Волкодав

— А боги, оказывается, напиваются, как обычные люди. Чуя с трудом поднял тяжелую голову с предплечья и сфокусировался на вполне трезвом Айдене, который с интересом его рассматривал. — Тело-то у меня человеческое. И не самая высокая устойчивость к алкоголю. Очередная комната, очередная деревня, где на них странно косились. После неясных белок в лесу все трое сошлись на мнении, что им необходимо выпить. Первую огромную кружку местного пива рыжий пил через силу — мерзкое, кисло-горькое, вообще никуда не годится. Вторая пошла веселее. После третьей он решил, что ему достаточно. Ведьмаки что-то бодро цедили из своих запасов — судя по запаху, медицинский спирт. За эту мысль он и зацепился. — А вы что пьете? Бутылки мутноватого стекла не внушали уважения. Ведьмаки переглянулись. — Тебе такое нельзя. — Чего это? — нахмурился рыжий. — Человеческий организм, — философским тоном начал Кот, мечтательно глядя в потолок, — не рассчитан перерабатывать столько дряни. — В общем, даже не думай хлебать что-то из наших сумок, — подвел итог Ламберт, — мучительно подохнешь. Мучительно подыхать настроения не было, но стало интересно. — Постойте, — рыжий поднял голову, — вот вы говорите — человеческий организм, — два согласных кивка, — и говорили, что вы нелюди, — Ламберт скривился, Кот продолжал мечтательно созерцать пыльный деревянный потолок, — но при этом днем говорили, что те, которые были людьми, кем там еще, полукровками… Короче. Так вы отдельный вид или что как? — Лис говорила, что с точки зрения вашей биологии — не совсем, — Айден потер подбородок, — как там было… Вид — совокупность организмов, объединенных происхождением и генетическим единством. Если ничего не путаю. — Так получается, что да, — влез Ламберт, — хотя если так думать, то ведьмаки каждой Школы — отдельный вид. — То есть вы из разных видов, — задумчиво подвел итог Чуя, — мы все из разных видов. Прикольно. А как вы получаетесь? Я так понял, не по принципу папа-ведьмак и мама-ведьмак. — Женщин-ведьмаков вообще почти нет, — разочаровал его Ламберт, — Волков так совсем ни одной. Говорят, Мантихоры девочек брали с мальчиками наравне. — А что толку? — Айдена не отпускало философское настроение, — Мантихоров-то нет больше. Перебили. — А у вас были девочки? — любопытно поинтересовался Чуя. Кот, наконец, опустил взгляд с потолка на собеседника. Растрепавшиеся и запылившиеся рыжие волосы — парень безуспешно пытался привести их в порядок пальцами и ругался при этом на чем свет стоит, посеревшая от пыли белая рубашка странного кроя на пуговицах, ремни портупеи, на которых были закреплены ножны с охотничьим ножом и это его странное оружие, стреляющее с оглушительным грохотом, блестящие синие глаза. Днем, в лесу, он не выглядел мальчишкой — молодой мужчина, столкнувшийся с опасностью и преодолевающий ее, чуть резковатый и хорохорящийся, но, как ни странно, не впустую — сила у него и впрямь была и не маленькая. А сейчас — любопытный пацан, охочий до интересных историй. — В моем поколении — нет. В следующем была одна, — ведьмак снова поднял взгляд к грязному потолку, — Пантера. Не помню, как ее по-настоящему звали. Красавица. К сожалению, быстро умерла — не рассчитано наше ремесло на женщин. — Согласен, — буркнул Ламберт, — нечего им мечом махать. — А я не согласен, — неожиданно влез Накахара, блестя синими глазами, — есть такие женщины, что кого угодно на лопатки положат, если захотят. Наставница моя, например. — Тебя учила драться женщина? — удивленно поднял бровь Кот. Рыжий выразительно скривился. — Много кто учил. Но она — это просто что-то с чем-то. Легенда. Твердо уверенная, что мужчина — это случайно выживший мальчик и строившая мое воспитание исходя из этого факта. — Хреново же она его строила, если вспомнить, как ты сегодня выебывался на белок, — фыркнул Волк. Чуя поморщился, начал разглядывать плохо отструганную и грязноватую поверхность стола. — Было бы еще хуже, если бы в свое время мне от нее не прилетало. — А как у вас богов учат? — ухмыльнулся Ламберт. Кот решил пока хранить молчание. Рыжий пожал плечами. — Так же, как людей. Тренировки. Я ночевал в зале для спаррингов. Вся вот эта вот дичь, которая сегодня была — учился сам методом проб и ошибок. — За ошибки прилетало? — Айден приоткрыл один глаз, глядя на реакцию парня. Общие тенденции в воспитании ведьмаков и этого рыжего все-таки улавливались: невыполнение влечет за собой наказание. Такое, чтобы не забылось быстро. — Ошибки сами по себе значили, что прилетало, — поморщился Чуя, — во мне железок столько, что на меч вроде вашего хватит. Пластины, болты. Не знаю, где я больше времени в итоге провел — на больничной койке или в своей кровати. Сначала чуть не каждая тренировка у медиков заканчивалась, потому что мой напарник — еблан, и страдают из-за этого оба. — Вы в парах работали? — подал голос Айден. Рыжий скривил еще более неприязненную мордашку. — Смерть в черном, — неожиданно влез Ламберт, — не помню имени, мелкая говорила. На «Д» что-то. — Придурок он в черном, — буркнул рыжий, — он же Иокогамский демон, Неполноценный человек и еще куча таких же прозвищ. В паре мы работали, потому что без него я одноразовый. — В смысле? — В прямом. Если эта херня вырывается, я не могу ее контролировать, — Чуя развел руками, — и буду разносить все, пока не умру от травм. Тело-то человеческое. А это чудище лесное меня останавливало. Ну и еще у нас в паре думал он, а делал я. Я не тактик и не стратег, я — оружие. — Ты достаточно легко это признаешь, — Кот открыл оба глаза и любопытно осматривал парня. Оружие. Невысокий, длинная рыжая прядь падает на нос, личико точеное, с острыми чертами, будто в родне колене в третьем-четвертом эльфы потоптались. Не самая внушительная комплекция, но с женщиной его спутать можно только в темноте, закутанного в плащ и то, если он молчать будет — голос низкий, хриплый, прокуренный, пахнет откуда-то из карманов табаком и почему-то вишней. — Я достаточно попсиховал по этому поводу и смирился в конце концов, — равнодушно оповестил их Чуя, — потому что вот так жизнь сложилась. Ламберт фыркнул, отпил снова из своей бутылки — взгляд синих глаз переместился на источник звука. — Будто вы за столько-то лет не смирились с тем, что вы — ведьмаки. — Смирились, — зло отозвался Волк, — но лично я не принял. Я не хотел такой судьбы и не просил этого. — Ты долго живешь и можешь хлестать спирт, я не вижу, что тут надо принимать, — пожал плечами Накахара. — Заткнись, рыжий. Ты не знаешь, что это такое, — огрызнулся ведьмак. — Ведьмаками никто не становился по своему желанию, — спокойно начал объяснять Айден, — нас детьми забрали у родителей. Переживают мутации трое-четверо из десяти, обучение после них — в среднем двое-трое мальчиков. — Неутешительная статистика, — задумчиво подметил рыжий, — а девочек? — Девочки умирают еще на первом этапе. Умирали, вернее, в какой-то момент чародеи поняли, что их организм не выдерживает гормональных изменений, и перестали пытаться. В поколении Пантеры было еще три девочки, выжила она одна — в своем и в следующих двух, куда набрали девочек, обрадовавшись первому успеху. Мысли Айдена снова вернулись к Каэр Морену и Лис. Она прошла мутации Котов, потому что была стерильна и потому что удачно сложилось как минимум то, что ее организм — благодаря подарку виксены, припоздавшему во времени — был готов, но ее тело очень изменилось. Кот надеялся, что она примет произошедшие изменения и научится с ними жить. — То есть ведьмаки — отдельный вид, получившийся в результате генной инженерии, — подвел итог Чуя, — ни хрена себе. Да наши ученые у ваших чародеев сосут со свистом со всеми их технологиями. — Мелкая говорила, что у вас запрещены опыты на людях, — вставил слово мрачный Ламберт. Чуя снова пожал плечами. — Юридически — да. Фактически — хрен знает, чем они там занимаются. Я в это не лез никогда, не мое дело. — А еще она говорила про какой-то центр работы с кем-то там. Помрачнел уже Чуя. Начал щелкать костяшками пальцев, вперившись взглядом в стол. — С одаренными. Люди со сверхъестественными способностями. Там меня и сделали. — Зачали и родили? — хмыкнул Волк, — вот прям в центре? — Сделали. У меня нет родителей. Или были, но я о них ничего не помню, — рыжий отстраненным жестом потер пальцами основание черепа, — позвольте представиться, исследовательский образец А-5158. Я и имя-то свое узнал, когда сбежал. Ведьмаки с неясным выражением лица разглядывали задумавшегося парня. Пьяные откровения чуть приподняли завесу тайны вокруг пришельца. Айден к своему удивлению находил все больше общего между Котами и их новым рыжим другом. Исследователи чародеи-ученые, чтоб их подняло и перевернуло. Побег из места, где тебя создали. Травмоопасные и болезненные тренировки. Возможно, рыжий понимал их лучше, чем они могли подумать на первый взгляд. Возможно, между миром, откуда пришла Лис, и их миром не такая большая разница.

***

За две недели Лео более-менее освоился в новом месте. Каэр Морхен был огромен, но в большое количество мест заходить ему запретили. Весемир был категоричен — ниже первого этажа заходить нельзя, там все перетоплено, в лабораторию нельзя, во все комнаты, двери в которые заперты — нельзя, в дальние башни нельзя — там все разрушено. И он бы рад просто послушаться — но парня несколько возмущало, что ему нельзя, а остроухой — можно. Он видел, как она преспокойно сидела на разрушенной дальней стене, и знал, что это видел Весемир. Лео не понимал, и никто не стремился ему объяснить. Он знал, что остроухая тут дольше, чем он, но выглядела она лет на пятнадцать — как он, пусть и была очень высокой. Логичный вывод, что она — его ровесница злил. Вид ее тренировок выводил еще больше — он не хотел признавать, что какая-то эльфка с мечом управляется гораздо лучше него. Хотя бы часть вопросов он решил задать вслух — авось ответят. После тренировки на Маятнике, спрыгнув к наблюдавшему Эскелю, Лео остановился, пытаясь выровнять сбитое напрочь дыхание и чувствуя, как липнет отчаянно к спине вымокшая насквозь рубаха. Заныли ушибленная рука и бедро. — Эскель, — глубокий вдох, ведьмак посмотрел на него, молча ожидая продолжения, — а она тут сколько? — Лис? — приподнял брови Эскель, — четыре года. — Это ей… четырнадцать? Ведьмак добродушно хмыкнул. — Ей почти двадцать. Она попала сюда в том же возрасте, что и ты. — Ага, — парень принялся обдумывать поступившую информацию, — то есть я через четыре года смогу так же? Эскель внимательно на него смотрел, молчал какое-то время — Лео выпрямился, отдышавшись и глядя на него в ответ. В правой руке — деревянный меч, рубаха вымокла, весь он был какой-то взъерошенный, но ведьмак уже понял, что парень упрям и трудолюбив. — Если будешь стараться — то очень вероятно. В серых глазах вспыхнул огонек — Эскель слегка усмехнулся. Главное — правильно замотивировать, а какая мотивация может быть лучше, чем соперничество? Переодевшись перед ужином, который должен был наступить где-то через час, Лео заметил в коридоре идущую куда-то в задумчивости эльфку. Внимания на него она не обратила — и парень тихо, почти бесшумно, как ему казалось, двинулся за ней. Эскель начал учить его, как ступать тихо-тихо, и не издавать звуков на каменном полу было проще, чем в лесу. Остроухая начала спускаться ниже первого этажа. Лео помедлил мгновение. Он еще не пытался нарушить запреты Весемира, но ему было чертовски интересно, куда это недоразумение тащится без того рыжего ведьмака и что находится в затопленных, по словам старого наставника, подвалах. Эльфка спокойно спускалась по плохо освещенной лестнице — Лео замедлился, стараясь в почти полной темноте не оступиться и не выдать себя. Где-то тихо капала вода, от каменных стен веяло влажной прохладой. Парень задумался. Остроухая была старше, но ненамного — он с трудом сдержал презрительный фырк. Что она потеряла в ведьмачьей твердыне? Почему Весемир решил учить ее? Таким, как она, нечего делать рядом с оружием. Она же тощая, как весло — парень сначала и не понял, что это не мужчина. Залитые темным золотом глаза с вертикальным зрачком намекали, что эльфка прошла мутации. Но на вопрос, сможет ли он тоже их пройти, Волки ответили однозначно — нет. Никогда. Это тоже злило. Остроухая, наконец, зашла в какой-то грот, слабо освещавшийся двумя чашами с лежащими в них углями. По ощущениям, они ушли сильно вниз и вглубь горы. Лео спрятался за колонну на входе. От некоторых выемок в полу шел густой пар, воздух был теплым, тяжелым и влажным, приятно пах мылом и ароматическими маслами. Парень недоуменно нахмурился. Еще одна купальня? Он знал одну на первом этаже, недалеко от бывшей перевязочной, но понятия не имел, что где-то глубоко внизу есть еще одна. Эльфка его не заметила — начала стаскивать безрукавку, заменявшую ей нормальную броню, стянула сапоги. Лео замер в замешательстве — убежать и выдать себя или остаться? Он только понял, что не запомнил путь обратно, состоящий из кучи ответвлений и поворотов, не говоря уже о том, что лестница была отвратительно освещена. Она уже расшнуровала наручи. Лео подавил позыв сглотнуть — его мог выдать любой звук. Выровнял дыхание, постаравшись сделать его тише. Он стоял, не шевелясь, и боялся даже отвернуться — он помнил, как злились девушки в его родной деревне, если кто-то из парней пытался подглядывать за ними на речке, и сам никогда не пытался подглядеть. Мысль неожиданно отозвалась недоумением. Кажется, он только сейчас осознал, что Лис — женского пола. А это значит, что если он сейчас не выдаст себя, пытаясь отступить — он увидит что-то, что еще не видел. Факт, что девочки отличаются от мальчиков, был ему известен, но вот увидеть воочию отличия случая не было. На лице и руках выступили капельки воды — в воздухе витали клубы пара. По стенам стекал конденсат. Эльфка развязала кожаный шнурок, распустив серебристые волосы — пряди, слегка волнящиеся от влажности, рассыпались, едва касаясь плеч. Она стояла спиной, наклонилась, распуская завязки штанов. Лео, как заколдованный, не мог оторвать глаз от неторопливо опускающейся вниз черной ткани. Она стояла в каких-то семи шагах, и пар, поднимающийся от углублений в камне, не мешал видеть происходящее. Полупрозрачные клубы не прятали длинные ноги, в полумраке пещеры белая кожа будто светилась, он мог разглядеть, как мягко перекатываются под ней плоские мышцы, когда она переступила с ноги на ногу, оставляя штаны на полу. Рубашка скрывала тело до трети бедра недолго — помедлив зачем-то какое-то время, Лис завела руки за спину и стянула ее за ворот в пару рывков. Нижняя часть лопаток и не очень широкий, с ладонь, участок спины плотно стянут белоснежной тканью, узкую талию пересекает тонкий ремешок. Под кожей перекатились, сокращаясь, полоски мышц, когда она аккуратно свернула рубашку в руках. Выступающие косточки, острые локти и плечи, заметные дуги ребер — поверх на белой коже протянулись бледные розоватые шрамы. Следы ударов чем-то вроде узкого кожаного ремня, достаточно старые. Тонкий темный шрам на ягодице сбоку — выглядывает из-под черного треугольного кусочка ткани белья. Плавные линии тела, очерченные слабым светом — изящные плечи, узкая грудная клетка, тонкая талия и узковатые бедра, длинные ноги. Парень шевельнулся, совсем немного — переступил с ноги на ногу и одной рукой слегка коснулся рукояти засунутого за пояс штанов ножа, больше по привычке, чем желая что-то сделать — оружие успокаивало, было привычным, этот нож он взял с собой из деревни. Какое-то незнакомое чувство легло тяжестью на живот, согрело ноги сильнее, чем теплый влажный воздух, вдох вышел чуть более глубоким и неровным. Ошибка. Движения он почти не заметил — просто в какой-то момент чужое тело почти размылось перед глазами, так быстро она обернулась и в пару прыжков оказалась перед лицом. Лео автоматическим движением сжал пальцы на рукояти ножа — болезненный удар по запястью, нож выпал, зазвенел сталью о камни. В горло вжалось горячее худое предплечье, сверкнул, отражая слабый свет, зажатый в пальцах стилет слева. На предплечьях — узкие шрамики от лезвия меча, на правом — рваные полосы старого рубца. Зло прищуренные темные глаза — золото залило всю радужку, узкий зрачок, обычно стянутый в нитку, расширился до широкого веретена, сверкнул зелеными искрами в глубине. Белые губы с красными, еле поджившими ранками раскрылись в оскале — блеснули белые крупные клыки. Тонкие ноздри затрепетали. Лео почти испуганно распахнул глаза, пытаясь быстро осознать, что его к стене прижимает всем телом девушка — от ощущения горячей кожи, твердых, натянутых от напряжения мышц и острых костей сперло дыхание. Белая кожа чем-то пахла — чем-то неуловимо-сладковатым, одуряющим. — Да ты вкрай охренел. Короткий удар в челюсть — затылок встретился с камнем стены, в ушах зазвенело, заплясали цветные искры. Лео с трудом держался на ногах — ощущение прижавшегося горячего тела исчезло, его куда-то грубо и быстро волокли, больно схватив за руку выше локтя. Практически тащили — он едва успевал перебирать ногами. Видимо, назад, наверх. Лестница кончилась неожиданно быстро — грубый и сильный рывок бросил его на пол, в глаза ударил солнечный свет, рыжеватый, стихающий, на середину груди опустилась тяжесть. В висках шумело, плечи и спина заныли от удара о камень, тупо и надоедливо болели затылок и челюсть. Он с трудом приоткрыл глаза — взгляд снова против воли зацепился за чужое тело. Хищно склонены вперед плечи, руки чуть согнуты — теплый свет мягко очерчивает проступающие мышцы, клетку ребер, острое крыло тазовой кости. Спереди — такой же черный треугольничек ткани белья. Грудь стянута тканью плотно, так, что кажется совсем мальчишеской, как у него самого. В теории, он знал, что это не так. Плоский, почти впалый живот, напряженно проступившие, натянутые мускулы. Одна нога давит ему на грудь, согнутая в колене. Пальцы по-прежнему сжимают стилет. — Ого, даже так? — парень узнал голос рыжего ведьмака, имени которого не запомнил и которого сторонился, — может, не в общем зале? — Что происходит? — строгий голос Весемира, Лео вздрогнул, выдернутый из созерцания в реальность, — Лисица? Лео? Оденься, девочка моя. — Мне тоже интересно, почему я не могу сходить в купальни в одиночестве, — процедила эльфка, раздраженно дернув ухом и не прекращая сверлить его искренне ненавидящим взглядом темно-золотых глаз. — Слезь с него, — приближающиеся шаги — сердце в груди, и без того колотящееся, совсем зашлось, — Лео, объяснись. — Меня не волнуют его объяснения, — Лис выпрямилась, убирая ногу и опуская руку со стилетом, расправила плечи, прямо глядя на старого ведьмака, — я могу предположить, что его заставило идти за мной вниз, несмотря на то, что я очевидно петляла, и, в случае, если непонятно, куда я шла — ждать, пока я разденусь. Парень сел, все еще пытаясь отойти от произошедшего. Прямой взгляд Весемира прибил его к месту, окатил будто холодной водой — почти ушла тянущая горячая тяжесть из живота, резко стало холодно и некомфортно. Лео мучительно краснел и ничего не мог с этим сделать. — Вот так прям сразу? — снова протянул откуда-то сбоку рыжий ведьмак, — не думал, что он такой смелый. — Он как мой младший брат, который дергал девочек за косички, — Лисица смахнула с плеча за спину серебряные пряди, открывая длинную шею и, кажется, ни капли не смущаясь своего внешнего вида и компании двух взрослых ведьмаков, — только моему брату было пять, и он не ходил за девочками с ножом. — Лео? — парень обмер. Трех взрослых ведьмаков. Эскель поднялся из-за стола — Лео пригвоздило к стене прямым и злым взглядом золотых глаз эльфки. Она прокрутила стилет в пальцах. — В следующий раз пеняй на себя. Я сказала. В полной тишине, нарушаемой только грохотом его сердцебиения — Лео знал, что его могут слышать все — она развернулась и снова удалилась в тот же коридор, из которого выволокла его несколько минут назад. Парень в ступоре смотрел на удаляющуюся узкую спину с розоватыми старыми следами шрамов. Редкие одиночные хлопки — рыжий полуэльф привалился плечом к стене, ехидно ухмыляясь. — А у вас тут весело.

***

Лис почти слышала, как ее перемкнуло, когда из одежды на ней осталась перетяжка на груди и несчастные лоскутки на бедрах, а ее главная головная боль за последние две недели и не планировала исчезать, наоборот, похоже, навострился смотреть. Острое раздражение сжало горло — она слышала, как участились удары чужого сердца, слегка потяжелело дыхание, чуть-чуть зашуршала одежда. Она знала, что он за ней шел от самого большого зала — это Лео думал, что он ходит бесшумно, Лис с ее обостренным слухом была с этим не совсем согласна. Но решила — мало ли, интересно ему, куда она там идет. Обходным путем, петляя по лестницам и переходам, отправилась к купальням, ориентируясь на запах мокрых камней, теплого пара и лавандового масла — авось потеряется в темных коридорах. Не потерялся. Примостился за колонной, замер. Бог с тобой, мстительно подумала девушка, хочется тебе — сейчас я тебе организую эльфийский стриптиз, ксенофоб. Она рассчитывала, что вид так ненавидимой им эльфки заставит его свалить обратно. Свалил бы — она бы промолчала. Но Лео и не подумал отступить обратно на лестницу, а когда она приблизилась — попытался выхватить нож. Больше автоматическое действие, но обжигающая волна гнева поднялась в груди — выбить оружие не составило труда. Остальное — чистой воды театр. Она знала, что обитатели крепости соберутся к ужину, петляли лестницами они с преследователем минут двадцать. И еще десять она раздевалась. И пять — волокла его на суд наверх. Все реплики, ее поза, ее гнев — все, что покажет, что ее, наконец, вывело его отношение к ней, что это переходит границы. Чтобы он, наконец, понял. Она предлагала дружить — раньше. Больше не хотелось. Хотелось только, чтобы он больше ее не трогал, не видеть неприязнь в чужих глазах, не терпеть обидные реплики будто бы в сторону, показать, что она может за себя постоять. Не поймет сам — Волки ему объяснят, она уверена. Лис заметила взгляд Эскеля, не суливший проштрафившемуся протеже ничего приятного. Мало того, что подглядывал, так еще забрел в подвал, куда ему ходить воспрещалось. Заблудится. В подвале — целое сплетение коридоров и лестниц, и если Лис и ведьмаки могли выбраться по запаху или следуя за движениями воздуха, то Лео не мог этим похвастаться. Поэтому и их с Цири в свое время от подвала держали подальше. Девушка глубоко вдохнула, силясь успокоиться. Холодный камень приятно стелился под босые ноги, она шла за запахом лаванды и пыталась выкинуть произошедшее из головы, выбросить мысли об удивленно распахнутых светло-серых глазах.

***

Конечно, его наказали. От стыда уже час горели уши. На ужин Лисица не явилась, рыжий ведьмак только пожал плечами и сказал, что занесет ей что-нибудь поесть, когда она поднимется обратно. Лео бросил на него тогда неприязненный взгляд через стол. Он не запомнил, как его зовут, Эскель и Весемир почти не общались с ним, ограничиваясь общими фразами за столом, что было редко, или беседовали наедине, чего он не мог знать точно. С ним рыжий полуэльф не общался в принципе, даже общими фразами, а вот Лис проводила с ним много времени — тренировалась, сидела у него в комнате на самом верху жилой башни, читала что-то в большом зале рядом. От мысли, что эти двое близки, Лео чуть поморщился. Ну да, как иначе — эльфка и полукровка. Эльфка, видимо, совсем без гордости — шариться с полукровкой для чистокровных сидхов недопустимо, это он помнил. У них в деревне жил один полукровка. Когда-то. До того, как пришли скоя’таэли. После ужина парень поплелся мыть посуду — часть наказания. От тренировок, захвативших дух, его отстранили на две недели, возложив на плечи почти всю работу, которая вроде как раньше распределялась между жильцами равномерно — готовку, уборку после готовки, уход за лошадьми и козой Колокольчиком. В свободное время, если такое появится, можно было прийти в библиотеку. Эскель мрачно молчал весь вечер и после ужина сразу удалился к себе в комнату. Лео побоялся даже подойти к нему. Рыжий куда-то ускользнул, Весемир остался в большом зале. Медитативное перемывание посуды нарушил бархатистый, тянущий гласные голос. — А я почти забыл, как тяжело кого-то воспитывать. Отвратительный подход к делу, к слову, никогда не работает. — К какому делу? — хмуро поинтересовался Лео, обернувшись через плечо. Рыжий ведьмак подкинул и поймал небольшое красное яблоко. — К делу отношений с женщинами. Они другие, с ними не получится подружиться после драки. Dana, почему я вообще должен воспитывать щенков, которых притаскивают Весемиру его волчата, — закатил глаза ведьмак и с хрустом откусил кусок яблока. — Потому что только у тебя с ней тут отношения? — огрызнулся Лео. Ведьмак, казалось, удивился его словам. — Bloede, она настолько сильно приложила тебя головой? Думай, о чем говоришь. — Я думаю, — парень отвернулся обратно к посуде. — Незаметно, — яблоко снова захрустело. Лео зло мыл посуду, рыжий полуэльф грыз яблоко и молчал, но не уходил. — Но все-таки с тобой она проводит много времени, — буркнул парень. — Столько же, сколько с Волками, — яблоко, видимо, закончилось — ведьмак метко закинул огрызок в ведро. — А ты не Волк, что ли? — от удивления он даже замер на мгновение, но снова опустил руки, полоща тарелку. — D'yabel. А что, похож? — рыжий полуэльф чем-то зашурал за его спиной. — Это цитадель Школы Волка, — как само собой разумеющееся начал говорить Лео, — кто тут еще может быть? — Я, — коротко ответил ведьмак и тихо вышел, неся что-то в руках. Парень пожал плечами. Это можно спросить у Весемира чуть позже, когда срок наказания истечет, или у Эскеля.