Волкодав

— Это было интересное зрелище. Лис недовольно уткнулась носом в колени. На настоящей перине, не пружинном матрасе и не соломенном тюфяке, сидеть было мягко и тепло — самое то, когда никого видеть не хочется. — Показуха. — Я понял, что показуха, — Кот протянул ей миску с кашей, — но какая… Девушка с удовольствием принюхалась. Есть где-то, кроме кухни и большого зала, Волки считали неправильным, но на ужин ко всем ей идти не хотелось. Сорок минут погревшись в купальнях, она натянула чистые штаны и рубашку и пробралась на самый верх жилой башни, не встретившись ни с кем из обитателей Каэр Морхена. На душе было серо, уныло и муторно. Почему-то вспомнился Койон. Ему очень нравилось на нее смотреть. Он этого не скрывал, а Лис была вовсе не против. Ей тоже нравилось, когда он на нее так смотрел. Тут было что-то совсем другое. Лис поморщилась своим мыслям и взялась за кашу. Готовил вроде Эскель — привкус и запах каких-то смутно знакомых трав, а приправами только он баловался из тех, кто сейчас в крепости. Гезрас запрыгнул на кровать с размаху, миска чуть не выскочила у Лис из рук, и растянулся, упираясь плечами в изголовье и заложив руки за голову. — Неслабый синяк у пацана на челюсти остался. Это ты его приложила за то, что он перетяжку разглядел? — А что, надо было ее снять, чтоб сразу все посмотрел? — фыркнула девушка, — перетопчется. Кот усмехнулся, глядя в потолок. — Сняла бы — даже бить бы не пришлось, он бы и так из реальности выпал. — Нету там ничего интересного, — пробурчала она, — что он, груди не видел, что ли. — Он из деревни и ему пятнадцать. Не думаю, что видел. Лис сосредоточенно жевала кашу с странным травянистым привкусом. Она знала, что ее собеседник старше ее раз в семь минимум, но говорилось с ним почему-то легко и непринужденно. Привыкла, видимо. — И не увидит. Хрен ему. Будет ему урок. — М-хм. Каша кончилась минут через пять. Лис поставила миску на пол и снова уткнулась носом в колени. Воздух вокруг теплый, натопленный, травянистый привкус каши затерся стоящим в комнате знакомым запахом, тишина потрескивала прогорающим деревом в камине и разбивалась на равномерный стук чужого неторопливого сердцебиения. Обстановка навевала сон, притупляла больно отдающиеся в груди мысли. — Тебе тоже урок будет, — неожиданно сказал Гезрас. Лис непонимающе повернула голову, встретилась взглядом с темными кошачьими глазами. — Всегда следи за своей едой. Кто знает, что тебе подмешают. Так это были не приправы, отвлеченно подумала Лис. Сил на высказывание своего мнения относительно его методов преподавания не было, глаза слипались. Отчасти она признавала, что вот такие уроки — не забудешь. Это надолго запомнится. Но другая часть возмущенно вопила в сознании, требовала долго, громко и матом объяснять, кто он после этого такой и где она видела такие уроки, но она постепенно затихала, захваченная сном. — И что подмешал ты? Теплая ладонь опустилась на затылок, потрепала серебристые волосы. — Снотворное. А мог — яд. Запомни этот урок, котенок. — И сколько я, — она надрывно зевнула, — просплю? — Завтра к обеду проснешься, — задумчиво оборонил Кот, — а человек бы не проснулся вовсе. Уже засыпая, она слышала, как ведьмак с опустевшей миской выходит из комнаты. Мысли исчезли, вокруг было тепло, тихо и уютно, Лис провалилась в сон.

***

Отсутствие Лис на завтраке и обеде Эскеля насторожило, но не критично. Ведьмак знал, что ей предстоит Испытание Медальона, а значит — ей нужно много тренироваться и как следует отдыхать. Эскель подцепил первую попавшуюся книгу на полке в библиотеке и сел в кресло. Травник. Не особо интересно, но сойдет. Сосредоточиться на чтении не вышло — мысли ускользали. От Лео он такого не ожидал. Конфликт этих двоих как-то минул их с Весемиром внимание — парень не пытался задеть ее на глазах у Волков, и, видимо, отрывался наедине. Эскель понимал, что после того, что случилось с его деревней, Лео будет агрессивно настроен к эльфам, но мысли, что он всерьез будет воспринимать Лис эльфкой, даже не промелькнули в голове ведьмака. Сам-то он не видел в ней эльфку, хоть убей. Знакомое существо, знакомый ребенок в чьем-то чужом теле. Если это напрягало даже его, трудно представить, как тяжело было ей самой привыкнуть к своему измененному телу. Неудивительно, что она сорвалась. Мысли плавно перетекли к чужаку в крепости. Эскель уже не столь агрессивно относился к рыжему Коту — тот явно знал свое дело, даже за эти жалкие несколько месяцев Лис стала сражаться заметно лучше. А еще выучила крепко Знаки, о существовании которых он только читал в детстве, когда был ведьмачонком, которому хорошо давалась эта элементарная магия. Бросалась в глаза разница, произошедшая с ними — с ним, Эскелем, и Весемиром. Оба когда-то, несколько десятилетий назад, готовили детей здесь, в Каэр Морхене. Тогда адептов было много, треть переживала Испытание Травами и продолжала обучение, где-то пятая часть от изначального числа после выходила на большак. Смертей было очень много. И отношение к обучению было прозаическим — выучишь, запомнишь и отработаешь или погибнешь. Они старались помогать, но знали, что эти знания и навыки определят, выживет вчерашний мальчишка или нет, только если сам юный ведьмак сумеет их применить вовремя. А сейчас адептов было всего двое — и хотелось сделать все, чтобы их обучение прошло без летального исхода. Кот тренировал Лис по-другому. В стиле «если ты переживешь обучение — ты переживешь что угодно». Учил выбираться из диких ситуаций, очень маловероятных и трудновообразимых, но, тем не менее, возможных. В свое обучение Эскель бы ни за что не подумал, что ему пригодится умение выбираться из пут и кандалов и вскрывать замки. Он, в общем-то, так и думал до тех пор, пока его не сгребла по ошибке стража. Знал бы все это — выбрался бы еще в первый день, а не сидел там почти десять суток, пока стража неторопливо разбирается и ловит нужного. И, наверное, такие тренировки были на самом деле хорошими. Эскель не знал точно. Но был очень благодарен судьбе, что Гезрас все-таки выработал некоторое терпение в свои годы, а Лис была достаточно сознательной, чтобы слушаться его — наказания Котов ему созерцать не хотелось. Думается, в стороне он остаться бы не смог и все же выступил бы против чужака. — Эскель, — Лис бесшумно вышла из-за стеллажа, протирая сонные глаза, — можно с тобой посидеть? — Можно, — ведьмак подцепил ногой второе кресло и пододвинул поближе, — что, все на свете проспала? Лис фыркнула и забралась в кресло. — Очередной урок жизни. — Кошачья жизнь, — усмехнулся ведьмак, — а отчего не идешь на следующий урок? Девушка задумчиво поглядела на потолок, свернувшись в комочек в кресле. — А я обиделась на него. Вот так вот. Эскель даже оторвал взгляд от книги. Лис, в чистой, но мятой рубашке, домашних, не тренировочных штанах, которые были ей коротки, с беспорядочно перепутанными серебристыми прядями больше напоминала сонную студентку, чем ведьмачку, собирающуюся выйти на большак. Бессовестно домашняя. И бессовестно беззащитная на вид. Девушка широко зевнула — показались крупные клыки, прижмурились залитые темным золотом звериные глаза. А нет, привиделось. Такая категория людей самая опасная — которые выглядят безобидно и беспомощно, прикрывая нежной внешностью хищную суть. Недаром многие высшие вампиры обращаются в кого-то безобидного — детей, женщин. — Обиделась? — ведьмак удивленно приподнял бровь. — Да, обиделась. Женщина я или нет, в конце концов, — пробурчала Лис, — вот сейчас возьму и как придумаю какую-нибудь обзывалку, будет знать. Эскель пожал плечами. Кто знает, что там за урок жизни был. Может, снова ножи метали всю ночь из всех позиций. Или ей пришлось выпутываться из километра веревок. Много вещей, на которые можно обидеться. Тем не менее, он как-то не мог припомнить, чтобы именно обижался на кого-то из наставников. Да, некоторые задания и тренировки заставляли их буквально возненавидеть, но чтобы именно обижаться и придумывать обзывалки — такого не было. Женская, видимо, природа. — Придумала. — И какую же? — ему даже интересно стало. Чем можно попробовать обидеть, интересно, ведьмака, полуэльфа, к тому же рыжего? Его и так жизнь обидела. По всей программе. — Будет Макавити. Кот? Кот. Рыжий? Рыжий. Подходит, — удовлетворившись своей логикой, Лис подуспокоилась и легла плечом на спинку кресла. — Как-то странно звучит. А что в ней обидного-то? Это какое-то слово из твоего языка, обозначающее рыжего кота? — Не из моего, — девушка ехидно заулыбалась, — и вообще это имя. Была такая история в песнях, про кошек, она, в общем-то, так и называлась — «Кошки». И вот там был такой персонаж — рыжий кот Макавити. Макавити совсем не франт, он — тощий рыжий кот… — Прям как с него списали, — хмыкнул Эскель. — А я о чем. Макавити, Макавити, законы в грош не ставите, вы притяжения закон — и тот не соблюдаете… — Один в один. О наличии нового прозвища Гезрас догадался интуитивно. Сложно было не догадаться, учитывая, что Лис начинала напевать свою песенку каждый раз, когда его видела. С странной такой улыбочкой. Пела не целиком, только избранные строчки — не так уж сильно она на него обиделась, чтобы петь целиком. Но про закон притяжения даже возразить было нечего — оба давно перенесли свои тренировки на приличную высоту над землей и умудрялись летать по строительным лесам в большом зале, когда Весемира там не было. Перепрыгивали с деревяшки на деревяшку, вызывая искренний шок у проходящего мимо наказанного Лео. Парень так и не понял, к какой Школе относится рыжий ведьмак, и облегчить волчонку задачу Гезрас не стремился.

***

— Чутко дремлет Старый Грот… Лис скрупулезно проверяла состояние мечей, ножей, масел, эликсиров и парочки бомб, сделанных на всякий случай. — Кто разбудит — тот умрет. Маршрут до Места Силы был достаточно сложным, по дороге встретиться могло что угодно — от гулей и гнильцов до того огненного мантихора, который подрал Эскеля. Но главная гадость — огр Старый Грот в пещере, которым пугали ведьмачат Школы Волка еще два века назад. Мечи и ножи отточенны идеально, масла и эликсиры тщательно проверены и расставлены на столе. Доспеха Школы Волка ей не нашлось — амуниции по всей крепости валялось много, но таких тощих и узкоплечих ведьмаков в Каэр Морхене не было никогда. Да и тяжелые у Волков доспехи, мешают кошачьим финтам, к которым привыкло тело. — Твое оружие не должно тебе мешать, — строгим, тихим, врезающимся в память голосом говорил Гезрас, — твоя одежда не должна тебе мешать. В бою это означает верную смерть. Потому ведьмаков и учили драться мечом правой рукой — мечей на левую руку почти не делают, достать их нереально сложно, заказывать — дорого. Но были парные мечи — раз, и метательные ножи — два. И тем, и другим Кот требовал овладеть обеими руками на высшем уровне. Плечи ежедневно гудели от напряжения, ныли запястья. И это при том, что мечи Школы Кота легче мечей Волков. Как они этого добивались — не знал никто, кроме почивших на данный момент создателей Котов. И, возможно, пары-тройки очень доверенных кузнецов, раскиданных по Континенту. На стуле лежал аккуратно сложенный запасной доспех Гезраса — Кот разрешил его одолжить. Своего собственного у Лис пока не было по понятным причинам — доспехи Волков не подходили, а Кот в крепости всего один. Девушку несколько напрягали открытые плечи, рубаха, выданная ей, даже дельтавидную мышцу целиком не закрывала, но Кот сказал, что летом это довольно удобно, и к тому же так мало кто ходит, на самом деле. Доспехи укрепляют, надевают специальные куртки с кольчужными легкими вставками из мелких тоненьких колечек и кожаными пластинами, но сейчас этого нет. Завтра на рассвете она выйдет на тропу, ведущую к Месту Силы. К вечеру должна будет вернуться. Лис отвлеклась на звук шагов на лестнице за дверью. Отвернулась от эликсиров и масел, выставленных на столе, к двери — посетитель мялся по ту сторону от деревянного полотна. Неловко постучал. — Да? Она знала, кто там, до того, как открылась дверь. Устало откинулась на спинку стула, закатила глаза. Лео. После того представления, что она устроила, уже он начал ее избегать — и Лис это полностью устраивало. Приятно было видеть удивление в серых глазах, когда он шел по большому залу, где она с Котом упражнялась в акробатике на строительных лесах на высоте трех-четырех метров над каменным полом. Идет, поднимает голову — а там две гибкие тени мечутся под потолком, и из звуков — легкий шорох подошв сапогов о дерево и позвякивание стали о сталь, когда встречаются клинки. Парень зашел, замер, помолчал. Лис не начинала говорить первой — рассматривала его из-под ресниц. — Ты завтра идешь, да? — Да, — коротко ответила Лис, — и мне неплохо бы выспаться. С трудом удержалась от того, чтобы сказать, чтоб по-быстрому выкладывал, что он там хочет внезапно, и проваливал. В последнее время парень был тише воды, ниже травы и срываться на него не хотелось. Не за что — за две недели подколов она разом оторвалась на полную. Теперь осталось не нарушить хрупкий и недолговечный нейтралитет. — Да, это понятно, — как-то уныло согласился Лео, пристально изучая носки своих сапог. Лис взглянула на него с интересом. Что хотел — непонятно, но странно темнеют в черно-сером сумеречном зрении уши и руки он держит за спиной. Она решила промолчать и дождаться его реплики. Пауза начала затягиваться. Судя по тому, как потемнели чужие щеки — поняла это не она одна. — Я извиниться зашел, — тихо пробурчал он, продолжая пристально рассматривать каменный пол. Лис шумно вздохнула и закатила глаза. Начинается. Небось, Эскель или Весемир послали — мол, накосячил, надо бы и извиниться. Всегда ее раздражали эти ненастоящие извинения, когда не чувствуешь на самом деле, что виноват, а просить прощения заставляют. — Я передам Весемиру, что ты извинился. Это все? Парень резко поднял голову — прохладный тон хлестнул его, как пощечина, щеки потемнели еще сильнее. — Меня не отправляли извиняться. Я сам пришел. Лис с трудом удержалась от саркастичных аплодисментов. Но удержалась. — Зачем? — Потому что я был неправ и понял это. Ты ведьмачка, хоть и… эльфка. — Я не эльфка, — безэмоционально начала объяснять Лис, глядя в потолок, — моя внешность — результат мутаций. Я была человеком. Еще полгода назад. — А почему тогда у других ведьмаков острых ушей нет? — растерянно спросил сбитый с толку Лео. — Косячные мутации. Бывает такое. Сначала из-за них вырастают уши, а потом приезжают эльфоненавистники и давай клеймить всех подряд остроухостью, — ядовито отозвалась она, — а затем внезапно извиняться. С чего такие порывы? Лео упрямо чуть склонил голову вперед, но продолжал держать руки за спиной. Интересно. — Я видел твои тренировки. — Да их только слепой бы не увидел. — Не перебивай, — огрызнулся парень, — я не знаю, кто этот рыжий ведьмак, но учит он тебя серьезно. И силы от тебя я такой не ожидал. Да уж, подумала Лис, психанула я тогда знатно, пусть и осталась в себе. Синяк на челюсти у Лео сходил дней пять. — А тут мне рассказывают, что ты идешь на Испытание Медальона, на котором адепты умирали едва ли не так же, как во время мутации… — Все же чуть менее активно. Примерно каждый седьмой. Снова это проклятое число — ей захотелось прикусить язык сразу же, когда она это сказала. Лео вновь уставился в пол. — И… вот. Извини, в общем. Мне не стоило подглядывать и вообще так себя вести. Девушка помолчала какое-то время, но решила все же ответить. — Извиняю, — парень поднял голову, глядя на нее, Лис ехидно улыбнулась, — но грудь не покажу. Маленькие провокации — это и впрямь весело, Гезрас был прав. Лео тут же покраснел еще активнее и снова вперился взглядом в пол. — Не очень-то и хотелось, — буркнул он, резко сделал два шага к стулу, протягивая одну руку, сжатую в кулак, — на. — Что это? — девушка любопытно вытянула шею. Лео разжал кулак, Лис расширила зрачки, разглядывая лежащую на чужой ладони подвесочку. Маленькая, костяная, на плоской пластинке вырезан контур вытянувшегося в прыжке волка. Бусины по бокам — крупная деревянная, средняя из янтаря и маленькая металлическая с каждой стороны. Обычная грубоватая нитка. — Амулет. На удачу. Лис подняла одну руку, но касаться амулета не стала — остановила кончики пальцев в сантиметре от пластинки. От кости веяло чем-то горячим, вибрирующим, тем, что было когда-то живо. Кровь. На амулет попадала кровь — благодатная магическая субстанция. И кость, и дерево, и янтарь и металл впитали то, что было вокруг них — смерть, боль и отчаяние. Он отмыл кровь, но магия осталась. — Ты привез его с собой, верно? — отвернувшийся было Лео вновь взглянул в отражающие слабый свет звериные глаза. Лис вещицу брать не торопилась, пристально смотрела на него в ответ. — Да. — Не носи его. Никогда. Он не принесет удачу. — Почему это? — парень почти обиженно нахмурился, снова сжал вещицу в кулаке. Лис вздохнула, решая для себя — говорить или не говорить. — На него попала кровь. Она хорошо закрепляет магию. А поскольку он побывал в месте, где было много смерти — смерть осталась на нем. Он не будет больше приносить удачу, только беды. Не носи его. А лучше — выбрось. Чтобы очистить такие разнородные материалы, потребуется много сил и времени. — А ты у нас еще и артефактор? — огрызнулся Лео. — Ты не поверишь, — Лис выдвинула верхний ящик, — любуйся. Моя работа. Насупившийся парень недовольно заглянул в ящик, Лис подожгла Игни свечу, чтобы ему было видно. Россыпь амулетов — камни, обвитые металлическими нитями, цветы, застывшие в смоле, металлические и деревянные простенькие механизмы, каменные фигурки. Лео протянул руку, чтобы что-то взять — Лис, не глядя, слегка хлопнула его по ладони. — Никогда не трогай чужие артефакты. Рук не соберешь. — А ты что-то серьезное делала? — руки, как ни странно, он убрал, но смотреть не прекратил. — Вот это, — Лис достала из ящика каплю янтаря в медной оплетке, — просто накопитель. Но если высвободить из него Силу — хватит, чтобы сжечь небольшой дом. Или открыть портал до Повисса. А вот это, — осколки цитрина, слишком крупные, чтобы выпасть из сплетения проволоки, — был неудачный образец Пламени Химеры. Заклинание, генерирующее высокотемпературное пламя, за доли секунды сжигает человека в пепел. Одноразовый вышел. В общем, не хватайся руками за непонятные хрени. Может неслабо рвануть. Лео невнятно угукнул, с интересом рассматривая незнакомые вещицы. — А на моем — тоже какое-то пакостное заклинание? — Нет, — Лис закрыла ящик, взгляд зацепился за мерцающие в свете огонька свечи склянки с эликсирами, — просто кровь. — Но я же отмыл ее. — Силу не отмоешь водой. Тем более — с кости. Мало чародеев готовы с ними работать, я, например, больше по неживому. Камень, металл. Шерсть в нитках еще туда-сюда. Дерево — тоже возможно. Но с костью не работала. — Ладно, — Лео спрятал амулет в карман, — спрячу в ящик. Тогда просто удачи завтра, что ли. Не умирай. — А то ты сильно расстроишься, — фыркнула Лис. Серые светлые глаза смотрели прямо и серьезно. — Да, расстроюсь. Медальон Койона лежал в крохотной сумочке, крепящейся на ремень, поверх сложенного доспеха. С завтрашнего дня она будет называть его своим.