тому, что это происходит каждый будний день. Но ей это не надоело. Это же не серая бюрократия в офисе с крохотным сектором твоей рабочей территории, а работа с людьми, да ещё и друзьями. Сколько раз она подумала про друзей? Друзья, друзья, друзья… люди, которые хорошо к тебе относятся, по-доброму подшучивают, поддерживают, любят. Любят? Любят! В этот момент как будто бы пелена с глаз спала. Вот она – причина, по которой Агнес Фрост хочет остаться на этой работе! Её здесь любят! Её здесь не высмеивают (И/Л не в счёт, он это делает по-дружески, опять-таки, любя) , а поддерживают. И/С и И/Л для Агнес за шесть месяцев стали роднее матери, от которой никогда нельзя было услышать «спасибо» и уж тем более «прости». Что ж, пора за работу.

***

— Хей! — Сан плюхается на мягкий пол возле Комет. На его окрик он услышал злобное «шшш!», так как был тихий час, а детей будить не хочется. — Хей… — повторил громким шёпотом блондин, — как дела? Устала? Девушка устало улыбается и кивает. К коллегам вышел Мун, засунув руки в карманы широких штанов и вальяжно переставляя ноги. — Вырубились. Я с вами посижу, — говорит брюнет, снимает с друга ободок с лучами и треплет его по коротким светлым волосам. — Я принесу газировки, — озвучивает свой план Сандроп и идёт к мини бару, чтобы взять напитки. Но возвращается парень только с одной банкой. Когда-то это уже было… — Чуваки, осталась одна. Придётся делить на троих, — говорит он, открывает газировку и отпивает, после чего спохватывается: с ними же Агнес. — Я… ля, прости… — Ну и хрен с ней, — пожимает плечами шатенка и берёт банку у Солнца. Она сверлит её взглядом. Немного помедлив, Комета отпивает, — М, виноградная, — улыбается девушка и передаёт банку Луне. Оба парня молчат. Они смотрят то на злополучную банку фаз-шипучки, то на напарницу. — Ты… что это сейчас было? – настороженно спрашивает луноликий у коллеги, — А как же твоё ОКР? Разве тебя не трясёт от нестерильности? — Знаете, — начинает Фрост, —Я поняла, что я не в силах изменить мир. Но я могу быть его частью. Каждый день. И какая-то банка – мне не помеха. Воспитатели тихо похлопали подруге. Сан пододвигается ближе и слегка приобнимает её: — Это очень круто. Знаешь, я понимаю, какого тебе было. В детстве у меня тоже было ОКР. Я хотел, чтобы всё было симметричным, чтобы все цвета сочетались. А ещё я был пиздец агрессивным и даже ходил на курсы по контролю агрессии. Конечно, ОКР бесследно не проходит. Я до сих пор стараюсь делать всё симметричным, идеально сочетать цвета. Но я это направил в рисование, когда начал ходить в художественную школу. У тебя тоже может что-то остаться, но оно будет не таким навязчивым, а просто станет каким-нибудь предпочтением. Ты большая молодец. Я даже хочу сказать, что горжусь тобой, лучик, — говорит И/С и отпускает Агнес. — Вы оба большие молодцы. Агнес, я… ты… спасибо короче, — смущённо говорит И/Л и отворачивается, кашляя в костлявый кулак. С приходом Фрост Мун стал более открытым, менее холодным. Пару месяцев назад она будто приручила уличного кота. Нелюдимого, саркастичного, не любящего телесный контакт. Парень всегда ценил ласку, но был настолько не привыкшим к ней, что не знал, как отвечать на неё, как её отдавать. В первую очередь, именно дети учили его этому. Они обнимали его, просили внимания, а он это им давал. Это его обязанность. И тут, как снег на голову, появляется Агнес. Девушка, открывшая ему глаза на то, какой он человек и как он ведёт себя не с детьми, по большей части, добрыми и невинными, а со взрослыми людьми. И не важно: относились они к нему, как к куску собачьего дерьма, или как к… просто по-человечески. — Предлагаю отметить победу над твоими бзиками! Пойдёмте в кафе после смены? — предлагает Сан. — В понедельник? — с иронией спрашивает Мун. Клоунское трио засмеялось. Но только тихо, чтобы не разбудить детей.