Идеальная.

Утро. Опять будильник пищит и напоминает не о самом приятном. Лиза положила руку на телефон, потыкала несколько раз наугад, противная мелодия утихла. Как бы ей ни хотелось оказать сейчас где-то не в Сибири, а на солнечном юге, но прийдется принимать что есть. С кровати вставать не хочется, глаза слипаются, а руки как-будто покрыты мукой. Как только взгляд сфокусировался можно начинать «пробуждение». Первым делом уведомления — как обычно только рассылки с почты, «ежедневное испытание», возможно вы знакомы с этим. Лизавета у нас дама не популярная — видите ли, очень редко бывает, что кто-то пишет, ну разве что кто-то скинул мем. Да и формат переписки ей казался сложным. Второе не менее важное дело, которое занимало не менее 10 (а то и больше) минут — просмотр ленты инстаграмма. Каким-то образом ей это помогало растормошиться. На часах уже 7:18. Преступление идти умываться прямо сейчас, нужно дождаться 20 минут. За это время можно посмотреть пару-тройку незамысловатых роликов. 7:21 вот теперь уже точно надо идти. Хотелось бы сегодня красиво одеться, возможно кудри накрутить и пойти даже с распущенными волосами, но сразу встаёт вопрос —хватит ли на это сегодня сил и есть ли в шкафу все что нужно. Лиза смотрела на себя в запачканное зеркало. Повезло, сегодня не опухла. А мешки под глазами стали как-будто ещё темнее и глубже. Губы треснули во сне и на нижней осталась засохшая капля крови. Сегодня есть возможность их ободрать — верхний слой кожи возле самого уголка треснул и чуть приподнялся. Лиза поднесла руку ко рту, подцепив короткими отслаивающимися ногтями край потянула вверх, срывая кожу. Сегодня почти не больно, разве что местами, а зато сколько удовольствия в глазах. Этот мазохизм — не редкость. Крови почти нет, все предыдущие раны затянулись. Ничего не мешает полностью сорвать весь верхний слой с нижней губы. Наконец это сделано. Опять это странное — прекрасное — ощущение чрезмерной чувствительности, когда ели проводишь пальцем, все приятно покалывает. Теперь конечно большой вопрос что делать на уроках, если сегодня все удовольствие случилось утром. А дальше стандартные процедуры: почистить зубы, умыться, расчесать длинные волосы и затянуть их в тугой пучёк на затылке. Теперь можно идти одеваться. Выбор одежды не слишком сложен. Юбку, купленную матерью чтоб доченька ее становилась более женственной, не наденешь, на улице холодно пиздец, а обнажать чёрные страшные тёплые колготки не хочется. Остаются брюки за которые можно получить от класснухи и обычные. Сегодня вроде бы четверг, а это значит, что будет география и классный час. Стоит надеть школьные. А теперь сложнее - блузки. Есть широкая, с рукавами-фонариками, большим воротником и глубоким вырезом. Когда-то бабушка ее купила под тем же предлогом, что и мать покупала юбку. Нет, сегодня точно не хочется привлечь внимание озабоченных одноклассников, хотя Лизе рубашка эта и вправду нравилась. А под белую надо надеть бежевый неудобный бюстгальтер. Остаются только батины рубашки. А жаль, может сегодня б красивой прийти. — Ладно, — еле слышно выдохнула — надену чёрную. Вариантов не особо много. На ногах широкие брюки (конечно же с колготками, идти как-никак 20 минут), на верху чёрная рубаха «оверсайз» с подвернутыми в три четверти рукавами расстегнута на целых 3 пуговицы и заправлена. Осталось только поскидать какие-нибудь учебники и тетради в сумку и можно идти в школу. Лиза даже особо не вникает в том, что кладёт. Вроде общество... или это ОБЖ... ну главное, что химия есть, а то преподша ебнет. «Аа, точно» — да, забыта тетрадка со списаниями домашками, надо искать ее и поскорее в школу идти, не хотелось опоздать, а потом доказывать, что домашка сделана не на уроке. На часах 7:50, значит пора выдвигаться. Времени впритык, стоит поторопится. Далее все те же стандартные действия: надеть чёрные «панкушные» ботинки, чёрный пуховик, чёрную шапку и повязать чёрный шарф, выйти из дома и как-нибудь не сильно хлопнуть дверью, но так чтобы она захлопнулась, дождаться лифт, спуститься и выйти на улицу. Сегодня вроде не сильно холодно, мороз не щипает щеки и ветра нет. А время уже 7:56, надо прям бежать. В школьном гардеробе никого уже нет. Пробившись через очень объемные куртки Лиза подошла к излюбленному по непонятным причинам месту возле окна, поставила сумку на подоконник и принялась «в темпе вальса» переодеваться. Все-таки опоздала. Теперь надо быстро попытаться придумать убедительное оправдание или просто молиться, что сегодня химица добрая или ещё не пришла (вероятность этих вариантов весьма мала). Вылетев из раздевалки она побежала по лестнице на второй этаж. Подошла к кабинету, выдохнула и постучалась. — Извин... — Быстро заходи — протараторил высокий противный голосок. «Ну слава богу»—раздалось в голове. Она шустро и на носочках подбежала к учительскому столу и положила тетрадь для домашних работ. Пытаясь не отвлекать девушка все также помчалась на последнюю парту второго ряда. Остаться незамеченной конечно не получилось: — Киселева, учишься и так плохо, так ещё и опаздываешь. Куда только родители смотрят? — Нормально я учусь, Светлана Юрьевна, меня ж в десятый взяли. — Из жалости. — фыркнула химичка — Так, продолжаем... — Ой, да пошла ты нахуй, ещё я на твоё мнение не ориентировалась, манда. — уже сама себе начала бухтеть Лиза. Слова преподавательницы ее никаким образом не впечатлили, ибо тетрадь и пенал она достала только для того, чтобы «совершенно беспалевно» положить телефон и заниматься в нем очень важными делами. — Эй, Лизка, — о Боже, опять — покажи сиськи! — это была ее вечная отвратительная учесть. Ибо Лиза оказалась единственной не «доской» в классе, а так как особой интеллигенцией ее одноклассники не обладали, сдерживать комментарии по поводу внешности девочек они были не способны. — Иди нахуй! — более оригинального она ничего не могла придумать, да и никакие ответы не помогали. — хочешь сиськи — зайди на порнохаб и дрочи себе на здоровье. — Тебя там скоро ждать? — Ты и вправду считаешь, что удел любой девушки, у которой хоть что-то выросло — продажа своего тела? — Киселева, я не поняла, ты что моего химика отвлекаешь? — знала бы преподавательница, о чем они разговаривают, может как-то помогла. Хотя ей наверняка все равно до взаимоотношений учеников, лишь бы по химии не два выходило. — он так на моих уроках в девятом отвлекался, еле порог прошёл. — Извините. — Надо будет поговорить с вашем классным руководителем по поводу твоего поведения. — явно это не закончится хорошо, как минимум потом прийдется сидеть с класснухой и разговаривать о важности хороших отношений в коллективе. — А вам не все равно? Я ж химию не сдаю и Вы не школьный психолог. — А Артём у меня сдаёт, так что не мешай ни мне ни ему. Спорить было бесполезно, да и сегодня уже слишком много замечаний получено. Лиза подумала, что, возможно, если бы она носила вместо обычного бюстгальтера спортивный, получала б меньше внимания от этих идиотов. Да и если бы в лет одиннадцать она начала утягивать грудь, она сечас не была б пятого размера. А если бы она перестала носить рубашки и расстегивать по три пуговицы, в ее обычной внешности не было б акцента на открытую шею и ключицу. Но с другой стороны: если б ее окружали люди более интеллигентные и ни озабоченные, Лиза могла б выглядите совершенно по-другому. И юбки носить, и обтягивающую одежду, и много ярких украшений, и красную помаду (а что, красиво, губы не кусаешь, и сразу изюминка получается), и совершенно спокойно расстегивать три пуговицы красивых, не батиных, рубашек, да и волосы распускать могла б. Но увы и ах, возможности таковой не было. Ах на сколько она была б прекрасной, на сколько привлекательной... *** Химия была окончена, а впереди была не менее скучная история. Всё-таки класнуха решила устроить очередную беседу для поддержания дружеских отношений в коллективе: — Лизонька, я знаю, иногда бывает сложно поладить с одноклассниками, но тебе с ними ещё полтора года учиться, к тому же на выпускной тебе с ними идти. — Ольга Николаевна, ну не детей же крестить, — Лиза искренне не понимала, зачем нужны были эти беседы. Коль за десять лет подружиться не сумели, зачем ждать чуда? — Вы меня правильно поймите, мне не нужно ни Вашей помощи, ни общения с ними... — Но всё-таки. Попробуй сесть с Вероничкой, далеко идти не надо,да и она девочка хорошая, может и по учебе тебе поможет. Сядь с ней. — Окей. — Я прийду и проверю. — Ладно, ладно. Делать нечего. Но в сложившейся ситуации были и плюсы: можно списывать у отличницы. — Лимонадовка мне сказа к тебе сесть. — начала Лиза перевешивая сумку на крючок парты Вероники. — Не боись, я тебя трогать не буду. — всё-таки ей казалось, что отличники придираются к любому звуку, который издал их сосед по парте. Но Лиза и впрямь сидела так, будто ее и вовсе нет. — Хорошо. Урок шёл. Шёл мимо Лизы. Истеричка что-то вещала, ее егэшники вслушивались и записывали каждое слово, а тем кому повезло не сдавать общагу и историю просто сидели как в иностранном театре — смотрели очень внимательно ни понимая (ну скорее не вслушиваясь) ничего. Лиза смотрела на свою новоиспечённую соседку. Эта Вероника была идеальна во всем. Училась хорошо, везде участвовала, не баловала, книжки умные читала, спортом каким-то занималась, питалась правильно, жила по графику мегапродуктивных блогеров, все успевала и при этом не уставала. Тошно на неё всю такую прекрасную смотреть. Ведь Лиза-то училась «с тройки на двойку», особо ничем не занималась, была жутко ленивой, да и книжки не умные читала. Ника даже писала идеально, как в прописях, идеально выделяла все пастельными текстовыделителями, сразу же убирая их по местам в свой идеальный пенал. Ясно дело, что Лизу все это стало чрезмерно раздражать, ведать потому что чувствовала себя ущербно на ее фоне. — Ты почему не пишешь? — спросила Вероника. — А тебе какое дело? — пытаясь быть максимально доброжелательной сказала Лиза. Но сдержать едкое словечко всё-таки не смогла. — Слушай внимательно и пиши, а то вдруг что-то пропустишь и в твоей идеальной тетрадочке не будет какого-то максимально важного момента. Ника немного обиделась на эти слова, но все же продолжила гнуть свою линию. — А ты не думала о том, что учишься так плохо именно потому что на уроках фигней страдаешь? — А тебе какое дело до моих оценок? — неужто теперь и посторонние люди будут докапываться до ее успеваемости — Тебе надо ты и учись. — На твоём месте я бы училась хотяб на профильных предметах, — начала читать лекции о важности учебы Вероника, искренне надеясь хоть как-то вывести на путь истинный эту раздолбайку — нам в следующем году ЕГЭ сдавать, а ты ко всему так наплевательски относишься. Если будешь продолжать в том же духе — никуда не поступишь, а если поступишь, то толкового специалиста из тебя не выйдет. Вот ты куда собираешься? — Куда, куда... — Лиза, если честно, даже не представляла, куда и как будет поступать. Одно было ясно — учиться она будет на какой-нибудь «бесполезной гуманитарной специальности» и уж точно съедет от семьи хотяб в общагу. — Нахуй! Что докопалась? Тебе ли не все равно? — Нет, не все равно, — в тот момент Вероника, усердно пытавшаяся вразумить свою соседку, поняла, что в общем и целом вся ее речь звучит как-то нелепо. —из-за таких похуистов как ты мы нигде поучаствовать нормально не можем, — более глупое оправдание тяжело придумать — а за это плюшки дают, и характеристику хорошую всему классу напишут. — Как вижу, у тебя с этим проблем нет. Ни с мероприятиями, ни с характеристикой. — А у тебя будут. — Вот когда будут тогда и задумаюсь. Это ж не твоё дело. Может я спиться к тридцати хочу, а может в проститутки после школы... — Ты не выглядишь как человек, который согласиться с такой судьбой — а ведь это правда. Даже не смотря на то, что на первый взгляд Лиза производила впечатление человека без воли к жизни, который ничего не добьётся, соглашаться с такой судьбой она никогда не хотела. Всё-таки считала, что хоть чего-то достойна. — Ты попробуй, может не только на русском и литературе можно заниматься? — Если я попишу что-нибудь, ты отстанешь? — Я буду очень рада, что ты хотяб попишешь. — Боже, она даже улыбается идеально, максимально доброжелательно и мило. Лиза потянулась за тетрадкой предположительно по истории. Так как преподавательница из не собирала, а если надо очень можно и просто последние исписанные страницы показать на перемене, так что в теории можно было вообще тетради ни по обществу, ни по истории не вести. К тому же нынешней математичке было не принципиально где проводят расчеты ее ученики и вообще тетрадей не требовала, физичке можно было показывать позже срока сдачи на уроке последние 3 страницы, да и были ещё пара предметов, по которым строго к записям не относились, так что в общем и целом, теоретически не обязательно было иметь тетрадь по каждому. Так она и думала, поэтому завела одну тетрадь на 96 листов. Так сказать и порисовать, и где-то пописать, и листочек вырвать. Демонстративно достав тетрадь и взяв ручку, она поглядела на соседку. — Теперь довольна? — Вполне. — чрезмерно мило улыбнулась Вероника. — Ну что, граждане мои дорогие, временной отрезок прошли, что делаем? Правильно. Табличку, — давала задание историчка. Что ж, радовало класс только то, что таблица планируется ни километровая и ни по географии. — Киселева, — Лиза с непривычки, что на неё обращают внимание преподаватели посреди урока знатно перепугалась и на всякий случай проверила, не делает ли что-то запрещённое — что-то поздно ты тетрадку достала, так-то звонок через 2 минуты. — Да я так, задание записать. — Ой, и домашку делать собралась? Это тебе там Вероничка внушила? Ну это хорошо, хоть учиться начнёшь. —Вот видишь, — прошептала Ника, параллельно перерисовывая таблицу с доски. — начала работать и тебя похвалили. Лиза не понимала зачем столь прекрасный человек заботится о будущем чуть ли не «отброса» на ее-то фоне. Хотя, возможно, идеальные люди стремятся сделать все вокруг себя идеальным.